Итак, мне опять не о чём писать. А я писать должен. По простой причине – у меня получается то, что кроме меня никто не напишет – из-за того, что у меня не официальное образование, а само… Ну и оно как-то не так режется с официальным, чтоб быть банальной неверностью. Например, все известные как гении эпохи Возрождения оказались гениями и при моём подходе. Чуть не всё сермяжно непонятное большинству современное искусство, что со стыка 19 и 20 веков, оказалось при моём обосновании таким же значительным, как и у искусствоведов-формалистов. Пару раз мне даже удалось проверить свои соображения на фальсифицируемость, которая для некоторых является критерием научности. И не счесть случаев, когда я в произведении увидел банально то, чего никто (в моём кругозоре) не заметил.
Больше всего таких случаев с Михаилом Нестеровым, когда он отошёл от передвижничества. Вот чем-то таким я сейчас и займусь (ибо, если не я, то кто же?).
Он стал страшно зол на весь Этот мир, когда тот, вместе с его Богом, отнял у него любимую жену, больше не дав ни в кого влюбиться, а корёжить натуроподобие, как это себе разрешали другие, так же злые на всё и всё, он себе не разрешал всё же. И корёжил натуру тайно. Находя, наверно, особое удовольствие, что никто не замечает.
В этом предположении я его понимаю. Мне самому раз привелось получить такое удовольствие: книга об Андрее Платонове разоблачала коммунистов, а деньги на её издание я пошёл просить у местных коммунистов, пусть уже не в силе, но ещё что-то могших. И они профинансировали её издание.
Итак.
Чтоб ко мне не придирались, что я натягиваю, я не стану настаивать, что это натурокорёжение – сдвиг вправо отражения от правого человека в лодке. Я возьмусь за голубей. На Соловках живёт «Голубь сизый, домашний» (https://www.littorina.info/solovki/lager/pervoist/polyakov_kpoznaniy/polyakov_kpoznaniy.html).
Окраска его по нейро такая: «снизу тело сизоватое, гузка белая, крылья сверху серые, а снизу светлые. На крыле характерные широкие полосы, хвост серый и тёмный на конце, во время полёта раскрыт, как правило, веером. Брюхо и грудь часто с тёмно-серым блестящим отливом. Глаза тёмно-красные, клюв тёмно-серый, лапки розовые».
Ни у одного нет ни белой головы, ни белых крыльев. Но. Белые ж голуби – символы чистоты и верности в любви. Ну так нате.
Если не придираться к коротким отражениям монахов, то придраться удаётся к другим отражениям.
Вы видите, если всмотритесь, что между лодками и берегом есть остров, поросший травой и всё. За ним тонкой полоской светлеет протока между островом и берегом. Затон это или он соединяется с рекой где-то справа за пределами картины, мы не знаем. Но зато можем заметить, что река-то где-то справа круто поворачивает и течёт обратно. От того русла виден крошечный светлый отрезок. Вот это русло и огибает гору сзади. То есть она, гора, стоит по глубине где-то ближе того, еле видного, русла. И как раз там находится уровень воды для данной горы. Отметим его белой горизонталью.
Теперь отмеряем от этого уровня высоту горы (белая стрелка вверх) вниз (белая стрелка вниз) и смотрим, достигло у Нестерова отражения горы до конца стрелки вниз или нет? – Видим, что не достигло. Это первое натурокорёжение.
Проведём красным от низа нижней часовенки перпендикуляр к линии берега. (Я дал вариант по чутью.) Теперь от точки соприкосновения этого перпендикуляра с уровнем воды проведём другой перпендикуляр к берегу, но проведём его на уровне поверхности воды. От пересечения вертикали от основания часовенки с уходящей вглубь линией уровня воды получим точку уровня воды, находящуюся ровно под часовенкой. Проведём там горизонталь. От неё и надо отмерять вниз высоту стены часовенки. Отмерили и смотрим: он совпадает с отражением верхнего края стены или нет. – Не совпадает. Это отмечено голубыми линиями. То есть это – второе натурокорёжение.
Вот. Сердце успокоилось. День прожит не зря. И, кроме меня, уверен, никто этого натурокорёжения не замечал никогда.
18 мая 2025 г.