Елена замерла посреди кухни с чашкой недопитого чая в руках. Слова мужа всё ещё звенели в ушах, хотя прошло уже несколько минут с тех пор, как он небрежно бросил эту фразу. Артём продолжал спокойно листать ленту в телефоне, словно только что не перевернул её мир с ног на голову.
Она медленно опустила чашку на стол, стараясь унять дрожь в пальцах. Три года брака. Три года она думала, что строит общее будущее, а оказалось...
Артём поднял голову, заметив её молчание, и улыбнулся той самой обезоруживающей улыбкой, которая когда-то заставила её влюбиться. Только теперь эта улыбка казалась фальшивой, словно маска.
— Что такое? — спросил он с лёгким недоумением. — Ты же сама говорила, что маме тяжело снимать квартиру. Вот я и подумал — почему бы не помочь?
Елена ощутила, как внутри поднимается волна гнева, смешанного с недоумением. Помочь? Он серьёзно называет это помощью?
Она сделала глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в кучу. Взгляд скользнул по привычной обстановке кухни — по занавескам, которые она выбирала неделю, по холодильнику с магнитиками из путешествий, оплаченных из её премий.
— Давай-ка проясним, — начала она, удивляясь собственному спокойствию. — Ты предлагаешь жить здесь, в квартире, которую я купила до нашего брака, не платить за коммуналку, питаться за мой счёт, чтобы копить на квартиру для твоей мамы?
Артём пожал плечами с таким видом, будто она спрашивает очевидные вещи.
— Ну да. А что тут такого? Мы же семья. Твоё — моё, моё — твоё.
Елена почувствовала, как левый глаз начинает дёргаться — верный признак приближающейся мигрени. Она прошла к окну, глядя на вечерний город. Где-то там, в одной из многоэтажек, жила Галина Николаевна, вечно недовольная невесткой.
— И как долго ты планируешь копить? — спросила она, не оборачиваясь.
— Ну, года три-четыре. Может, пять. Смотря какую квартиру найдём.
Елена резко обернулась. Артём всё так же сидел за столом, но теперь отложил телефон и смотрел на неё с лёгким раздражением.
— Пять лет? — переспросила она, чувствуя, как спокойствие начинает покидать её. — И всё это время я должна одна тянуть все расходы?
— Не одна. Я же работаю.
— Но твою зарплату ты будешь откладывать.
— Естественно. Иначе как копить?
Логика была убийственной в своей простоте. Елена прикрыла глаза, массируя виски. Когда она их открыла, Артём уже стоял рядом, пытаясь обнять.
— Котик, ну что ты? Это же временно. Потом всё наладится.
Она выскользнула из его объятий, отступая к двери.
— А потом что? Будем копить на квартиру твоему брату? Или ещё кому-нибудь из твоих родственников?
Артём нахмурился. Впервые за вечер на его лице появилось недовольство.
— Ты преувеличиваешь. Мама мне одна.
— И квартира у тебя уже есть. Которую, кстати, вы с ней сдаёте.
Воздух в кухне стал густым, тяжёлым. Артём медленно сел обратно на стул, скрестив руки на груди. Его взгляд стал холодным, расчётливым.
— Та квартира маленькая. Мама заслуживает лучшего.
— За мой счёт?
— За наш.
— Артём, это не наши деньги. Это мои деньги. Которые я зарабатываю, работая по двенадцать часов в день.
Он фыркнул, откидываясь на спинку стула.
— Вот типично. Стоит заговорить о помощи родным, как ты сразу вспоминаешь про "мои деньги". А когда свадьбу играли, не вспоминала.
Елена почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Свадьба. Которую оплатили её родители, потому что Галина Николаевна заявила, что у них "нет лишних средств на пустые траты".
— Знаешь что? — сказала она тихо. — Мне нужно подумать.
Артём встал, явно довольный тем, что последнее слово осталось за ним.
— Вот и подумай. А я пойду прогуляюсь. Проветрюсь.
Входная дверь хлопнула, оставив Елену одну в внезапно опустевшей квартире. Она медленно дошла до гостиной и опустилась на диван, обхватив голову руками. Как она могла быть такой слепой?
Признаки были всегда. Мелкие, незаметные, но были. Как Артём никогда не предлагал оплатить счёт в ресторане. Как забывал кошелёк, когда они шли в магазин. Как его мать при каждой встрече намекала, что квартира слишком большая для двоих.
Телефон завибрировал. Сообщение от свекрови: "Артёмка сказал, что вы обсуждаете квартирный вопрос. Надеюсь, ты не будешь эгоисткой."
Елена отбросила телефон в сторону. Эгоисткой? Серьёзно?
Она поднялась и подошла к книжной полке. Среди фотографий в рамках нашла ту, что искала — их с мамой, сделанную прошлым летом на даче. Людмила Сергеевна улыбалась, обнимая дочь. Сильная женщина, вырастившая её одна после смерти отца.
Может, стоит с ней посоветоваться? Но что скажет мама? "Я же тебя предупреждала"?
Елена набрала номер, прежде чем успела передумать. Гудки показались бесконечными.
— Алло, доченька? — голос матери звучал обеспокоенно. — Что-то случилось? Ты редко звонишь так поздно.
— Мам, можно к тебе приехать?
Пауза. Людмила Сергеевна всегда чувствовала, когда дочери плохо.
— Конечно, милая. Я поставлю чайник.
Елена быстро оделась, схватила ключи и сумку. По дороге к машине набрала сообщение Артёму: "Поехала к маме. Вернусь поздно."
Ответ пришёл моментально: "Ну вот, опять жаловаться побежала."
