Всю зиму я отсыпалась до позднего утра, а после пробуждения долго нежилась в постели. Но с того дня, как я первый раз перенеслась в прошлое, сон стал похож на тонкую льдинку — хрупкий, готовый треснуть от малейшего движения. Теперь я просыпалась от каждого шороха, ворочаясь всю ночь, цепляясь за обрывки снов.
На следующее утро после видения силуэта мужчины, я поплелась на кухню, волоча за собой одеяло, как улитка раковину. Солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, играя на стеклах шкафов, наполняя пространство мягким золотистым светом. На столешнице из старой сосны солнечные зайчики обнимали трещины в лаковом покрытии, а медный чайник у плиты поймал луч на боку, вспыхнув как сигнальный огонь.
Пальцы сами нащупали турку на полке, но Фимка выхватил её из рук, щёлкнув языком:
— Ты сегодня похожа на вымотанную сову после ночной охоты. Иди умойся, а я уж сварю кофе.
Тень, свернувшийся у котла, лишь приподнял веко, оценив мою бледность янтарным взглядом. Я поплелась в ванную, склонилась над раковиной, чтобы плеснуть в лицо ледяной водой, как вдруг услышала голоса за спиной. Перепуганная, я обернулась и снова увидела силуэт того же мужчины. Он был одет в зимнюю куртку и меховую шапку, но в этот раз он говорил, с кем-то неизвестным:
— Если я не пойду, то они заберут дочь! Пусть лучше я! Неужели ты не чувствуешь, что в ней уже сейчас есть сила! — кричал он, его голос дрожал от отчаяния и тревоги.
Я замерла, вцепившись в край раковины. Пальцы онемели, внутри всё горело. Мужчина сделал шаг вперёд, и тень от его меховой шапки поползла по стене, превращаясь в кого-то с когтистыми лапами.
Женский голос, мелодичный и холодный, как звон хрустального бокала, ответил ему:
— Ты можешь погибнуть!
— И? Я знаю кого защищаю! Не надо меня останавливать!
Шок и страх охватили меня. Я не могла пошевелиться, лишь стояла, пригвождённая к месту ледяным ужасом. Казалось, что время замедлилось, а мир сузился до этой маленькой ванной комнаты, где тень прошлого ожила на моих глазах.
— Мамочки... — прошептала я, едва слыша свой голос. — Кто... кто это?
Я вернулась на кухню на ватных ногах. Фимка глянул на меня и открыл от изумления рот:
—Ты ещё бледнее стала, будто призрака увидела..
Я рассказала, что видела, и, сев на кресло-качалку, обняла себя за ноги. Тело пробирала дрожь, и я не могла понять, от чего больше дрожу: от страха, что дом больше не является безопасным местом, или от холода, потому что температура в здании будто упала до минусовой.
Фимка сбегал в гостиную и притащил оттуда тёплый плед, укрыл меня и всучил в руки горячий кофе. Ещё немного потоптался на кухне и, сказав: —Ты тут обожди, я ща, — умчался в неизвестном направлении.
Я осталась одна, укутанная в плед, сжимая чашку с кофе. Мой взгляд бесцельно блуждал по кухне, останавливаясь на знакомых предметах, которые теперь казались чужими и враждебными. Солнечные лучи, ещё недавно наполнявшие комнату теплом, теперь казались холодными и безжизненными.
Я пыталась собраться с мыслями, но каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной возникал силуэт мужчины в меховой шапке. Его слова эхом отдавались в голове: «Если я не пойду, то они заберут дочь…»
Кто он? Почему он говорит такие странные вещи? И кто та женщина, с которой он разговаривал? Вопросы роились в моей голове, как пчёлы в улье, не давая покоя.
Фимка, понимая, что нам нужна помощь, убежал к Ивану Сергеевичу. Через некоторое время дверь открылась, и в дом вошёл сосед, окутанный морозным воздухом. Он стряхнул снег с меховой шапки и поприветствовал меня:
— Здравствуй, внуча. Я смотрю, вы времени зря не теряете и вляпываетесь в проблемы, как кот в сметану.
Он подошёл ко мне, присел на корточки и взял мои руки в свои, согревая их своим дыханием.
— Ну, рассказывай, что тут у вас приключилось.
