Игорь Иванович работал почти до семидесяти лет, так как не мог даже представить себе что он будет делать дома один: супруга скоропостижно ушла их жизни несколько лет назад.
Жили они душа в душу, вырастили дочь, выучили, выдали замуж. Их любимая Маша получила всё, о чём мечтала. Родители буквально поставили её на ноги, и в приданое даже квартиру купили перед свадьбой.
После ухода жены Игорь почувствовал ту боль утраты, которую только можно было представить. Уж очень опекала его жена, была доброй, ласковой и заботливой.
Дочка первое время часто навещала папу по выходным, чтобы поддержать его, интересовалась здоровьем, но видя, что отец работает, дома всё держит в порядке, скоро успокоилась и всё реже и реже стала приезжать, чтобы хотя бы повидаться.
Они перешли на телефонные разговоры, затем короткие сообщения и то не каждый день, а дальше хорошо, если раз в неделю найдёт время Маша на разговор на две минуты, который почти ничего не давал, кроме известия что все живы и всё нормально…
Так прошел и первый год, когда Игорь ушёл на заслуженный отдых, и стал жить «для себя», как и просила его дочка.
Игорь Иванович очень любил дочь, но понял, что его мечтания о том, что когда он станет пенсионером и будет свободен, то дочь будет его опекать, особенно в беспомощной старости, разбились в пух и прах о действительность.
Уже сейчас Маша звонила редко, ссылаясь на работу, семейные заботы, и это было правдой. Дочка была таким же трудоголиком, как и он сам.
Игорь Иванович не держал обиды на дочь и её семью, а сразу стал соблюдать свои принципы невмешательства в её жизнь, и стал строить свою новую жизнь зрелого человека.
Большим подспорьем были его накопления к выходу на пенсию. При жене они часто помогали семье дочери материально. Супруга была готова отдать все последние рубли, такую материнскую потребность она испытывала. Так и говорила:
- Они молодые, и хоть и зарабатывают оба хорошо, но и наша помощь лишней не будет! Им ведь больше чем нам надо, Игорюша. На внука, на отдых, в конце концов.
Игорь Иванович не спорил, но дочка с мужем обновляли на их дарёные деньги мебель или шторы во всей квартире, а то и вовсе ехали на курорт подороже.
Игорь Иванович объяснял жене, что им тоже бы не мешало мебель кое-какую сменить, ведь их шкафам и кроватям было чуть ли не полвека.
- А на что нам, Игорюша? – улыбалась жена, - с этой всю жизнь прожили, чего на старости лет менять? Я к ней так привыкла…
Но теперь Игорь понял, что не хочет «доживать свой век», как мыслила ушедшая жена, и не будет, конечно, делать дорогого ремонта и менять мебель, но и коптеть всю старость, считая дни и годы, ожидая ухода, тоже не хочет.
Он стал постоянно гулять в их большом парке, нашёл новых приятелей для игры в шахматы, потому что старые друзья как-то испарились за последние десятилетия. Кто-то далеко уехал, кто-то увяз в семейных проблемах, а кто ушёл и в мир иной…
Новые приятели не требовали долгих встреч, были лёгкими, причём Игорь больше слушал, чем говорил. Он не любил и раньше бесполезной болтовни, пустых разговоров, а сейчас стал ценить своё время ещё больше.
Именно – ценить. Он чувствовал самую дорогую свою сегодняшнюю ценность – время. И хотел быть сам хозяином своего времени.
Новые занятия приносили ему радость. Он увлёкся шахматами, а потом, как ни странно, и рисованием. Стал ходить рисовать в кружок при районном клубе, и в одной из своих комнат у окна устроил себе творческий уголок – небольшую мастерскую.
Рисуя, он не замечал, как бегут часы, настолько увлекало его это прекрасное занятие. Дочь не знала о новом хобби отца, да он мало ей о чём рассказывал, больше слушал о внуке, о семейных новостях Маши.
Маша однажды вечером шла после работы по городскому парку, где летним вечером народ уже прогуливался по аллеям и занимал на скамейках места для отдыха.
Она услышала на одной из скамеек звуки музыки какого-то небольшого музыкального оркестра, явно самодеятельного, не профессионалов. Она походила уже совсем близко, как вдруг решила глянуть на «артистов». И каково же было её изумление, когда среди престарелых музыкантов заметила она своего отца. Правда, не сразу признала его. Игорь Иванович был одет в льняную рубаху, слегка потёртые джинсы, а на голове у него была соломенная шляпа!
Мария стояла почти сзади него, и не могла поверить своим глазам. Он раньше никогда не носил шляп! Это- раз. Никогда не носил и таких рубашек. Это – два, а про джинсы уже и речи быть не могло!