Она удалила сообщение, не дочитав до конца. Сейчас важнее было другое — разобраться в себе, понять, как жить дальше.
Дорога до материнского дома пролетела незаметно. Елена думала о том, как изменилась её жизнь за последние годы. О мечтах, которые откладывала. О путешествиях, от которых отказывалась, потому что "семейный бюджет не позволяет".
Хотя какой семейный? Теперь-то она понимала — бюджет был только её.
Людмила Сергеевна открыла дверь, едва Елена успела позвонить. Мать окинула дочь внимательным взглядом и молча обняла. От неё пахло ванилью и корицей — она пекла что-то к чаю.
— Проходи, не стой на пороге, — мягко сказала она, увлекая Елену в квартиру.
Кухня встретила теплом и уютом. На столе уже стояли две чашки, вазочка с печеньем и мамин фирменный яблочный пирог. Елена села на привычное место и вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Рассказывай, — Людмила Сергеевна налила чай и села напротив.
Елена начала сбивчиво, перескакивая с одного на другое. О планах Артёма, о квартире для свекрови, о пяти годах экономии. Мать слушала молча, не перебивая, лишь изредка кивая.
— И знаешь, что самое обидное? — Елена обхватила чашку ладонями. — Он даже не спросил. Просто поставил перед фактом.
Людмила Сергеевна отпила чаю, задумчиво глядя в окно.
— А что ты сама думаешь делать?
Елена пожала плечами, чувствуя себя потерянной.
— Не знаю. Часть меня хочет выгнать его прямо сейчас. А другая часть... Мам, я же его люблю. Любила. Люблю? Я запуталась.
Людмила Сергеевна встала и подошла к буфету. Достала альбом со старыми фотографиями, полистала и показала дочери снимок.
— Помнишь это фото?
Елена вгляделась. На снимке были она и отец, ей лет пять. Они строили замок из песка на пляже.
— Папа тогда взял отпуск специально, чтобы свозить нас на море, — тихо сказала мать. — Хотя мог заработать хорошие деньги на сверхурочных. Но семья была важнее.
— К чему ты это?
— К тому, что в настоящей семье не бывает "твоё" и "моё" в таком смысле, как у вас с Артёмом. Бывает "наше". И решения принимаются вместе.
Елена опустила голову. Мама была права, но признавать это оказалось больно.
— Знаешь, что меня удивляет? — продолжила Людмила Сергеевна. — Почему именно ты должна обеспечивать его мать?
— Он говорит, это временно...
— Временно — понятие растяжимое. Что будет через пять лет? Он начнёт копить на что-то ещё?
Елена невесело усмехнулась.
— Я тоже об этом подумала. Сказала ему.
— И что он ответил?
— Обиделся. Ушёл гулять.
Людмила Сергеевна покачала головой, наливая дочери ещё чаю.
— А помнишь, как он отреагировал, когда ты получила повышение?
Елена нахмурилась, припоминая. Это было полгода назад. Она прибежала домой счастливая, с бутылкой шампанского. Артём выслушал новость, кивнул и сказал: "Теперь сможем отложить больше денег."
— Он не порадовался за меня, — медленно произнесла она. — Сразу начал считать, сколько это добавит к семейному бюджету.
— Только не к семейному, а к его личному плану накоплений, как теперь выясняется.
Слова матери били точно в цель. Елена чувствовала, как розовые очки окончательно спадают с глаз.
— Мам, а как ты поняла, что папа — тот самый?
Людмила Сергеевна улыбнулась, погружаясь в воспоминания.
— Он приехал знакомиться с моими родителями на стареньком мотоцикле. Весь день помогал твоему деду чинить крышу, хотя приехал в выходном костюме. А вечером, когда бабушка обмолвилась, что давно мечтает о новых занавесках в гостиную, он на следующий день привёз ткань. На последние деньги купил.
— Но это же...
— Глупо? Может быть. Но он не считал, не планировал выгоду. Просто хотел сделать приятно людям, которые были дороги мне.
Елена прикрыла глаза. Артём никогда не делал ничего подобного. Даже на её день рождения дарил "практичные" подарки — бытовую технику, которой пользовались оба.
— Что же мне делать, мам?
— Это только ты можешь решить. Но ответь себе честно — готова ли ты следующие пять лет быть спонсором чужих планов? И главное — уверена ли, что потом что-то изменится?
В кармане завибрировал телефон. Артём названивал уже четвёртый раз за последние полчаса. Елена сбросила вызов.
— Не хочешь отвечать?
— Пусть подумает. Может, дойдёт, что не всё в этом мире крутится вокруг его желаний.
Людмила Сергеевна встала и открыла окно. Свежий вечерний воздух ворвался в кухню, принося запах цветущей липы.
— Знаешь, я никогда не лезла в твою личную жизнь. Считала, ты взрослая, сама разберёшься. Но сейчас скажу — не бойся признавать ошибки. Лучше исправить их сейчас, чем мучиться годами.
— Ты же всегда хорошо к нему относилась.
— Я относилась хорошо к твоему выбору. Но меня всегда настораживало, как часто он упоминает деньги. И как его мать смотрит на твою квартиру.
Елена вздрогнула. Она тоже замечала эти взгляды, но старательно гнала от себя неприятные мысли.
— Кстати, о ней. Приготовься к визиту. Уверена, утром она будет у тебя на пороге.
— Думаешь, Артём уже всё ей рассказал?
— Не сомневаюсь. Причём в своей интерпретации. Наверняка ты предстала жадной женой, которая не хочет помогать нуждающейся свекрови.
Елена устало потёрла лоб. Всё складывалось именно так, как она боялась. Семейный конфликт превращался в войну кланов.