Я рассказала ему всё: о мужчине в меховой шапке, о своих перемещениях во времени и о том, как мне страшно. Иван Сергеевич слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая головой, словно подтверждая свои мысли.
Спустя некоторое время мы все успокоились и сели за стол. Фимка хлопотал по кухне, доставая из холодильника угощения, заваривая чай и нарезая хлеб.
Иван Сергеевич сидел за столом и потягивал обжигающий горячий чай с чабрецом и малиной из пиалы. Его глаза, несмотря на возраст, оставались ясными и проницательными, а седые волосы и густая борода придавали ему вид настоящего деревенского мудреца, а не охотника на ведьм , вышедшего на пенсию. Он рассказывал о том, что, скорее всего, я видела тень из прошлого своего родного отца. Когда-то это было большим секретом, но время прошло, и я имею право знать правду.
— В те годы, — начал Иван Сергеевич, — деревня наша переживала тяжёлые времена. Несколько лет третировали нас очень плохие люди, хуже чем охотники на ведьм. Эти люди выпивали силу ведьмы, колдуна или обычной шептухи, забирали силу из артефактов. Пока в девяностых обычный народ прессовали бандиты, народ с магическими силами истребляли, - сосед рассказывал спокойно, без эмоций, а внутри меня бушевала буря. Каждое его слово отзывалось в сердце, как удар молота по наковальне. Я слушала, затаив дыхание, боясь пропустить хоть одну деталь.
— Твой отец, — продолжал Иван Сергеевич, — был одним из тех, кто пытался защитить деревню, а потом и тебя... Он был сильным колдуном, но даже его силы не хватило, чтобы противостоять этим людям. Он ушел к ним в ночь, когда деревня спала. Твоя мать, ничего не знала, думала что он в загул ушел… Был у него такой эпизод…
Я закрыла глаза, пытаясь представить себе ту ночь. Как отец, испуганный и отчаянный, ушел в неизвестность, спасая жизнь своей дочери.
— Твоя мать глупая женщина, — продолжал Иван Сергеевич. — Но поступила правильно, что увезла тебя отсюда. Привозила так несколько раз, но потом оборвала все связи.
Я открыла глаза и посмотрела на Ивана Сергеевича. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась доброта и сочувствие.
— Почему он ушел? Неужели не было другого выбора? — спросила я, мой голос дрожал.
Иван Сергеевич вздохнул и поставил пиалу на стол.
— Потому что он любил тебя, Тася.
Я почувствовала, как слёзы навернулись на глаза. Мой отец, которого я никогда не знала, был героем. Он пожертвовал своей жизнью ради меня.
— Что с ним случилось? — спросила я, сжимая кулаки.
Иван Сергеевич покачал головой.
— Никто не знает точно. Твоя бабушка говорила, что слышала слухи о том, что его держали в плену, но потом он исчез. Некоторые говорят, что он сбежал, другие — что его это, того. Но правда остаётся неизвестной.
Я молчала, пытаясь осмыслить всё, что услышала. Мой мир перевернулся.
— Тася, — сказал Иван Сергеевич, наклоняясь ко мне, — ты должна быть очень осторожной. Эти люди могут вернуться, они любят собирать древние артефакты и забирать с них силу. Ты должна научиться защищать себя и без магии…
Я кивнула, чувствуя, как решимость наполняет меня.
— Я буду осторожна, — пообещала я. — И я научусь всему, что нужно.
Иван Сергеевич улыбнулся и похлопал меня по плечу.
— Вот и хорошо, внуча. А теперь согрейся и отдохни. Завтра мы попробуем вернуть твою силу.
Я вернулась на кухню, укутавшись в плед, и допила свой кофе. Фимка суетился рядом, готовя что-то на плите. Иван Сергеевич ушёл, оставив после себя ощущение уверенности и спокойствия.
— Не переживай, хозяюшка, — сказал Фимка, помешивая что-то в кастрюле. — Мы со всем разберёмся.
Неизвестно откуда появился Захар, на его шапке расположился сугроб, а длинная борода покрылась инеем. Он подошел к котлу и прислонил замерзшие руки к горячему металлу. Я молча наблюдала за ним.
—Фим, плесни чайку для согрева, - буркнул домовой. А потом внимательно посмотрел на меня, — неси перстень, надо в прошлом покопаться…
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