Марина вздохнула и откинула клетчатый плед. Душно. На улице сырость, словно плачет зима, оттепель поганая. А она помнила, как в проклятые девяностые в новогоднюю ночь трещали морозы. Чуть не померзли тогда.
"Нас не угодишь, одно плохо, другое еще хуже. Снега бы сейчас, тихого, пушистого… – Марина устало вздохнула. – Хоть бы ноги не протянуть в этой клетке. А что там за окном, не все ли равно? Благо хоть, воду дали после вчерашнего кошмара."
Тридцатого декабря, как назло, затопило соседей снизу. Сперва бабка их прибежала, потом слесарь какой-то, молокосос совсем. Поковырялся в ванной, потом на кухню залез, причину так и не нашел, только зря ходил, как слон в посудной лавке. И ушел, оставив за собой тошнотворный запах, то ли замазки, то ли ментоловой дешевки. Точно, что-то жевал, будто корова жвачку. Воду отрубили, но через пару часов вернули.
А вчера… Вчера заявился Дед Мороз, прости господи. Открыла машинально, думала, Ленка из квартиры напротив за солью пришла. Этот ряженый с порога давай орать про какого-то Данилку. Марина в шоке, пыталась объяснить, что не знает никакого Данилку. А он не слушает, отпихнул в бок, словно она пустое место, и полез в комнату, шарить по углам, будто она маньяка там прячет. Марина чуть не одурела от наглости. Оказалось, адрес перепутал. И опять этот запах – синтетика дешевая с ментолом.
Марина поднялась, словно на эшафот шла, и поплелась на кухню. Голые ступни щипал холодный линолеум. Налила воды из остывшего чайника в кружку и подошла к заиндевелому окну. Новогодняя ночь, а в окнах почти не горит свет. Все спят уже, что ли? Марина бросила взгляд на часы на газовой плите – полчетвертого утра. Молодые-то еще где-то кутят, а старикам, как ей, давно пора в люлю.
Она пила воду маленькими глотками и вспоминала, как же весело у них было, когда жив был Мишка, и дочка их, Аленка, дома жила. Все ждали подарков, стол ломился от салатов, а елка в потолок упиралась. Как же хорошо было… Думалось, старость – это где-то далеко, а она всегда будет молодой, сильной, здоровой…
Марина поставила кружку в раковину, погасила свет и вернулась в постель. Мечтала она о тихой и спокойной старости с Михаилом, да только судьба решила иначе. Здоровьем, правда, Бог не обидел. Жить бы да жить…
Аленка у нее – умница, красавица. Родила внука без мужа, так и не призналась, кто отец. А потом как гром среди ясного неба – выходит замуж за итальянца! И укатила на юг, когда Лешке шесть лет было. Далеко очень. Прилетала, конечно, пару раз, но все дела, работа… Сына своего Марина с тех пор и не видела толком, только на фотках.
Звала Аленка к себе, в Италию, после похорон Миши. Марина отказалась наотрез. А кто за могилкой ухаживать будет? Да и страшно помирать на чужбине. Нет, она хотела лежать рядом с мужем. Жизнь делили пополам, и в могиле должны вместе быть. Да и тяжело в ее возрасте привыкать к чужой стране.
Марина снова вздохнула. Деньги дочка присылала исправно. Она почти не тратила, откладывала на черный день, да и пенсии хватало. Мишка, царство ему небесное, золото любил дарить. Она его ругала, мол, куда мне столько побрякушек. А он смеялся: "Это, Марин, вложение в будущее! Золото всегда в цене." Она и надевала-то их редко, зачем они ей. Предлагала Аленке забрать, но та отмахивалась: "Мне это ни к чему, мам."
Марина почувствовала, что ее, наконец, сморил сон.
А под ее окнами в это время шептались двое.
– Смотри, свет потух. Бабка дрыхнет, – прошептал парень.
– Ты же не полезешь к ней прямо сейчас? – испуганно спросила девушка.
– Ты че, дура? Ночью только шуму наделаем. К ней завтра, с утра пораньше. Все соседи спят после новогоднего угара. А если и услышат чего, подумают, кто-то еще гуляет, – парень гадко захихикал.
– Сереж, ты же ничего плохого ей не сделаешь? – все не унималась девушка.
– Да ты что! Зачем мне бабку трогать? Ей лет под семьдесят. Руки марать неохота. Зато квартирка, как конфетка! Золото у нее, деньги точно есть. Дочка из Италии шлет, небось, не на одну пенсию мать содержит. Я как-то давно заходил к Лехе в гости, так он мне фотографии показывал. Там одних цацек… Дед дарил, он у нее шишкой был. Сдадим все это барахло, и заживем, – Сергей зажмурился от предвкушения.
– А если она перепугается и помрет? – девушка не унималась.
– Туда ей и дорога, – равнодушно ответил Сергей. – Свое отжила, пусть другим даст пожить, – и снова противно захихикал.
– Сереж, а вдруг она тебя узнает? – Даша вцепилась в его рукав.
– Да не узнает! Видела мельком. Я тогда кепку на глаза надвинул. А в костюме Деда Мороза у меня рожа вообще вся бородой залеплена. Да не дрейфь, Дашка, все будет тип-топ.