— Может, остаться у тебя на ночь?
— Конечно, милая. Твоя комната всегда готова. Но рано или поздно возвращаться придётся.
— Знаю. Просто хочу собраться с мыслями. Решить, что говорить.
Людмила Сергеевна обняла дочь.
— Главное — говори правду. И помни: ты не обязана обеспечивать чужие мечты за счёт собственной жизни.
Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение: "Где ты? Мама приехала, хочет с тобой поговорить."
Елена показала экран матери. Людмила Сергеевна фыркнула.
— Не теряет времени. Что ответишь?
— Что вернусь утром. Пусть пока сын ей всё объяснит.
Ночь Елена провела в своей старой комнате, глядя в потолок. Сон не шёл. В голове крутились варианты завтрашнего разговора, один хуже другого. К четырём утра она окончательно запуталась в собственных чувствах.
С одной стороны, три года брака. Не всё же было плохо? Были счастливые моменты, смех, планы на будущее...
С другой — теперь она понимала, что все эти планы строились на её ресурсах. Артём мечтал о путешествиях, которые оплачивала она. Говорил о детях, но при этом не хотел тратиться на расширение жилплощади.
К утру решение созрело само собой. Она не будет скандалить, кричать или выяснять отношения. Просто поговорит спокойно и поставит условия. Либо они семья, и тогда все решения принимаются вместе, либо...
Либо что? Развод? Расставание? Елена не знала, готова ли она к такому повороту. Но точно знала — жить по схеме, предложенной мужем, она не будет.
Утром Людмила Сергеевна накормила её завтраком и проводила до машины.
— Позвони, как всё пройдёт.
— Обязательно, мам. Спасибо за всё.
Подъезжая к дому, Елена заметила знакомую машину свекрови. Так и знала. Галина Николаевна приехала с самого утра, чтобы "вразумить" невестку.
Елена медленно поднялась на свой этаж, собираясь с духом. За дверью слышались голоса — Артём что-то горячо объяснял матери.
Глубокий вдох. Ключ в замке. Дверь открылась.
На пороге стояла свекровь собственной персоной. На лице — выражение праведного гнева пополам с показной скорбью.
— А, явилась! — Галина Николаевна всплеснула руками. — Артёмушка всю ночь не спал, переживал!
Елена спокойно сняла куртку, не реагируя на театральное представление. Артём появился из гостиной, действительно выглядел помятым.
— Лена, нам нужно поговорить, — начал он.
— Согласна. Всем вместе. Проходите в гостиную.
Она прошла на кухню, налила себе воды. Руки не дрожали — хороший знак. В гостиной свекровь уже восседала на диване, готовая к бою.
— Елена, — начала Галина Николаевна тоном прокурора, — Артём рассказал мне о вашем вчерашнем разговоре. Я, честно говоря, в шоке от твоего эгоизма.
Елена села в кресло напротив, сложив руки на коленях.
— В чём именно заключается мой эгоизм?
— Как в чём? Ты отказываешься помочь семье! Я всю жизнь прожила в маленькой квартирке, а ты...
— Стоп, — Елена подняла руку. — Во-первых, у вас двухкомнатная квартира в хорошем районе. Во-вторых, вы её сдаёте и получаете неплохой доход.
Свекровь поджала губы.
— Это не твоё дело, что я делаю со своей недвижимостью.
— Согласна. Как и моя квартира — не ваше дело.
Артём попытался вмешаться:
— Лена, ты не так поняла. Мы просто хотим...
— Я прекрасно поняла. Вы хотите, чтобы я содержала вас пять лет, пока вы копите на квартиру для вашей мамы. Верно?
— Не содержала! — возмутился Артём. — Я же работаю!
— Но твою зарплату мы не будем тратить. Она пойдёт в копилку.
— Это временно!
Елена кивнула.
— Хорошо. Допустим. А что потом? Когда купите квартиру маме?
— Потом начнём жить для себя.
— То есть пять лет я должна жить для твоей мамы, а не для себя?
Галина Николаевна не выдержала:
— Да что ты себе позволяешь! Я — мать твоего мужа! Ты обязана...
— Я никому ничего не обязана, — спокойно перебила её Елена. — Я не давала обещаний содержать вас.
— Но вы же семья! — взвилась свекровь.
— Вот именно. Семья. И в семье решения принимаются совместно. А не ставят перед фактом.
Артём нахмурился.
— Я думал, ты поймёшь. Это же для мамы.
— А наши дети? Мы планировали ребёнка в следующем году. На какие деньги мы будем его растить, если все твои доходы пойдут в накопления?
Повисла тишина. Артём явно не думал об этом аспекте. Галина Николаевна первой пришла в себя:
— Детей можно отложить. А я старею!
Елена посмотрела на свекровь с изумлением.
— Вы серьёзно предлагаете отложить рождение детей ради вашей новой квартиры?
— Что тут такого? Вам обоим нет и тридцати. Успеете ещё.
— А если не успеем? Если через пять лет будет поздно?
Артём встал, нервно заходил по комнате.
— Лена, ты драматизируешь. Мама просто хочет жить в нормальных условиях.
— У неё нормальные условия. И доход от сдачи квартиры.
— Этого мало!
— Для чего мало? Для безбедной старости? Так пусть продаст квартиру, купит себе однокомнатную и будет жить на разницу.
Галина Николаевна вскочила, багровея от гнева.
— Да как ты смеешь распоряжаться моим имуществом!
— А вы не смеете распоряжаться моим временем и деньгами.
Артём остановился между женой и матерью, явно не зная, на чью сторону встать.
