Она стояла у порога, в туфлях на каблуках и с сумкой через плечо, как будто собралась на свидание.
— Мне 59. Я свою функцию как мама выполнила, — сказала она спокойно. — И не путай бабушку с няней.
Я глядела на неё, не веря, как легко она разворачивается и уходит, оставив плачущих детей и меня с температурой.
Дверь захлопнулась, и звук этот будто разрезал мою жизнь на до и после. Мои близнецы, Андрей и Марина — четырехлетние ураганы энергии — сейчас сидели притихшие в детской, напуганные моим состоянием и внезапным уходом бабушки.
Термометр показывал 39.2, и я понимала, что еще немного, и просто упаду. Никогда не думала, что наши отношения с мамой дойдут до этой точки.
Цифры прыгали перед глазами — 39.2 градуса, 4 года детям, 7 лет с момента нашего переезда в Санкт-Петербург. И 59 лет маме, которая только что отказалась мне помочь в момент, когда я нуждалась в этом больше всего.
Как можно отказать собственной дочери и внукам? Неужели её новая жизнь настолько важнее нас?
Опираясь о стену, я доползла до телефона. Нужно было срочно найти выход. Муж Антон в командировке на другом конце страны, соседка Светлана, которая иногда выручала с детьми, уехала на неделю к родителям... Экран телефона расплывался перед глазами.
С трудом я набрала номер Иры — моей подруги и коллеги из туристического агентства. Это была не просто работа, а дело, которое я полюбила всей душой после десяти лет бессмысленного сидения в офисе страховой компании.
— Алло?
— Ир... Мне очень нужна помощь, — мой голос звучал хрипло и слабо.
— Что случилось? Ты заболела?
— Да, температура под сорок, дети одни... Мама отказалась помочь, а Антон в Тюмени...
— Дай мне 40 минут, — без лишних вопросов ответила Ира. — Держись.
***
Закрыв глаза, я сползла по стене. Всё происходящее казалось каким-то дурным сном. Ещё месяц назад мама регулярно приезжала к нам, сидела с детьми, когда я задерживалась на работе, готовила свои фирменные пирожки с яблоками. Мы обсуждали книги, сериалы, работу... А потом она встретила Николая Андреевича.
Воспоминания последних недель захлестнули меня волной горечи. Сначала редкие упоминания о "старом знакомом", потом участившиеся отказы посидеть с внуками, а затем и вовсе звонок:
— Зоя, я хочу поговорить о нашей ситуации, — голос мамы тогда звучал непривычно серьезно.
— Какой ситуации?
— Мне кажется, ты слишком на меня рассчитываешь. У меня своя жизнь, и я не могу постоянно быть на подхвате.
Тот разговор закончился моими слезами и недоумением. Разве я так много просила? Два-три раза в неделю, когда нужно было задержаться на работе или сходить к врачу? Неужели несколько часов с родными внуками — такая непосильная ноша?
Перед глазами вдруг встала картина из детства — мама, уставшая после работы в ателье, где она была закройщицей, склонившаяся над моими школьными тетрадями.
Бабушка Нина (мамина мама) тогда жила с нами в маленькой двухкомнатной квартире и не просто "сидела" со мной — она воспитывала меня, пока мама работала на двух работах.
Бабушки не стало, когда мне было пятнадцать. Я никогда от неё не слышала, что ей тяжело или что она "своё отработала"...
***
Звонок в дверь вырвал меня из воспоминаний. Ира стояла на пороге с большой сумкой и серьезным выражением лица.
— Ой, ЧТО С ТОБОЙ?! — воскликнула она, увидев меня.
— Заболела, — прошептала я, с трудом удерживаясь на ногах.
Несколько часов спустя, благодаря Ире, я лежала, накормленная лекарствами и бульоном. Дети были умыты, накормлены и уложены спать. Ира осталась на ночь, устроившись на диване в гостиной.
— Спасибо... — прошептала я, когда она принесла мне чай с малиной.
— Ты бы для меня сделала то же самое, — просто ответила она.
— Я не понимаю... Почему мама так поступила? Что произошло?
Ира присела на край кровати.