– А если она дверь не откроет? – ныла Даша.
– Это еще почему? – Сергей задумался. – Ну, если что, назовусь внуком Лехой. Он же мелкий свалил, не приезжал с тех пор. Она и не знает, как он выглядит. Рожа у меня вполне обычная, как у него была. У меня все продумано, как в кино, – Сергей прижал Дашу к себе и чмокнул в висок.
– Все будет хорошо, вот увидишь. И заживем мы с тобой, Дашка…
– Мне не нравится это, Сереж. Пошли отсюда…
– Пошли, – согласился он, и они ушли, обнявшись, словно ничего и не было.
А Марина спала, даже не подозревая, какая беда на нее надвигается.
Она проснулась ни свет ни заря, но поленилась еще минут пятнадцать в постели. За окном стояла тишина, словно весь город вымер. Все еще отходили от праздника. До обеда на улице и людей-то не встретишь.
Марина кое-как поднялась, умылась, заварила свежего чаю. Уселась с кружкой перед телевизором. Крутили старый фильм, который она знала наизусть. Но все равно смотрела с удовольствием. Сейчас таких уже не снимают.
В самый интересный момент кто-то позвонил в дверь. Марина отнесла кружку на кухню и поставила ее в раковину. Звонок повторился, такой же короткий и осторожный, как в первый раз. Марина замерла, прислушиваясь. Решила, что незваные гости ушли, но звонок раздался снова, на этот раз более долгий и настойчивый.
Марина осторожно подошла к двери, заглянула в глазок и увидела незнакомого парня. Он смотрел прямо в глазок, словно знал, что она там стоит. Поднял руку, чтобы нажать на кнопку звонка. Марина подумала, что опять потоп у соседей, и открыла дверь.
– Снова потоп у соседей? У меня все сухо, – сказала Марина, вглядываясь в лицо незнакомцу.
– Бабуль, ну ты чего, не узнаешь меня? Это же я, Леха, внук твой любимый, – парень расплылся в улыбке.
– Леша?! – Марина всплеснула руками. – А ты один? Где Аленка? Где твой отец? Что случилось? – От изумления она даже забыла пригласить его войти. – А почему Аленка молчит? Она же звонила неделю назад, у вас там Рождество было…
– Да я сам не знал, бабуль, что приеду. Так получилось. А ты мне не рада, что ли? – Улыбка сползла с лица Лехи.
– Ой, что же я тебя на пороге держу? Проходи, проходи, соколик, – Марина, наконец, пригласила его войти.
– Все равно не пойму, как ты один приехал? – не унималась она, пока Леха раздевался.
– Все у тебя по-прежнему, бабуль, – Леха проигнорировал ее вопрос, прошел в комнату и огляделся. – А елки-то и нет у тебя. Праздник же…
– Ох, что и говорить. Лень возиться. Знала бы, что ты приедешь, непременно бы поставила. Почему не предупредил, Лешенька? – Марина все никак не могла взять в толк, почему Леша приехал один.
– Ты уж извини, что без подарка. Как-то спонтанно получилось, времени не было, – не глядя на Марину, сказал Леха.
– А ты зачем приехал-то, если не секрет? Случилось что?
– Да просто отпуск, бабуль, – весело сказал внук. – Решил вот навестить тебя.
– А Аленка в курсе, что ты ко мне рванул?
– Да уже позвонил ей, сказал, не волнуйся, бабуль. – Он подошел к Марине и обнял ее.
Марина почувствовала знакомый, противный запах ментоловой дешевки.
– Лешенька? – спросила она, отстраняясь.
– Чего, бабуль?
Марина увидела перед собой совсем чужого человека. Столько лет не видела внука, конечно, вырос, изменился… Но что-то в нем было не то. И этот мерзкий запах…
– Голодный? Только у меня ничего готового нет. Может, чайку пока? А потом я что-нибудь соображу…
– Чайку буду, а есть не хочу, в самолете накормили от пуза, – Леха бродил по комнатам, трогал вещи. – Ну, а ты как, бабуль? Жива еще?
– Куда я денусь. Старость – она, знаешь, не сахар. Скриплю потихоньку, – ответила Марина и пошла на кухню.
– Да ладно тебе, бабуль. Выглядишь отлично, – Леха вошел за ней в кухню, уселся за стол и улыбнулся.
Марина все пыталась разглядеть в этом наглом парне своего Лешу. Глаза серые, но какие-то пустые. Волосы вроде темнее были. На всех фотографиях, что присылала Аленка, у Леши стрижка короткая, а тут патлы длинные, русые до плеч. И взгляд беспокойный, бегающий.
Он заметил, что Марина его рассматривает, отвернулся.
– Ты не Леша, – вдруг сказала Марина и сделала шаг к двери. Но парень схватил ее за руку и сжал запястье, как клещами.
– Раскусила, старая? Ну и ладно. Надоело мне твоего внука изображать. Так даже проще будет, – сказал Сергей и метнул на Марину злой взгляд.