— Мам, может, правда стоит рассмотреть вариант с обменом? — неуверенно предложил он.
Галина Николаевна посмотрела на сына как на предателя.
— Артём! Ты что несёшь? Эта квартира — твоё наследство!
Вот оно. Истинная причина вылезла наружу. Елена невольно усмехнулась.
— Понятно. Вы хотите сохранить квартиру для Артёма, а жить в новой, купленной на мои деньги.
— Не на твои! На семейные!
— Которые состоят только из моей зарплаты. Удобная математика.
Артём покраснел.
— Лена, ты утрируешь. Никто не собирается тебя обирать.
— Нет? А как ещё назвать ситуацию, когда я пять лет буду одна тянуть все расходы?
— Это инвестиция в будущее!
— В чьё будущее? Твоей мамы? А моё будущее где?
Галина Николаевна снова взяла инициативу:
— Твоё будущее — рядом с мужем! Поддерживать его и помогать!
— А кто будет поддерживать меня?
— Тебе-то в чём поддержка нужна? Квартира есть, работа есть...
Елена встала, чувствуя, что терпение подходит к концу.
— Знаете что? Давайте закончим этот разговор. Я чётко объясню свою позицию. Артём, я люблю тебя, но я не готова спонсировать покупку квартиры твоей маме за счёт нашего будущего.
— Но...
— Дай мне закончить. Если ты хочешь помогать маме — это твоё право. Но не за мой счёт. Можешь копить со своей зарплаты, но семейные расходы мы делим пополам.
Артём выглядел ошарашенным.
— Но тогда я ничего не накоплю!
— Почему? Можешь экономить на своих тратах. Отказаться от новой техники, одежды, развлечений.
— Это несправедливо!
— А заставлять меня пять лет жить в режиме экономии — справедливо?
Галина Николаевна поднялась, величественно поправляя сумочку.
— Я вижу, разговор бесполезен. Артём, надеюсь, ты образумишь свою жену. А то ведь и до развода недалеко.
Она направилась к выходу, но обернулась у двери:
— И запомни, девочка. Мужья уходят к тем, кто их ценит и поддерживает. А не к жадным эгоисткам.
Дверь с грохотом захлопнулась. Артём стоял посреди комнаты, растерянный и злой одновременно.
— Довольна? — бросил он. — Обидела пожилого человека.
— Артём, твоей маме пятьдесят пять лет. Она работает, получает хорошую зарплату плюс доход от квартиры. Какой она пожилой человек?
— Она моя мать!
— А я твоя жена. Или это ничего не значит?
Он отвернулся, подошёл к окну.
— Я не думал, что ты такая... расчётливая.
Елена села обратно в кресло, чувствуя усталость.
— Я не расчётливая. Я разумная. Есть разница.
— Как же мы теперь будем жить? — Артём всё ещё стоял у окна, не поворачиваясь.
— Как нормальная семья. Вместе обсуждать расходы, вместе планировать будущее.
— Мама теперь не будет с тобой разговаривать.
— Переживу.
Артём резко обернулся.
— Тебе всё равно?
— Мне не всё равно, что ты выбираешь между женой и мамой. Это не нормально.
— Я не выбираю!
— Выбираешь. И уже выбрал, судя по всему.
Он подошёл к ней, сел на корточки рядом с креслом.
— Лена, ну пойми. Она столько для меня сделала...
— И я это уважаю. Но это не значит, что я должна теперь всю жизнь расплачиваться за её материнские чувства.
— Ты жестокая.
— Нет. Я честная. И хочу честности от тебя. Скажи прямо — ты женился на мне потому что любил или потому что у меня есть квартира?
Артём вскочил как ошпаренный.
— Да как ты можешь такое спрашивать!
— Очень просто могу. Потому что твоё поведение заставляет задуматься.
— Я люблю тебя!
— Но квартиру для мамы любишь больше.
Артём сжал кулаки, явно пытаясь сдержаться.
— Знаешь что? Я пойду прогуляюсь. Ещё раз. Надо остыть.
— Беги. Это твой обычный способ решения проблем.
Он застыл в дверях.
— Что ты сказала?
— То, что слышал. Каждый раз, когда нужно принять решение или взять ответственность, ты уходишь "подумать". А возвращаешься с мамиными советами.
— Не смей трогать мою мать!
— А ты не смей манипулировать мной через неё!
Они стояли друг против друга, и Елена вдруг ясно увидела пропасть, которая разделяла их все эти годы. Просто раньше она закрывала глаза.
— Знаешь что, Артём? Иди к маме. И оставайся там. Подумай, чего ты хочешь от жизни — семью или роль маменькиного сынка.
Артём побледнел.
— Ты... ты выгоняешь меня?
— Я даю тебе время подумать. И себе тоже.
— Но это же моя квартира тоже! Мы женаты!
Елена устало покачала головой.
— Нет, Артём. Это моя квартира. Купленная до брака, оформленная на меня. Ты здесь только прописан.
— Вот как заговорила! А где же "в семье всё общее"?
— Там же, где твоя готовность делить расходы поровну.
Он схватил куртку, бросая через плечо:
— Ты пожалеешь об этом. Мама была права — ты эгоистка. И жадина.
— Возможно. Но лучше быть жадной эгоисткой, чем глупой простофилей.
Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стёкла. Елена осталась одна в гулкой тишине квартиры. Медленно прошла на кухню, включила чайник. Руки слегка дрожали — адреналин отпускал.
Телефон лежал на столе экраном вниз. Она знала — там уже наверняка есть гневные сообщения от свекрови. Но читать их не хотелось.
