Если бы Дарт Вейдер и медработник из рентген кабинета 1918 года встретились, они бы поняли друг друга без слов. Просто молча кивнули бы. Шлем-ведро, свинцовый фартук толщиной с чувство юмора военного врача. Перчатки, в которых кроме собственной судьбы ничего не удержать. И взгляд - его не видно, но его чувствуешь: "Я не знаю, сколько нам осталось, но мы это заснимем."
Если бы Дарт Вейдер и медработник из рентген кабинета 1918 года встретились, они бы поняли друг друга без слов. Просто молча кивнули бы.
Шлем-ведро, свинцовый фартук толщиной с чувство юмора военного врача. Перчатки, в которых кроме собственной судьбы ничего не удержать. И взгляд - его не видно, но его чувствуешь: "Я не знаю, сколько нам осталось, но мы это заснимем."
