- Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!...
- Уходите со двора,
Лучше не просите.
Поросят купать пора,
После приходите!
Или вот это:
- Товарищ Ворошилов,
Я скоро подрасту,
И встану вместо брата
С винтовкой на посту!
Или эти уютные стихи про бабушкины руки:
... Ах, сколько руки эти / чудесного творят!
Латают, вяжут, метят, / всё что-то мастерят.
Так толсто мажут пенки, / Так густо сыплют мак,
Так грубо трут ступеньки, / Ласкают нежно так...
Кто автор? Иллюстрации - да, Конашевича. А стихи чьи? Любопытно было бы провести опрос. Иной сказал бы, что это - Маршак, другой назовёт Михалкова, или Барто, или Елену Благинину... и ещё не менее пяти авторов, вплоть до Маргариты Алигер! И каждый будет уверять, что он не склеротик, он совершенно точно читал ЭТО в сборнике любимого детского поэта.
Вот интрига так интрига! А разгадка проста: И Маршак, и Чуковский, и Михалков, и Благинина, и Барто включали эти стихи в свои сборники как ПЕРЕВОДЫ! С идиша. Автор - ЛЕВ КВИТКО. Забытый поэт? Ни в коем случае, пока стихи живы, известны каждому ребёнку. Но как же случилось, что они стали, практически, "народными"?
Льва Моисеевича спрашивали, когда и как он выучился грамоте? А он и не помнил. Он не знал даже года своего рождения, разве что место: Подольская губерния. Ему было, наверное, лет пять, когда вся многодетная семья вымерла от туберкулёза. Его успела забрать бабушка. Это уже от бабушки узнал, что отец был очень грамотным, но постоянной работы не имел, брался за любую. От резчика до учителя сельских школ, но дольше всего удалось проработать переплётчиком. И именно в его мастерской Лёва выучился читать задолго до пяти лет! Причём и на идише, и по-русски.
Коротенькие детские стихи сочинял и в детстве, но стихи - это надежда на будущее, а работать приходилось каждый день, учиться было просто некогда. Никакой школы... И тем не менее, когда в 1915 году удалось показать стихи профессиональным литераторам, мнение оказалось единым - талант! Но первый сборник увидел свет аккурат между двумя революциями - в 1917 году. А дальше тему поэмы подсказала жизнь: об Октябре.
Мы детства не видели в детские годы,
По свету бродили мы, дети невзгоды.
А нынче мы слышим бесценное слово:
Придите, чье детство украли враги,
Кто был обездолен, забыт, обворован,
С лихвою вам жизнь возвращает долги!
В 1921 году Киевское издательство направляет Льва квитко в Германию. Официально - на обучение, но едва успев выпустить в Берлине две книжки, Квитко переезжает в Гамбург. Здесь он работает в советском торгпредстве, ведёт пропаганду среди рабочих, вступает в Коммунистическую парию Германии. Через четыре года - снова Киев...
Кто пригласил в Москву? Скорее всего, Корней Чуковский. Понял, что ЭТИ еврейские стихи могут стать настоящим явлением русской литературы... если организовать переводы. Буквально устроить соревнование между русскими поэтами, у кого стихи Квитко зазвучат лучше!
Пробовали свои силы и не-поэты, просто переводчики. Такой материал сложно испортить:
Слыхали вы про кисоньку, / Любимую мою?
Не любит мама кисоньку, / А я её люблю.
Сказала мама кисоньке: / Лови у нас мышей!
Не слушается кисонька - / К чему мышата ей?
Она резвилась - прыгала, /каталась кувырком,
И с нею мышки весело / Кружилися рядком!
Или про хозяйственного Лемеле:
"Дрова он усердно помыл кипятком,
Четыре тарелки разбил молотком...
Но долго пришлось с петухом воевать:
Ему не хотелось ложиться в кровать!
Стихи про ясли на прогулке, о том, как "большой" детсадовец учит малышей прыгать через ручей - прелесть. Но самое интересное - о чём эти дети мечтают. Кузнец, каменщик, плотник - это герои, которые живут рядом. А увидеть самолёт - это уже само по себе праздник. Вот если бы - в лётчики! Но пока...
Два дяди, Андрей и Тарас - оба в подводной бригаде.
Скажу, не хвалясь: Нырять я горазд, И буду таким же, как дяди!
А стихотворение "Третий брат" ?!
