Все части повести здесь
И когда зацветет багульник... Повесть. Часть 72.
– Она сказала мне кое-что по секрету. В комнате стоит шкаф, его видно из горницы. Когда преступник схватил ее, она в зеркале шкафа увидела Луку Григорьевича, он улыбнулся ей и приложил палец к губам. И хныкала она, по ее словам, специально, чтобы, во-первых, привлечь мое внимание, а во-вторых, показать «злому дядьке», что она испугалась, чтобы он чего не заподозрил.
– Смышленая девчонка у тебя, Оля! Вся в маму!
Они наконец разомкнули объятия, и Ольга поставила самовар, а потом собрала на стол нехитрое угощение.
– Давай ты мне все расскажешь, Илья. Я пока очень мало понимаю, честно говоря, поняла только, что эти преступники за золотом охотились за Алексеевым. А как они на твоего брата вышли?
Часть 72
Сейчас Ольга думала только о том, как бы не напугать дочку, а потому, стараясь сохранять присутствие духа и параллельно думать, что же делать дальше, только спросила спокойно:
– Кто вы и что вам нужно?
– Сейчас узнаешь – незнакомец говорил с придыханием, чуть возбужденно, и Ольга с каким-то странным удовольствием вдруг поняла, что он боится не меньше нее. Вероятно, это его первое такое «дело» – в дом иди, только медленно.
Они остановились на пороге дома, откуда было видно почти всю горницу, и Ольга увидела, что на скамейке сидит Верочка, а рядом с ней, схватив ее за шкирку – еще один незнакомец, лицо которого ниже глаз было закрыто платком. Вероятно, таким образом он хотел скрыть свое лицо, чтобы если что, Ольга потом не узнала его. В тени у буфета стояла еще одна фигура, лицо которой тоже было закрыто платком, да сверху на голове была кепка, но Ольге эта фигура отчего-то показалась знакомой.
– Ребенка отпусти – сказала она также спокойно второму – девочка-то тут причем?
– А вот как говорить будешь, так и отпустим! – глаза того, кто сидел рядом с Верой, зло блеснули.
– Верочка, дочка, не бойся! – сказала Ольга, стараясь успокоить дочь – и не плачь. Все хорошо будет! Итак, что вам надо? Говорите быстрее и убирайтесь вон!
Тот, что держал нож у ее шеи, сказал:
– А ты нам не указывай, сучка деревенская! Когда надо, тогда и уйдем, а тебе лучше все рассказать, как есть, иначе не только на ремешки пустим, но и натешимся над тобой вдоволь прямо на глазах у твоей девки! Баба ты справная, так что может быть у нас с тобой полная любовь и взаимопонимание.
– Ты сначала говори, зачем пришел, а уже потом своей удалью мужицкой хвастай! – резко ответила Ольга.
Разозленный Назар, а это был именно он, медленно провел ножом по ее коже, и она почувствовала, как теплая капелька крови побежала вниз. Порез был неглубокий и короткий, но все же приятного мало, тем более, на это смотрел ребенок.
– Где золото твоего погибшего мужа? – медленно спросил тот, что сидел рядом с Верочкой. Голос у него был грубым, завораживающим, угрожающим, видно было, что он хотел испугать Ольгу до мурашек.
– Вы опоздали – сказала она – да и золото то не ваше, оно...
И в этот момент сзади, со стороны сенок, что-то тихо щелкнуло, и голос Ильи произнес:
– Отпусти ее, падаль, а то башку прострелю! – и в голову Назара уперлось дуло ружья.
В этот же самый момент из комнаты в горницу шагнул Лука Григорьевич – в обоих его руках было оружие, направленное на Аникушку и на Петра.
Назар отпустил Ольгу, и она кинулась к дочери, Илья быстро вошел за ней в горницу, Ольга тоже взяла ружье и пока она держала «на мушке» Назара, Илья и председатель скрутили руки Петру. Потом также спутали руки и ноги Назару, обыскали обоих и взялись за Аникушку, испуганно вжавшегося в шкаф.
– Платками-то перемотались! – брезгливо сказал Илья, срывая их с нижних частей лиц всех троих. На столе уже лежали изъятые у преступников нож, пистолет и наган.
Увидев Аникушку, Ольга удивленно вскрикнула, а потом посмотрела на двух незнакомцев, один из которых показался ей смутно знакомым.
– Сдал нас, гад! – пробормотал Петр, с ненавистью глядя на Аникушку – ну ладно, я тебя везде достану!