Чайник закипел. Елена машинально заварила чай, уставившись в окно. Где-то там внизу Артём садился в машину, чтобы поехать к мамочке. Та утешит, пожалеет, скажет, какая плохая у него жена.
А ведь начиналось всё так хорошо. Романтика, цветы, признания в любви. Когда же всё пошло не так? Или так было всегда, просто она не замечала?
Телефон завибрировал. Не выдержав, Елена взглянула на экран. Мама. Не Артём, не свекровь — мама.
— Алло, мам.
— Как всё прошло, милая?
— Он ушёл к матери. Я, видимо, теперь официально плохая жена.
Людмила Сергеевна вздохнула.
— Жалеешь?
Елена задумалась. Жалеет ли? О чём? О том, что высказала правду? О том, что не согласилась на кабальные условия?
— Нет, мам. Не жалею. Устала жалеть.
— Правильно. Приезжай, если что. Или я могу к тебе.
— Спасибо, но я справлюсь. Мне нужно побыть одной.
Вечер тянулся бесконечно. Елена бродила по квартире, которая вдруг стала слишком большой и пустой. В спальне на кресле висела рубашка Артёма — единственное напоминание о том, что ещё утром здесь жили двое.
Она взяла рубашку, поднесла к лицу. Знакомый запах парфюма вызвал ком в горле. Неужели всё кончено? Три года — и всё псу под хвост?
Резко отбросив сантименты, Елена открыла шкаф и начала методично складывать вещи мужа в сумку. Раз ушёл — пусть забирает всё. Нечего растягивать агонию.
За окном стемнело. Город зажигал огни, жизнь продолжалась. Только её жизнь словно застыла на развилке.
Телефон молчал. Ни звонков, ни сообщений. Видимо, Артём окончательно выбрал сторону матери. Что ж, его право.
В дверь позвонили. Елена вздрогнула — неужели вернулся? Но в глазок увидела соседку.
— Извините за поздний визит, — смущённо улыбнулась та. — У вас всё в порядке? Слышала крики днём...
— Всё хорошо, спасибо, — Елена попыталась улыбнуться. — Семейные разборки.
Соседка понимающе кивнула.
— Если что нужно — обращайтесь. Я одна это прошла, знаю, как бывает тяжело.
После её ухода Елена задумалась. Надо же, даже соседи слышали их ссору. А она всегда считала, что у них образцовая семья.
Решив отвлечься, она включила ноутбук. Рабочая почта, отчёты, планы на завтра — всё это помогало не думать о личном. Но сосредоточиться не получалось.
В голове крутился один вопрос: что теперь? Ждать, когда Артём одумается? Подавать на развод? Или попробовать ещё раз поговорить?
Около полуночи пришло сообщение. От Артёма: "Забыл зарядку от телефона. Можно завтра забрать?"
Вот и всё. Ни извинений, ни попыток помириться. Только деловой вопрос о зарядке.
Елена ответила коротко: "Твои вещи в прихожей. Можешь забрать в любое время."
Ответ пришёл через минуту: "Ты собрала мои вещи?!"
"Думала, тебе так будет удобнее."
"Елена, ты серьёзно? Из-за одной ссоры?"
Она фыркнула. Одной ссоры? Он правда считает, что дело только в сегодняшнем разговоре?
"Это не одна ссора, Артём. Это выбор жизненных приоритетов. Ты свой сделал."
"Я просто хочу помочь маме!"
"А я хочу жить своей жизнью, а не спонсировать чужие мечты."
Пауза затянулась. Потом пришло: "Мама говорит, ты просто ревнуешь."
Елена рассмеялась. Вот это поворот! Ревнует к свекрови?
"Передай маме, что я ревную свои деньги и своё время. И да, это нормально."
"Ты стала другой."
"Нет. Я просто перестала притворяться, что меня всё устраивает."
Больше сообщений не было. Елена выключила телефон и легла спать. Удивительно, но впервые за долгое время она чувствовала облегчение.
Утро началось со звонка в дверь. Елена накинула халат и посмотрела в глазок. Артём. Один, без мамочки — уже прогресс.
Открыв дверь, она молча указала на сумки в прихожей. Он топтался на пороге, явно желая поговорить.
— Лена, давай обсудим всё спокойно.
— Мы вчера обсудили.
— Но ты же не серьёзно... Мы же семья.
— Семья не ставит ультиматумы. Семья советуется.
Артём прошёл в прихожую, но сумки брать не спешил.
— Я поговорил с мамой. Она готова пойти на компромисс.
— Какой? — Елена скрестила руки на груди.
— Мы будем копить не пять лет, а три.
Она покачала головой, не веря своим ушам.
— Артём, ты вообще слышал, что я вчера говорила? Дело не в сроках. Дело в принципе.
— Но три года — это не так долго!
— Послушай себя со стороны. Ты торгуешься, как на базаре. Три года моей жизни в обмен на что?
— В обмен на семейное счастье! — выпалил он.
— То есть наше счастье зависит от квартиры твоей мамы?
Артём покраснел, понимая, как глупо прозвучали его слова.
— Я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду? Объясни мне. Вот прямо сейчас, без мамы за спиной, объясни — почему я должна три года содержать нас обоих, чтобы ты купил квартиру женщине, которая имеет стабильный доход?
Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Она же старается для нас!
— Для вас. Не для нас. Для себя и для тебя. Я в эти планы не входила изначально.
— Ты несправедлива к ней.
— А она справедлива ко мне? Приехала утром, обозвала эгоисткой и жадиной. За что? За то, что я не хочу спонсировать её прихоти?
Артём схватил одну сумку, потом вторую.
— Знаешь что? Может, мама и права. Ты изменилась. Стала расчётливой и чёрствой.