Якова призвали, Симона призвали, / Оба получили всё, чего желали:
Шлемы им надели, Дали им шинели, / А потом у танков братьям стать велели.
Я пошел за ними - и меня впустили.
Взвесили, смотрели, Мерили, вертели, / Вертели и крутили.
Смеялись и шутили: - Что, терпенья нет?
И прийти велели... через десять лет!
Это написано уже в Москве, в 1931 году. А ровно через десять лет...
Добровольцами осаждали военкоматы те, кто рос на этих стихах, на великой детской литературе, созданной между двумя войнами.
А в самом начале войны прозвучало буквально "Евреи всех стран, объединяйтесь": в целом ряде государств были созданы еврейские антифашистские организации (в частности, в США Еврейский совет возглавил А. Эйнштейн, и его цель была сразу заявлена как оказание помощи сражающейся России). Основателями Комитета в СССР стало созвездие, воистину блистательное: Эренбург, Маршак, Ойстрах, Эйзенштейн, Капица, Таиров... и Лев Квитко. Пропагандистская работа и сбор средств велись по всему миру. Одной из текущих задач стало документирование событий Холокоста (материалы отправлялись в США), что шло вразрез с государственной линией: не следовало делить жертв по национальному признаку, подчёркивая трагедию ОДНОГО народа. Ещё бОльшее недовольство было вызвано предложением о послевоенном устройстве еврейской автономии в Крыму. А Биробиджан на Дальнем Востоке не угодно ли?!
Но Лев Квитко продолжал писать стихи. Его стихи военных лет - не столько о войне, сколько о будущем. В котором все будут знать цену каждому дню мира!
Мы много зданий возвели,
Взрастили множество стеблей,
Вспахали целину земли,
Могучи юностью своей.
Мы побеждали скорбь и зло,
Мы изучали бег планет,
И наших сыновей влекло
Постичь искусств и знаний свет.
Но бедствия ужасный ток
Возник у нас средь бела дня,
Детей объяла ночи тьма,—
То хищно смерть гналась сама
Тогда за нами на восток...
Но и в войну нельзя жить только войной! И детские стихи появлялись снова и снова. Вот котёнок и щенок по очереди воруют из кухни маслице - и сваливают друг на друга:
- Чем же я-то виноват, что усатый вороват?
- Чем же я-то виноват, что кудлатый вороват?
В 1947 году Союз Писателей торжественно отметил тридцатилетний юбилей литературной деятельности Льва Квитко. Поэт был очень тронут: ведь поздравляли его те, без кого он бы остался "широко известным в узких кругах" - его замечательные переводчики. Они с нетерпением ждали новых книг, зная, что Квитко теперь больше пишет прозу, воспоминания. Да и его повесть о собственном детстве "Лям и Петрик" готовилась к новому изданию.
И вдруг... Январь 1949 года. Начало кампании против "безродных космополитов", работающих на США. Почему именно тогда, что послужило поводом? Еврейский антифашистский комитет официально уже не работал: цель достигнута, фашизм побеждён, и более того, создан Израиль. Возможно, спусковым крючком стал визит в Москву Голды Меир. В своих воспоминаниях она не раз подчеркнула, что в России (где она, кстати, родилась) ну ничего хорошего, кроме... евреев, которые имеют несчастье там жить. И во время визита не молчала, увидев, какой восторженный приём ей оказала еврейская общественность. И не знала, какую медвежью услугу оказывает "друзьям и братьям".
По делу о "создании националистических организаций и связях с националистическими организациями Америки" было арестовано несколько десятков человек. По какому принципу отбирали? Почему расстреляны тринадцать, из них пятеро ПОЭТОВ, в том числе и Лев Квитко? Вопросы без ответов, логика не просматривается... Реабилитированы в 1955: отсутствие состава преступления!
История поэта Льва Квитко на этом не закончилась: книгу, которую сам автор считал лучшей, над которой работал тринадцать лет, издали только в конце шестидесятых. Это роман "Годы молодые".
Кто смеет отделять народ мой от страны,
В том крови нет — подменена водой.
Кто отделяет стих мой от страны,
Тот будет сыт и скорлупой пустой...
Без Родины умрет мой стих,
Чужой и матери, и детям.
С тобой, страна, живуч мой стих,
И мать его читает детям!
Читаем, конечно читаем. То и дело встречая эти стихи в сборниках Маршака и Благининой, Михалкова, Светлова, Чуковского...
Поэт как будто растворился в Мире Советского Детства.