– Да не сдавал я! – выкрикнул тот – я ниче не знал, что тут будет кто-то!
– Так, заткнитесь оба! – сказала громко Илья – сейчас милиция приедет и разберется, кто есть кто из вас, и зачем вы в чужой дом проникли, напали на мать с ребенком и угрожали им!
Он подал Ольге платок, и она приложила его к шее. Они сели с Верочкой чуть в отдалении, на скамейке, Ольга старалась успокоить дочку, как могла, но та что-то прошептала ей, и она удивленно посмотрела на нее, чуть улыбнувшись.
Илья покачал головой, глядя на испуганного брата:
– Я, конечно, знал, что ты дурак, Аникушка, но чтобы настолько! Эх, ты! Да они же тебя... самого пришить хотели, если то золото найдут. По дороге в город, когда все втроем туда пойдете... пришить и закопать где в лесу, чтобы не нашли.
– Врешь! – выкрикнул Аникушка. Он покраснел и на глазах его выступили слезы – так обидно было за то, что попались они и не довершили дело до конца, и мечтам его всем и стремлениям пришел конец.
– Я разговор вчера их слышал, когда они вдвоем остались. Ты ушел уже, а я решил еще послушать – Илья посмотрел на Петра – это не он вас сдал, это я проследил за ним, и все слышал. Потому мы в Ольгином доме раньше вас оказались по тихому и схоронились. Она в огороде работала, мы с Григоричем пробрались в дом и стали ждать, уверены были, что вы именно тут допрос учинять будете, чтобы никто не слышал вас. И да, с золотом вы прогадали – его остатки были найдены при сгоревшем Алексее и сданы государству. Так что, как видите, никому то золото добра не принесло.
А Ольга подумала, что прав Илья – конечно, она не верила ни во что подобное, но все-таки тут пришла в голову мысль, что золото это мародерское не последнюю роль сыграло в жизни Алексея – чужое, оно и есть чужое, счастья никому не приносит, как ни крути. И опускаться стал Алексей только потому, что деньги в основном не сам зарабатывал честным трудом, а золото это, чужой кровью и смертью запятнанное, припрятал, а потом продавал его. Так они сидели молча, пока не появились в доме несколько милиционеров и следователь с ними.
С Ольгой быстро побеседовали – Верочка уже клевала носом, и она хотела поскорее уложить дочку спать – и, забрав всех троих, вместе с Лукой Григорьевичем ушли.
– Я сейчас вернусь – сказала Ольга Илье – обожди немного...
Девочка уснула быстро, и она вышла к мужчине в горницу. В едином порыве они кинулись друг другу в объятия.
– Оля!
– Илья! Спасибо, что спасли нас!
– Оля, ты прости, вы с дочкой испугались, вероятно... Можно было все рассказать тебе заранее, чтобы ты была готова, но честно говоря, мы с Лукой Григорьевичем боялись, что ты можешь себя чем-нибудь выдать, а нам нужно было поймать этих подонков.
– Ничего, Илья, я все понимаю...
Она затихла на минуту, впитывая в себя запах его тела, его одежды, пропахшей мазутом, его кожи. Никогда она не сможет перестать испытывать к нему это сильное чувство любви, никогда!
– Твоя дочь настоящий герой – она очень стойко перенесла нападение этих ублюдков.
Ольга улыбнулась:
– Она сказала мне кое-что по секрету. В комнате стоит шкаф, его видно из горницы. Когда преступник схватил ее, она в зеркале шкафа увидела Луку Григорьевича, он улыбнулся ей и приложил палец к губам. И хныкала она, по ее словам, специально, чтобы, во-первых, привлечь мое внимание, а во-вторых, показать «злому дядьке», что она испугалась, чтобы он чего не заподозрил.
– Смышленая девчонка у тебя, Оля! Вся в маму!
Они наконец разомкнули объятия, и Ольга поставила самовар, а потом собрала на стол нехитрое угощение.
– Давай ты мне все расскажешь, Илья. Я пока очень мало понимаю, честно говоря, поняла только, что эти преступники за золотом охотились за Алексеевым. А как они на твоего брата вышли?
Вздохнув, Илья стал рассказывать Ольге все, что знал.
– Потому я и решил, что будет лучше, если возьмем их на месте, так сказать, преступления. Да и Аникушку проучить надо – он у нас хочет, чтобы ему все просто в жизни доставалось, без труда. Да и мамка чересчур с ним носится.
– Что же будет теперь с ним, Илья? Ведь в подельники его запишут!