Если бы ей кто-то сказал, что её отец сидит на аллее и отстукивает ритм маракасами, она бы только рассмеялась! Но это был её отец!
Она чуть не задохнулась от охватившего её волнения. Но сдержала себя, и тихо отошла в сторону, чтобы папа её не заметил. Не хотела его смущать, и обнаруживать себя.
«Боже ты мой…- думала она, - что же с ним такое? Сумасшествие? А, может, он пьян? Новая дурная компания сумасбродных стариков?»
Маша перебирала мысленно все варианты, смотрела исподтишка на отца. Нет, он не был пьян, скорее его лицо выражало искреннее удовольствие, он чётко попадал в ритм, чуть улыбался и почти не смотрел на толпу, будучи как будто в себе…
Маша стала оглядываться: нет ли знакомых? Не видит ли кто это выступление самодеятельности из их соседей или приятелей? Она никогда не думала, что у папы есть слух и тяга к музыке. И поразилась тому спокойствию, и удовольствию, с каким он участвовал в этом маленьком шоу.
Дочь чуть отошла от скамейки, постояла в нерешительности, а потом ушла домой не зная, говорить ли папе, что видела его в таком необычном месте и за таким занятием.
В тот же вечер, она еле дождалась девяти часов и позвонила отцу.
- Как ты? Что у тебя нового, папа? – спросила она и услышала, что всё по-старому, хорошо, и новостей совершенно никаких нет.
- Ты не болен, папочка? – почти дрожащим голосом спросила Маша, - ты хоть гуляешь? Есть у тебя друзья?
- Конечно, гуляю, доченька. А друзей у меня давно нет, остались приятели, мне и этого вполне хватает. Даже предостаточно… - ответил отец.
- Ты приходи к нам в это воскресение, пожалуйста, - пригласила дочь, - Ванька будет с девушкой. Чаю попьём.
- Не помешаю я вам, Машенька? – поинтересовался отец.
- Нет, что ты, папа. Мы так давно не виделись…
В назначенное время отец пришёл к дочери с букетом цветов и коробкой дорогих конфет.
- Ну, что ты, папа. Ведь не праздник какой-то, чтобы цветы… Но спасибо.
- А для меня всегда встреча с вами – праздник, улыбнулся Игорь Иванович, и приветствовал всех собравшихся, обняв и внука.
- Что нового, дед? Не болеешь? – спросил внук Иван, - может, лекарства какие нужны?
- На здоровье пока не жалуюсь, слава Богу, а тебе я тоже подарочек принёс. Правда, прошу не судить строго, но от всего сердца.
Только сейчас все увидели, что дед принёс и ещё один пакет. Он вынул из него небольшую картину – натюрморт с яблоками, и преподнёс Ване.
- Что значит, прошу не судить строго? – переспросил внук. Ваня был студентом художественного училища. Он взглянул на картину и спросил:
- Ты что, её на распродаже у местных художников купил? Та, что в городском парке по выходным бывает?
- Обижаешь… - смутился дед, - это моя попытка. Одна из первых. И сразу – маслом… Тебе на суд. И критику принимаю.
- Ничего не понимаю, - охнула дочь и опустилась на стул после того, как внимательно рассмотрела картину.
- Ну, что я тебе скажу, - покачал головой внук, - с такой работой тебя бы приняли в наше училище. Зачёт.
Игорь Иванович рассмеялся:
- Я подумаю на счёт поступления, хотя мне и самому учиться нравится. Не надо рано вставать, куда-то идти, малюй в своё удовольствие…
- Теперь я понимаю, откуда у нашего сына тяга к рисованию… - добавил зять Андрей, - это у вас семейное! И дед талантлив, и внук…
- У нашего папы ещё и не такие таланты имеются…- сказала Маша, и больше не добавила ни слова.
- Имею полное право на пенсии заниматься творчеством. Так, значит, могу я и дальше марать холсты, Ваня? – спросил Игорь Иванович.
Все хором одобрили картину деда, а он, выпив пару кружек чая, и посидев с полчаса, откланялся, сказав, что у него деловая встреча в парке.
Игорь Иванович ушёл, оставив в недоумении своих родных, особенно Ваню, всё смотревшего на картину.
Маша не стала рассказывать ничего о музыкальных вечерах отца, но теперь чаще звонила ему и забегала с гостинцами: то домашних котлет принесёт, а то и борща в баночке литровой.
- Ты ешь, папа, не скучай, а хочешь я тебе пирожков испеку? И мои обрадуются… - говорила Маша, заглядывая в глаза отцу, - у тебя всё хорошо?