Марина в ужасе заморгала и попыталась вырвать руку из его цепких пальцев.
– Не дергайся, бабка. Не нужна ты мне. Деньги нужны и золото. Дочка твоя ведь тебе шлет? Я на фотографиях видел, какие побрякушки дед тебе дарил. Леха твой хвастался. Ты как новогодняя елка в них сверкала, – Сергей гадко хихикнул.
– Сережа? – испуганно прошептала Марина.
– Зря ты меня узнала, бабка. Теперь мне придется тебя убрать. Сама посуди, зачем мне свидетели? Ты же меня в полицию сдашь. Сдашь ведь? Я хотел по-тихому, по-хорошему все сделать, а ты… – Он еще сильнее сжал ее руку.
Марина едва держалась на ногах. Она не могла поверить, что этот подонок, друг ее Леши, сейчас угрожает ее убить. Они же в садик вместе ходили, потом в школе за одной партой сидели! Думал, она совсем выжила из ума, не узнает его? Значит, он тогда приходил в виде слесаря и этого ряженого Деда Мороза, вынюхивал, проверял.
– Все, хватит сопли жевать. Пошли, бабуль, – Сергей издевательски хохотнул, встал и потащил Марину за руку в комнату. – Только пикнешь, я тебя тут же прирежу, – сказал он, резко остановившись, и вытащил из кармана складной нож.
Марина задрожала от ужаса, не в силах отвести взгляд от острого лезвия.
– Давай деньги и золото. Живо! – заорал Сергей.
"Отдам или нет, все равно убьет. Сам сказал, свидетели ему не нужны. Боится, что в полицию заявлю."
В голове словно эхом прозвучал голос Михаила: "Никогда не храни все драгоценности в одном месте. В бельевом шкафу не прячь, там воры в первую очередь искать будут. Раздели все по разным нычкам. А лучше положи на видном месте. Например, в сервант, в вазу с конфетами. Никто и не догадается, что самое ценное у них перед носом лежит. Чем дальше спрячешь, тем быстрее найдут..."
Марина, пошатываясь, подошла к шкафу, засунула руку между простынями. Сергей тут же подскочил к ней, отпихнул в сторону, выкинул из шкафа стопку простыней на пол и увидел старую шкатулку. Глаза его загорелись алчным огнем. Он схватил ее и открыл.
– Это все?! Ты что, издеваешься?! Где остальное? – взревел он, глядя на Марину.
– Нет больше… Продала… Когда Мишку хоронила, памятник ставила, – пролепетала испуганная Марина.
– Врешь! Ты мне зубы не заговаривай! Говори, где деньги! – Сергей с ножом в руках стал надвигаться на нее.
Она попятилась, ноги уперлись в диван. Марина охнула и упала на него, завалилась на бок и закатила глаза, стараясь не дышать. "Сейчас он подойдет, пульс проверит и поймет, что я его дурю", – промелькнула мысль в голове.
– Черт! – выплюнул Сергей.
Но проверять пульс не стал, побрезговал. Постоял над ней мгновение. Марина услышала, как он шарил в шкафу, выкидывал книги с полок на пол… Потом ушел в другую комнату. Но Марина боялась пошевелиться, так и лежала, притворившись мертвой.
Сергей вернулся в комнату, где "лежала" Марина, злобно выругался, сунул украшения в карман и выскочил из квартиры. Когда за ним хлопнула входная дверь, Марина села. Голова кружилась, в висках стучало.
Она осторожно поднялась и пошла в прихожую, закрыла дверь на замок. Ключи от квартиры лежали на тумбочке у зеркала. Марина с облегчением подумала, что Сергей их не взял, значит, не вернется. Она бросила взгляд на стоптанные валенки в углу прихожей. Деньги она держала именно там, под стельками. Шатаясь, Марина вернулась в комнату. Ваза с конфетами так и стояла на полке серванта нетронутой. В квартире был полный разгром, словно после землетрясения.
– Спасибо тебе, Мишенька. Ты всегда был прав, – прошептала она в пустоту.
После этого Марина долго сидела, уставившись в одну точку, стараясь унять дрожь во всем теле. В ее возрасте такие переживания опасны. До самого Рождества она боялась выйти на улицу. Плохо спала, вздрагивала от каждого звука. Только утром седьмого января Марина пошла в церковь.
Потом позвонила Аленка.
– Мамуль, с Рождеством тебя! Как ты там? – весело спросила она.
– Спасибо, доченька. Все хорошо. А вы как? Как Леша?
– Что-то случилось? Голос у тебя какой-то…
– Да соскучилась просто.
– Так приезжай, мам! Мы будем только рады. Ты совсем одна…
Марина снова стояла у окна. "Спасибо тебе, Господи, что уберег меня от беды. А может, и правда, стоит поехать? Рим посмотреть, на гондоле покататься… Жизнь-то одна! Где наша не пропадала? – Марина улыбнулась яркому солнцу, окрасившему небо над крышами домов в нежный розовый цвет. – И деньги потрачу. Чего их копить? И главное – зачем, для кого?"
"Семья – это самое важное в мире. Если у вас нет семьи, у вас нет ничего." – Джонни Депп