— Знаешь, моя мама тоже изменилась после того, как отца не стало. Словно решила наверстать всё, что упустила за годы замужества. Новые увлечения, путешествия... Иногда мне кажется, что для некоторых людей наступает момент, когда они решают пожить для себя. Может, твоя мама именно в таком периоде?
— Но бросить внуков и больную дочь? — я не могла принять такого объяснения.
— Я не оправдываю её, — Ира покачала головой. — Просто пытаюсь понять. У вас были конфликты в последнее время?
— Кроме её нового увлечения этим Николаем... — я задумалась. — Возможно, я действительно слишком на неё рассчитывала. Но что мне делать? Антон работает сутками, чтобы выплатить кредит за квартиру. Детский сад только до шести, а в агентстве часто бывают вечерние встречи с клиентами...
— Думаю, вам нужно серьезно поговорить, когда ты поправишься, — Ира поправила одеяло. — А сейчас постарайся отдохнуть.
Через четыре дня, когда температура наконец спала, я решилась позвонить маме. Она не взяла трубку. Вместо этого пришло сообщение: "Я в Сочи с Николаем на две недели. Поговорим, когда вернусь."
Отбросив телефон, я почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. Сочи? В разгар моей болезни и её "исчезновения"? Даже не спросила, как я и дети!
— Мама, а почему бабушка к нам больше не приходит? — спросил Андрей за ужином, когда мы с детьми сидели на кухне.
Я встретилась глазами с сыном и не нашла, что ответить. Как объяснить четырехлетнему ребенку, что его бабушка решила "пожить для себя"?
— Бабушка сейчас путешествует, Андрюш. Она скоро вернется.
— Она нас больше не любит? — Марина подняла на меня свои большие карие глаза, так похожие на мамины.
— Конечно любит, — соврала я. — Просто у взрослых иногда бывают свои дела.
В тот вечер, уложив детей, я долго сидела в пустой кухне, прокручивая в голове события последних месяцев.
Вспомнился наш разговор полгода назад, когда мама впервые выразила недовольство.
— Зоя, ты воспринимаешь меня как данность, — сказала она тогда. — Я не против помогать с внуками. Но хотелось бы, чтобы ты спрашивала, а не ставила перед фактом.
— О чём ты? — я искренне удивилась тогда.
— "Мама, завтра задержусь на работе до восьми, посиди с детьми". И это не вопрос, а утверждение. А если у меня планы?
Я отмахнулась тогда, решив, что она просто устала. Но, возможно, это был первый звоночек?
Вдруг звякнул телефон — сообщение от Антона: "Закончили раньше. Вылетаю завтра утром, буду к обеду. Как ты? Как дети?"
Несмотря на усталость, я улыбнулась. Хоть что-то налаживается.
***
— Не могу поверить, что она так поступила, — Антон расхаживал по кухне, когда я рассказала ему всю историю. — Почему ты мне сразу не позвонила?
— Что бы ты сделал из Тюмени? — я пожала плечами. — К тому же, Ира помогла.
— Всё равно... — он сел рядом и взял меня за руку. — Я поговорю с Валентиной Сергеевной, когда она вернется.
— Не нужно, — я покачала головой. — Это наши с ней отношения, мы сами должны разобраться.
Антон вздохнул. Он никогда не лез в наши с мамой конфликты, за что я была ему благодарна.
— Знаешь, — сказал он после паузы, — может, нам стоит подумать о няне? Хотя бы на вечера, когда ты задерживаешься.
— Мы не потянем няню с нашей ипотекой, — возразила я.
— Потянем, если я возьму дополнительные проекты. В конце концов, это не может продолжаться вечно — ты разрываешься между работой и детьми, я постоянно в разъездах... Что-то нужно менять.
В его словах была правда. Последние два года мы жили на пределе возможностей — кредит за трехкомнатную квартиру в новом районе съедал почти всю зарплату Антона, который работал инженером в строительной компании, специализирующейся на промышленных объектах.
Моя работа в туристическом агентстве приносила нестабильный доход — то густо, то пусто, в зависимости от сезона. Помощь мамы с детьми была существенной поддержкой, которую мы теперь потеряли.