Елена грустно улыбнулась.
— Нет, Артём. Я стала взрослой. И перестала закрывать глаза на очевидное.
— На что именно?
— На то, что в нашем браке три человека. И третий — лишний. Только это не твоя мама.
Он замер с сумками в руках.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что для тебя мнение мамы всегда важнее моего. Её интересы — приоритетнее. Её желания — закон.
— Это неправда!
— Правда. Вспомни наш отпуск в прошлом году. Кто решил, куда мы поедем? Твоя мама сказала, что море вредно для её здоровья, и мы поехали в санаторий. Где она отдыхала, а мы развлекали её.
— Но ей же правда нельзя на солнце!
— Артём, она прекрасно загорает на даче всё лето. Я видела фотографии.
Он стоял молча, переваривая информацию. Потом тряхнул головой.
— Всё равно. Она моя мать. Я не могу её бросить.
— Никто не просит тебя её бросать. Просто живи своей жизнью.
— Легко тебе говорить. У тебя мама самостоятельная.
— Моя мама стала самостоятельной, потому что не перекладывала свои проблемы на детей. Твоя мама может работать, зарабатывать, решать свои жилищные вопросы. Но зачем, если есть сын?
Артём направился к двери.
— Я вижу, разговор бесполезен. Ты не хочешь понимать.
— Это ты не хочешь видеть правду.
Он обернулся на пороге.
— Знаешь что самое грустное? Я думал, у нас была любовь. А оказалось — только расчёт.
— Артём, — Елена устало покачала головой. — Любовь была. С моей стороны точно. Но любовь не означает позволять использовать себя.
— Я тебя не использовал!
— А как ещё назвать ситуацию, когда ты планируешь жить на мои деньги?
Он ушёл, хлопнув дверью. Елена прислонилась к стене, чувствуя опустошение. Всё. Точка. Конец истории под названием "мы".
День прошёл как в тумане. Работа, встречи, отчёты — всё выполнялось на автопилоте. Коллеги что-то заподозрили, но расспрашивать не решались.
К вечеру Елена вернулась в пустую квартиру. Странно, но одиночество не пугало. Наоборот — появилось ощущение свободы. Можно готовить что хочется, смотреть любимые фильмы, не оглядываться на чьё-то мнение.
Телефон разрывался от сообщений. Галина Николаевна не унималась: "Одумайся, пока не поздно!", "Таких мужей, как мой Артём, больше не найдёшь!", "Пожалеешь, да будет поздно!"
Елена заблокировала номер. Хватит. Достаточно терпела поучения.
Вечером позвонила подруга.
— Слышала, вы с Артёмом разбежались?
— Новости быстро летают.
— Его мамаша всем названивает. Рассказывает, какая ты плохая.
— Пусть развлекается.
— А ты как?
Елена задумалась. Как она?
— Знаешь, нормально. Даже хорошо. Словно камень с души свалился.
— Серьёзно? Без слёз и истерик?
— А смысл плакать? По чему? По иллюзиям?
Подруга хмыкнула.
— Молодец. Я всегда говорила — Артём маменькин сыночек. Но ты не слушала.
— Любовь зла.
— Это не любовь была. Это привычка. И страх одиночества.
После разговора Елена задумалась. А ведь подруга права. Когда они с Артёмом в последний раз делали что-то романтическое? Гуляли вдвоём? Разговаривали о чувствах?
Всё сводилось к быту, планам, накоплениям. И к его маме, конечно. Вечная тема разговоров — что сказала Галина Николаевна, что подумала, что посоветовала.
На следующий день на работе её вызвал начальник.
— Елена, есть предложение. Открывается вакансия в европейском филиале. Повышение, новые перспективы. Интересно?
Раньше она бы сразу отказалась — как же Артём, семья, планы. А теперь...
— Очень интересно. Когда можно получить подробности?
— Завтра пришлю полный пакет документов. Подумайте. Решение нужно в течение недели.
Елена вышла из кабинета с лёгким головокружением. Европа. Новая жизнь. Новые возможности. И никакой Галины Николаевны за спиной.
Дома она засела за ноутбук, изучая условия. Зарплата впечатляла. Жильё предоставляла компания. Карьерные перспективы — безграничные.
Телефон завибрировал. Артём: "Нам нужно поговорить о разводе."
Вот так. Быстро же он определился. Или мамочка помогла?
"Хорошо. Когда?"
"Можно завтра вечером?"
"Приходи к семи."
Елена отложила телефон. Развод так развод. Может, оно и к лучшему. Чистый лист. Новая жизнь.
Мама позвонила поздно вечером.
— Как ты, доченька?
— Нормально, мам. Мне предложили работу в Европе.
— Вот это новости! И что решила?
— Думаю согласиться. Что мне здесь держит?
— А Артём? Окончательно решили расстаться?
— Завтра будем обсуждать развод. Он сам предложил.
Людмила Сергеевна помолчала.
— Знаешь, может, это знак? Новая работа, новая страна... Начнёшь с чистого листа.
— Я тоже так думаю.
— Только не спеши. Сначала разберись со старой жизнью.
На следующий вечер Артём пришёл точно к семи. Выглядел он неважно — похудел, под глазами круги.
— Проходи, — Елена жестом указала на гостиную.
Он сел, нервно теребя ключи.
— Я... я поговорил с адвокатом. Если мы договоримся полюбовно, развод пройдёт быстро.
— Я не против. Что предлагаешь?
— Имущество — каждому своё. Квартира твоя, это я понимаю. Общих долгов нет. Детей нет.
Елена кивнула. Всё честно, претензий не имеет.
— Согласна. Оформляй документы.