- Совершенно хорошо, Машенька. Да что с тобой? Ты последнее время переживать стала, словно я болен. А я совершенно здоров и радуюсь жизни, как могу. Дышу на пенсии полной грудью…Поверь.
- Я верю, папа. Но очень прошу, если тебе будет плохо – сразу мне говори, не скрывай ничего, пожалуйста…Договорились?
- Хорошо, душа моя…- отец обнял дочь и чуть покачал из стороны в сторону как в детстве.
«Конечно, он скучает, - подумала сразу Маша, - без мамы, без меня… Ведь один живёт…»
Теперь дочка стала нарочно возвращаться с работы домой через парк, где видела отца в ансамбле. Хотела ещё раз убедиться, что он играет с товарищами тут постоянно.
И она не ошиблась. Однажды тёплым августовским вечером она снова увидела его: в джинсах, синей яркой рубашке, и в той же соломенной шляпе. Он всё так же отбивал ритм маракасами, а рядом на маленькой скамеечке лежал ещё и бубен, и музыкальный треугольник.
«Ого, - подумала Маша, - набор инструментов расширяется, мастерство растёт. Ну, папаша, ну, франт, просто Остап Бендер!»
Она смотрела на отца, а он, как в прошлый раз не видел её, так как она была за его спиной. Около музыкантов уже стояла небольшая толпа, состоящая в основном из людей пожилого возраста, но были и молодые пары с детьми.
Некоторые женщины и мужчины танцевали парами, и дети тоже охотно отплясывали возле взрослых. Была чарующая атмосфера летнего вечера отдыха.
Маше вдруг стало весело. Она начала притоптывать в ритм музыки, а потом, подхватив свою лёгкую сумочку на плечо, вышла в центр танцующих и начала осторожно двигаться в такт латиноамериканской мелодии. Она не смотрела на музыкантов, поднимала руки над головой, слегка покачивала бёдрами и кружилась, отбрасывая свои волнистые кудрявые локоны с плеч.
Люди стал хлопать танцующим, и в большей части аплодисменты были адресованы именно красивой стройной Марии, которая солировала среди пар.
Мельком она взглянула на отца, и увидела из-под шляпы улыбающееся лицо: родное, любимое, счастливое.
Дочка подмигнула отцу, покружилась в завершение своего танца, и музыка стихла, а аплодисменты взорвали наступившую тишину.
Кто-то кричал «Браво!», Маша даже поклонилась, а потом шагнула к отцу и поцеловала его в щёку.
- Ну, ты даёшь, Машка… - услышала она его восторженный отклик.
- С тебя пример беру, мексиканец… - улыбнулась Маша, - ты играй, здорово у вас получается, а я – домой. Ужин моим готовить. Пока… Позвоню.
Теперь отношения с дочерью у Игоря стали намного теплее. Он уже понимал, что зря думал, что не нужен ей, что равнодушна она к отцу. А Маша тоже сделала для себя вывод. Не стоит откладывать то, чем хочешь заниматься – до пенсии, до лучших времён. Она стала тоже рисовать. Уже под руководством сына-студента.
- У нас не дом, а творческая мастерская союза Художников! – смеялся зять в разговоре по телефону с Игорем Ивановичем, - что за эпидемия такая? Кто разносчик такого азартного увлечения? И где нам взять столько красок и кистей?
- А ты присматривайся, может, и сам скоро начнёшь картины писать. Оно так затягивает… Уже по себе знаю… - соглашался Игорь Иванович.
На семидесяти пятилетие Игоря Ивановича семья открыла в клубе художественную выставку. И была эта выставка очень необычной. Даже можно сказать - уникальной. Трое – отец, дочь и внук показали свои успехи в написании картин.
Пришедшие любители живописи хвалили участников за натюрморты, пейзажи и портреты. Особенно понравился семейный портрет, на который столько вдохновенных усилий потратил Ваня.
Он так и назвал его: «Три поколения».
В центре был изображён дед, а по бокам с кистями и красками стояли Иван и Маша. Все были узнаваемы, похожи друг на друга, как и в жизни. Этот портрет был Ваниной дипломной работой в училище, которое он закончил с Красным дипломом.
А дед всегда говорил:
- Никогда не поздно учиться новому – вот рецепт долголетия и счастья. Верно, Машенька?
- Согласна, папа, - отвечала дочь, - и ты меня этим поразил. Столько лет я учусь именно у тебя жизни. И это самый длинный и самый интересный урок…
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ!
Кнопка ПОДДЕРЖАТЬ(рука с сердечком) в конце статьи, где вы ставите лайки-это добровольное вознаграждение (любой небольшой перевод) от читателей напрямую автору, если рассказ понравился и, если у вас есть возможность поддержать мои старания. Спасибо всем неравнодушным за любую поддержку!