— Давай подождем её возвращения из Сочи, — предложила я. — Может, она одумается.
Мама вернулась через две недели загорелая, отдохнувшая и с кольцом на безымянном пальце.
— Мы расписались, — сообщила она, показывая простое золотое кольцо, когда я пришла к ней домой для "серьезного разговора". — Николай хочет, чтобы мы жили вместе в его квартире. Она больше моей, и вид на парк...
Я молча смотрела на кольцо, не зная, как реагировать. Уместно ли поздравлять человека, который бросил тебя в беде?
— Поздравляю, — выдавила я наконец. — Надеюсь, вы будете счастливы.
— Зоя, — мама вздохнула, — я знаю, ты обижена. Но пойми, мне нужна моя жизнь. Я 35 лет прожила для других — сначала для тебя, потом для твоего отца, до самой его болезни...
Отца не стало после продолжительной болезни. Мама ухаживала за ним до последнего дня, превратившись из цветущей женщины в измученную, с седыми волосами. Тогда я не могла помочь — только родила близнецов, Антон работал на двух работах, чтобы нас прокормить.
— И я благодарна тебе за это, — тихо сказала я. — Но разве я многого прошу? Пару вечеров в неделю побыть с внуками...
— Дело не в количестве. — Мама выпрямилась. — А в том, что я чувствую себя использованной. Ты никогда не спрашиваешь, могу ли я, удобно ли мне. Ты просто ставишь перед фактом.
Её слова ударили неожиданно больно, потому что в них была доля правды.
— Но бросить меня больную с детьми? Даже не спросить потом, как я?
— Я испугалась, — неожиданно призналась мама. — Когда увидела тебя с температурой, я поняла, что это может затянуться. Снова ухаживать за больным человеком, менять свои планы... Я через это уже прошла с твоим отцом. Пять лет жизни я отдала, забыв о себе. Не хочу больше жертвовать собой, понимаешь? — её голос стал тверже. — Я просто решила уйти. Это было эгоистично, признаю, но я выбрала себя.
Мы сидели молча на кухне, где я выросла. Старые обои, знакомый до боли вид из окна на детскую площадку. Столько всего пережито в этих стенах...
— Что теперь? — спросила я наконец. — Ты совсем не будешь видеться с внуками?
— Буду, конечно, — мама покачала головой. — Но на моих условиях. Например, я могу забирать их к себе на выходные раз в две недели. Или приезжать в гости в воскресенье. Но я не буду заменять тебе няню по будням.
Было больно слышать эти слова, но я понимала, что выбора у меня нет.
— Хорошо, — кивнула я. — Думаю, мы сможем найти компромисс.
***
Прошло три месяца. Наша жизнь изменилась — мы наняли студентку педагогического университета Дашу, которая забирала детей из садика и сидела с ними до нашего возвращения. Антон действительно взял дополнительные проекты, из-за чего стал чаще бывать дома — они перешли на удаленную работу. А я договорилась в агентстве о более гибком графике.
Мама и правда стала забирать детей на выходные раз в две недели. Иногда она приезжала с Николаем Андреевичем, который оказался приятным мужчиной 62 лет, профессором кафедры истории в университете.
Наши отношения с мамой постепенно налаживались, хотя прежней близости уже не было. Что-то сломалось тогда, в день её ухода, и я не знала, можно ли это восстановить.
А я... Я учусь отпускать. Учусь не ожидать, что мир будет вращаться вокруг моих потребностей. Учусь просить о помощи — не требовать, а именно просить. И благодарить за неё.
Недавно я застала маму и детей на кухне — они вместе готовили печенье. Мука была везде, дети смеялись, а мама с таким терпением показывала им, как вырезать фигурки из теста...
В тот момент я поняла: несмотря на все наши споры и разногласия, несмотря на тот страшный день, когда она ушла, оставив меня больную, мы всё ещё семья. Со своими проблемами, несовершенствами, но семья.
Если цепляют живые истории — загляните и сюда
Спасибо за подписку! "Радость и слёзы" — про нас, про жизнь, про чувства. Радуюсь, что вы со мной!