– Ничего, может, ему на пользу только пойдеть – выправится хоть, а то гниловатая у него душонка.
Он поблагодарил Ольгу за чай и встал.
– Пойду, Оля. Завтра опять на МТС, отдыхать надо...
Они оба как-то сразу покраснели, подумав об одном и том же – ей хотелось, чтобы он остался, и в то же время было страшно, а ему – чтобы она предложила остаться.
– Спасибо еще раз, Илья! Чтобы я делала без вас – без тебя и Луки Григорьевича. Эх, так растерялась, что даже его не успела поблагодарить!
– Ну, что ты, Ольга?! У тебя ребенок вон, да и сама ты женщина, хоть и ружье имеешь – как бы ты с ними справилась? Они бы уж точно тебя не пощадили, да и девочку тоже. У таких людей ничего святого за душой нет. И наш дурак – туда же...
Он ушел, а Ольга долго не могла уснуть после сегодняшнего происшествия. Не спалось, было как-то странно и немного страшно, не из-за того, что пришли эти незнакомые мужики, которые хотели отобрать у нее жизнь за чужое золото, а от того, что с Ильей... неизвестно, что у них дальше будет с Ильей... Словно бы сдвинулся какой-то пласт в душе... Потом вспомнила Ванечку и немного всплакнула, а уснуть смогла только под утро.
На следующий день вся деревня кишела слухами, которые разнесла рыдающая навзрыд тетка Прасковья. Она металась то к председателю, то домой, и жители скоро узнали, что Аникушку и двоих неизвестных забрали в город, в милицию... К тетке Прасковье заходил с утра следователь, строго допрашивал ее на предмет того, знала ли она о планах сына, и от него тетка Прасковья впервые услышала историю про то, как впутался Аникушка в банду злодеев и пробрался в Ольгин дом. А когда она узнала о том, что обезвредил всю эту компанию ее сын Илья вместе с председателем, она сначала не поверила. Как же так? Старший сын младшего не защитил? Вместо того, чтобы защитить его, сделал так, что к преступникам приравняли Аникушку?! Это же уму непостижимо!
Когда следователь ушел, а Илья вернулся от Луки Григорьевича, она накинулась на него с упреками и чуть не с кулаками.
– Что же ты, ирод, так со своим братом, а? Рази не можно было сделать так, чтобы Аникушка в стороне от всего этого остался, предупредить его, коли ты знал обо всем?! Ах, ты, ирод! И в кого же ты пошел такой безжалостный?!
Строго глядя на мать, Илья спокойно ждал, когда она выскажется, а потом заговорил сам, да еще таким голосом, от которого тетка Прасковья просто на скамью опустилась и замолчала.
– Помнится, мама, когда у Ольги арестовали отца, вы тут всей толпой говорили о том, что Оля знала, где ее отец и не выдала его советской власти, как дезертира. То есть ты, которая тогда яростно порицала за это другого человека, сейчас почему-то решила, что на твою семью это распространяться не должно, то есть по твоему мнению, я должен был закрыть глаза на то, во что впутался Аникушка, и не передать его в руки правосудия. Я тебя правильно понимаю?
– Но это другое, Илья... – забормотала тетка Прасковья – и потом, откуда ты знаешь, что мы тут говорили? Тебя же не было...
– Добрые люди донесли – усмехнулся Илья – а что другое, мама? И там, и тут преступление!
– Но Прохор взрослый человек! А Аникей еще слишком молод и может совершать ошибки!
– Вот пусть на них и учиться, на своих ошибках! – спокойно заметил Илья – мама, а чтобы вы сказали, если бы мы с Лукой Григорьевичем ничего не знали, и не спасли бы Ольгу и ее дочь? Вот например, один из преступников говорил о том, что прежде чем порезать ее на ремни, они с ней как следует развлекутся. Я надеюсь, вы понимаете, что это значит? Думаю, и Аникей от этого не отказался бы!
– Что ты такое говоришь, Илья! Он ить твой брат! Брат! А ты, вместо того, чтобы его защитить...
Не выдержав, Илья стукнул кулаком по столу, так, что тетка Прасковья подпрыгнула на скамье.
– Мой брат взрослый, самостоятельный парень, мама! Да, Прохор был старше, но причем тут это?! Аникей уже должен отличать неблаговидный поступок от преступной деятельности! Он вместе с двумя подельниками тайно проник в дом к одинокой женщине с маленьким ребенком! И страшно подумать, что могло бы быть! Как ты не можешь этого понять?! Еще раз повторюсь – он достаточно взрослый для того, чтобы отличать просто неблаговидный поступок от преступления!