Артём поднял глаза, в них мелькнула обида.
— И всё? Три года — и всё?
— А что ты хочешь услышать? Слёзы? Мольбы вернуться?
— Хоть какие-то эмоции. Ты говоришь так, будто мы делим мебель, а не расстаёмся.
Елена вздохнула.
— Артём, я выплакала все эмоции, когда поняла, что в нашем браке я всегда была на третьем месте. После тебя и твоей мамы.
— Опять ты о ней!
— А куда от неё денешься? Она была между нами с первого дня. И останется с тобой после.
Он встал, прошёлся по комнате.
— Знаешь, мама говорит...
— Стоп. Давай без мамы. Хоть раз. Что думаешь ты сам?
Артём замер.
— Я думаю, что ты могла бы пойти навстречу. Это же временно было.
— Для тебя может и временно. А для меня — это пять лет жизни. Моей единственной жизни.
— Три года! Мы же договорились на три!
— Мы ни о чём не договорились. Это ты с мамой договорились. А меня поставили перед фактом.
Артём сел обратно, потирая лицо руками.
— Я не понимаю, когда всё пошло не так.
— Всё шло не так с самого начала. Просто мы оба закрывали глаза.
— Я любил тебя.
— И я тебя любила. Но любовь не должна требовать жертв только с одной стороны.
— Это не жертва! Это помощь семье!
— Твоей семье. В которую я, похоже, так и не вошла.
Повисла тишина. Оба понимали — разговор зашёл в тупик. Старые обиды, непонимание, разные ценности — всё это невозможно исправить.
— Что ж, — Артём поднялся. — Документы пришлю через адвоката. Ты... ты счастлива?
Елена задумалась. Счастлива ли она?
— Я свободна. А это уже немало.
Он кивнул и пошёл к двери. Обернулся на пороге:
— Моя мама была не права.
— В чём?
— Ты не жадная. Ты просто... сильная. Сильнее меня.
И ушёл, тихо прикрыв дверь.
Елена осталась сидеть в гостиной, обдумывая последние слова бывшего мужа. Сильная? Может быть. Или просто уставшая притворяться слабой.
Неделя пролетела в хлопотах. Документы на развод, оформление бумаг для новой работы, подготовка к переезду. Коллеги устроили прощальный ужин, желали удачи.
Людмила Сергеевна помогала с вещами.
— Не бери много. Начнёшь новую жизнь — купишь новое.
— Мам, а ты не жалеешь, что я уезжаю?
— Жалею. Но горжусь. Ты делаешь то, что правильно для тебя.
В день отъезда позвонил Артём.
— Лена? Я... я хотел попрощаться. И извиниться.
— За что?
— За всё. За то, что не умел быть мужем. За то, что всегда слушал маму. За то, что не ценил тебя.
— Спасибо. Но извинения уже ничего не изменят.
— Знаю. Просто... будь счастлива. Ты заслуживаешь.
Елена положила трубку, чувствуя странную лёгкость. Словно последняя ниточка оборвалась.
В аэропорту её провожала только мама. Обнялись у стойки регистрации.
— Звони, пиши. И не забывай — я всегда рядом.
— Спасибо, мам. За всё.
— Иди уже. А то я сейчас разревусь.
Елена поднялась по трапу, оглянулась. Внизу осталась старая жизнь. Впереди ждала новая.
Самолёт взлетел, и город остался внизу. Где-то там Артём обустраивается в квартире мамы. Галина Николаевна наверняка торжествует — избавилась от невестки.
А может, и нет. Может, теперь, когда некого обвинять, они посмотрят друг на друга по-новому.
Елена откинулась в кресле. Её это больше не касалось. У неё своя дорога.
Месяц спустя пришло письмо от Артёма. Короткое: "Мама купила квартиру. На свои деньги. Оказывается, копила давно. Прости меня."
Елена перечитала дважды и рассмеялась. Вот так поворот. Галина Николаевна всех обвела вокруг пальца.
Она не стала отвечать. Что тут скажешь? Случившегося не вернуть, да и не нужно.
Работа захватила с головой. Новые проекты, интересные люди, путешествия. Жизнь наполнилась смыслом и красками.
Через полгода мама приехала в гости.
— Ты посвежела, — заметила она. — Глаза блестят.
— Мам, я счастлива. По-настоящему счастлива.
— Вижу. И рада за тебя.
Вечером, гуляя по старинным улочкам, Людмила Сергеевна спросила:
— Не жалеешь?
— О чём?
— О разводе. О том, что уехала.
Елена покачала головой.
— Нет. Это было правильное решение. Для всех.
— Даже для Артёма?
— Особенно для него. Теперь он может жить как хочет. С мамой. Без претензий с моей стороны.
— А ты?
— А я живу для себя. И это прекрасно.
Прошёл год. Елена получила повышение, купила небольшую квартиру в пригороде. Жизнь устоялась, обрела новый ритм.
Однажды в соцсетях наткнулась на фото Артёма. Свадьба. Рядом незнакомая девушка, а за спиной — неизменная Галина Николаевна.
Елена улыбнулась. Что ж, удачи ему. И терпения новой жене.
Подруга написала в личку: "Видела? Женился. На дочке маминой подруги. Говорят, тихая, послушная."
"Ему такая и нужна."
"А ты? Никого не встретила?"
Елена задумалась. Были знакомства, свидания. Но спешить она не хотела. Научилась ценить свободу, независимость, право выбора.
"Не тороплюсь. Всему своё время."
"Молодец. Лучше одной, чем с кем попало."
Вечером позвонила мама.
— Видела новости про Артёма?
— Видела. И что?
