Энтропия? С позволения сказать.
Как-то вечером, за чаем с вареньем, сосед Иван Петрович заявил:
— Мир, Саша, рассыпается, как старый диван. Это энтропия, понимаешь?
Я посмотрел на его пиджак с пятном от селедки и подумал: энтропия это когда жена уходит, а ты не можешь найти свои носки. Но промолчал. Иван Петрович когда-то преподавал физику. Теперь он собирает грибы и рассуждает о конце света.
Ученые те же поэты.
Только вместо рифм — интегралы. Вчера читал статью: «Вселенная стремится к термическому равновесию». Представил крашенную блондинку в научной лаборатории, которая ждет с ложкой, пока суп остынет. А за окном еще тот Ленинград, дождь и очередь за кефиром. Нет, серьезно. Если энтропия и есть, то это они сами её придумали, чтобы оправдать сломанные чайники и вечно горящие зря лампочки в подъезде.
Статистика? Смешно.
Как-то в букинистическом наткнулся на учебник, в нем написано: «Молекулы двигаются хаотично». Закрыл книгу, вышел на Невский. Толпа, трамваи, милиция. Всё как обычно. Спросил у вездесущей гадалки: «Где здесь хаос?» Та ответила: «В кармане у вора». И указала на человека в кепке. Оказалось, гадалка его жена.
Философы, конечно, тоже.
Один мой знакомый, кандидат наук, доказывал за рюмочкой портвейна:
— Порядок иллюзия! Всё летит в тартарары!
А наутро его жена выставила на лестницу его старые журналы. Аккуратной стопкой.
Жизнь как чемодан без ручки.
Тяжело нести, а бросить нельзя. Или можно? Вчера уборщица тетя Маша сказала:
— Убираю тут у вас двадцать лет. А грязи всё больше и больше. Может, я не убираю, а разношу?
Я подумал: а вдруг хаос это просто чья-то невидимая уборка? Всё перекладывают, ищут, роняют. Как в коммуналке, когда все друг у друга «одалживают» одну и туже соль.
Нет, серьезно.
Вчера нашел в ящике стола старую фотографию. Я молодой, жена улыбается, дети в коляске. На заднем плане разбитая тарелка. Все эти годы я думал: вот она энтропия. А сегодня понял это просто тарелка. Её разбил кот. Кот давно умер. А тарелка, выходит, пережила его.
Так что насчет энтропии.
Может, её и нет. Может, есть только мы. С нашими потерянными ключами, пожелтевшими письмами и странной привычкой называть беспорядок красивым словом. Как назвали когда-то «любовью» обычную весну, а «судьбой» — автобус, который опоздал.
P.S. Я все же нашел свои носки. Они были на люстре. «Энтропия!» — сказал Иван Петрович.