– Илюша! – заплакала тетка Прасковья и, подойдя к сыну, опустилась подле него на колени, цепляясь за одежду – Илюша, поедь в город, к следователю, похлопочи за брата! Ить страшно подумать, что теперь с им будеть!
Илья взял мать за локти и приподнял ее.
– Не валяйтесь, мама! Ничего с им не случится! Отвоспитуют, и хоть человеком станеть! И не поеду я никуда – еще не хватало! Как вы, мама, не поймете, что ваш сын, которого вы все баловали, намерено совершил преступление! Намерено! Он ить не неразумное дитя, у которого мозгов нет!
– Тогда я сама к следователю поеду! – тетка Прасковья все никак не могла успокоиться.
– И не вздумайте даже! Позориться поедете? Еще не хватало! Отец сейчас, от ваших слов, в земле переворачивается! Он бы баловать Аникея не стал – снял бы ремень, да отходил его, как следует! Хоть бы о памяти отца подумали, когда затеяли подобное!
– Олька эта проклятая! Не там, так там жизнь попортит нашей семье!
– Мама, вы совсем рехнулись, что ли?! – Илья вовсе разозлился после этих слов – Ольга – пострадавшая, и уж явно не она Аникея на преступление надоумила! Что несете вы? Себя слышите вообще?! Вы от ненависти к Ольге уже разум теряете! Если так дальше будет продолжаться, я вам врача из города привезу!
В голосе его послышалась угроза, и тетка Прасковья примолкла. Но как только Илья собрался выйти, тут же, со слезами в голосе прокричала вслед:
– Вырастила сыновей на свою голову! Один в чужой дом лезет и с какими-то преступниками связывается, второй брату помочь не хочеть! Что же это делается-то, а?
Она все-таки ослушалась Илью, и поехала в город, тайком, к следователю. Тот, конечно, просьбам ее не внял, сказав, что отпустить ее сына просто так не может – будет суд и только он решит, что делать. Но все же смилостивился и разрешил передать Аникушке передачу. Тетка Прасковья, которая всю обратную дорогу проревела белугой, вернулась в Камышинки и слегла в болезни, непонятно было, мнимой или нет. Кто-то поговаривал, что таким образом она хотела воздействовать на Илью, чтобы он поехал в город и вступился за брата, а злые языки судачили, что она совсем тронулась умом и проклинает изо всех сил не только Ольгу, но даже Луку Григорьевича и собственного сына.
– Совсем старуха с ума сошла – констатировала Дунька при разговоре с Ольгой – а если бы ты пострадала от рук этих подонков, вот поверь мне – она бы от счастья скакала, аки молодка!
Деревня же, в отношении этой истории, разделилась на два лагеря – кто-то упрекал Илью, не открыто, конечно, в том, что он так поступил со своим братом, мол, мог бы заранее его предупредить, а кто-то одобрял его действия. В числе таких людей был и дед Куприян, который авторитетно доказывал противоположной стороне:
– Козла сколь не корми, он усе равно в огородину глядит, на капусту! Также и Аникей их – беспутный, надо сказать, парень! И как в такой семье такая зараза уродилося?! Да коли бы Илюха в энтот раз его прикрыл, дак он бы в другой раз ишшо во что-нибудь бы вляпался, да почище! Ибо остался бы без должного наказания! А так – глядишь, и выправится!
Ольга же, разговаривая с Дунькой, все размышляла вслух:
– Вот что могло случиться между моими родителями и семьей Ильи, что тетка Прасковья меня теперь так ненавидит?! Что такого ужасного произойти могло, а?
– Оль, а может, в деревне у кого из стариков поспрашивать? Ну, кто-то же должен знать?!
– Дунь, да я бы уже давно спросила, да только все это произошло, видимо, очень и очень давно, когда меня еще на свете не было. И я так поняла, что случилось это тогда, когда мои родители жили в другой деревне. Они же сюда позже перебрались, вместе с Лукой Григорьевичем. А потом, после уже, и родители Ильи сюда приехали.
– Так тогда получается, что и в той деревне они тоже жили вместе, коли с тех времен все пошло! А что за деревня-то? Ты ить уже здесь родилась, в Камышинках?
– Да, здесь... А откуда они приехали, я не знаю даже. И Лука Григорьевич не хочет мне ничего рассказать, а ведь наверняка знает, в чем дело!
– Слушай, надо выяснить, из какой деревни твои родители приехали, и я знаю, как это сделать.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.