— Ничего. Просто проверяю — вдруг расстроилась.
— Мам, я желаю ему счастья. Искренне.
— А себе?
— И себе желаю. И знаешь что? У меня оно уже есть. Может, не такое, как в книжках, но моё.
Людмила Сергеевна рассмеялась.
— Вот это правильный настрой. Кстати, когда ты снова приедешь?
— На новогодние праздники. Обещаю.
— Буду ждать.
Ещё через год Елена встретила Патрика. Коллега из французского офиса, весёлый, независимый. Без мамы за спиной.
— У тебя серьёзное лицо, — заметил он за ужином. — О чём думаешь?
— О том, как жизнь непредсказуема.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо. Определённо хорошо.
Он поднял бокал:
— За непредсказуемость!
— И за свободу выбора, — добавила Елена.
Позже, гуляя по набережной, Патрик спросил:
— Ты счастлива?
Елена остановилась, глядя на огни города.
— Знаешь, да. Абсолютно счастлива.
Новости из прошлой жизни доходили редко. Подруга иногда писала: "Артём с женой переехали к его матери", "Галина Николаевна теперь командует двумя жертвами", "Новая жена беременна".
Елена читала и удивлялась — как далеко это всё от неё теперь. Словно фильм про чужую жизнь.
С Патриком всё развивалось естественно, без спешки. Он не требовал жертв, не ставил ультиматумов. Решения принимали вместе.
— Моя мать хочет с тобой познакомиться, — сказал он однажды. — Но предупреждаю — она живёт в Марселе и приезжать не собирается.
— А ты к ней часто ездишь?
— Раз в два месяца. Она самостоятельная дама, не любит, когда её опекают.
Елена улыбнулась. Какая разница с Галиной Николаевной.
Знакомство прошло легко. Мама Патрика оказалась энергичной женщиной, увлечённой своим садом и внуками от старшей дочери.
— Милая девушка, — сказала она сыну. — Держи её крепче.
Предложение Патрик сделал через год, просто и без пафоса.
— Выходи за меня? Обещаю не заставлять копить на квартиру маме.
Елена рассмеялась.
— А на что будем копить?
— На путешествия. На дом у моря. На мечты.
— Чьи мечты?
— Наши общие.
Свадьба была скромной. Мама прилетела, расчувствовалась.
— Теперь вижу — ты на своём месте.
— Как это?
— Глаза сияют. По-настоящему.
Через два года родилась дочь. Назвали Софи. Галина Николаевна — та, прежняя — наверняка возмутилась бы чужеземным именем.
А мама Патрика приехала помогать, привезла гору подарков и тут же заявила:
— Только на неделю! У меня турнир по бриджу, не могу пропустить.
Елена качала малышку, слушая, как свекровь с мужем спорят о политике, и думала — как же ей повезло. Второй раз. А может, первый настоящий.
Старая жизнь окончательно отошла в прошлое. Иногда, листая фотоальбомы, Елена удивлялась — неужели это была она? Та робкая женщина, готовая пожертвовать всем ради чужого одобрения?
Патрик заглянул через плечо.
— Кто это?
— Я. В прошлой жизни.
— Грустная какая-то.
— Было от чего. Но это привело меня к тебе, так что не жалею.
Он поцеловал её в макушку.
— Мудрая моя. Софи, иди к маме!
Дочка побежала, смеясь. Счастье оказалось таким простым — без условий, манипуляций и вечных жертв.
Однажды пришло письмо. От Артёма. После долгого молчания.
"Елена, прости, что пишу. Мама умерла. Инфаркт. Я понял много вещей. Ты была права. Во всём. Желаю тебе счастья."
Елена перечитала дважды. Ответила коротко: "Соболезную. Береги семью."
Больше они не общались. Да и зачем? У каждого своя дорога.
Жизнь текла размеренно и счастливо. Софи подрастала, радуя родителей. Патрик получил повышение, Елена открыла свой консалтинговый бизнес.
— Не боишься? — спросил муж.
— Чего?
— Рисковать. Вдруг не получится?
— Получится. А если нет — придумаю что-то ещё. Главное — пробовать.
Мама приезжала каждые три месяца, нянчилась с внучкой.
— Ты расцвела, — заметила она однажды. — Как будто сбросила десять лет.
— Свобода молодит, — улыбнулась Елена.
— И любовь. Настоящая.
— И любовь, — согласилась она.
Вечером, укладывая дочку, Елена рассказывала сказки. О принцессах, которые спасали себя сами. О волшебницах, которые не ждали принцев.
— Мама, а почему принцесса не стала жить с драконом?
— Потому что поняла — она достойна лучшего.
— И нашла?
— Конечно. Но сначала стала счастливой сама.
Софи задумалась, обнимая любимого мишку.
— Мам, а ты была принцессой?
— Была. И драконов повстречала. Но справилась.
— А папа — принц?
— Папа — это папа. Не принц, а настоящий человек. Это лучше.
— Почему?
— Потому что принцы бывают только в сказках. А настоящие люди умеют любить по-настоящему.
Патрик заглянул в комнату.
— Философский разговор?
— Жизненный, — улыбнулась Елена.
Позже, сидя на веранде с бокалом вина, она думала о пройденном пути. О выборе, который казался таким сложным. О свободе, которая пришла с решением.
— О чём задумалась? — Патрик сел рядом.
— О том, как важно вовремя сказать "нет".
— Кому?
— Тем, кто пытается жить за твой счёт. Во всех смыслах.
Он кивнул, понимая без лишних слов.
— Хорошо, что сказала.
— Да. Иначе мы бы не встретились.
И это была чистая правда. Иногда конец — это лучшее начало.