Дорогие мои! Вот и наступили выходные, и самое время узнать, что там происходит в Стоглавой империи. И почему барон Виленский собрался жениться? Что Ирэн думает об этом? И что за человек дочь барона Строганова?
Глава 33
Москов. Бал по случаю именин императрицы Марии Алексеевны
К середине бала, когда Виленский начал переживать, что не успеет, ему удалось остаться наедине с императором. И уже уставший от безуспешных попыток поговорить Сергей Михайлович, не выбирая выражений, сказал:
— Алекс, не объявляй сегодня о помолвке.
Было неясно, удивился император или разозлился.
— Почему? Ты же обещал!
И Виленский признался:
— Я не передал законникам подписанное прошение, я всё ещё женат.
Александр Третий закатил глаза:
— Ты понимаешь, что я должен буду это сказать Строганову!
Виленский покаянно опустил голову:
— Давай я сам скажу.
— Нет уж, — тон императора был категоричен. — Я не знаю, как он отреагирует, услышав это от меня, а тебя он точно убьёт. Ты хоть себе представляешь, как это выглядит? Срочно! Бегом к законникам!
Виленский не стал дальше продолжать разговор, хотя ему очень хотелось сказать императору, что спешить он не намерен.
Попрощавшись с императрицей, отправился домой.
Император же вызвал слугу с просьбой найти ему генерал-поручика барона Александра Григорьевича Строганова.
***
Виленский по дороге от дворца до дома размышлял о том, почему он так сопротивляется окончательному расставанию с Ирэн. Ему казалось, что как только он передаст законникам подписанное прошение о разводе, то всё по-настоящему закончится. Наверное, он дурак, и всё уже закончилось, но какая-то надежда в нём ещё жила.
Да и поступать так с Ирэн не хотелось. Он представлял, если она получит от законника бумагу, каково ей будет. Надо решиться и поговорить с ней самому. Ведь теперь она больше не с Балашовым, а живёт у отца.
Барон поморщился, вспомнив этого напыщенного солдафона. А ведь у них ребёнок, дочь…
Дом встретил барона тишиной. Сестра рано уходила спать, а сейчас уже было около полуночи. Дворецкий, помогая барону скинуть пальто, сообщил, что посылка, которую доставили недавно, в его кабинете.
Сергей Михайлович осмотрел посылку, но никакой записки или письма не нашёл и подумал:
«Возможно, внутри что-то есть».
Вскрыл посылку и увидел внутри три разные шкатулки: в одной он обнаружил красивые столовые приборы, которыми восхищался у Гайко, во второй было два браслета и кулон на цепочке — всё из чернёного серебра. Отдельно, завёрнутое в пергамент, лежало необыкновенное мыло — прозрачное, но при этом цветное, двух разных цветов: зеленоватое и розовое. А в самой большой шкатулке, барон обнаружил целый полк искусно сделанных деревянных солдатиков, они были разукрашены, и барон удивился, насколько это была тонкая работа.
— Почему она не написала письмо? Ведь это могла прислать только Ирэн. Не хочет общаться?
***
Никольский уезд
Наконец-то граф Андрей Забела изволили уезжать. Ирина как ни пыталась, не смогла скрыть радость. Улыбка так и появлялась на лице. Даже Пелагея заметила и спросила:
— Это вы, барыня, чего это всё время улыбаетесь?
Ирина, улыбнувшись ещё шире, ответила:
— Так, настроение хорошее, день солнечный, потеплело.
А про себя ещё и добавила: «Забела уезжает, и я снова смогу заниматься своими делами».
Не хотелось Ирине провожать графа, но этикет обязывал. Она, как дочь хозяина поместья, должна была выйти и «помахать» графу платочком.
Ирина вышла в тот момент, когда граф что-то объяснял Леониду Александровичу. Увидев её, граф моментально изменился в лице, у него снова появилось презрительное выражение, словно Ирина была какой-то противной букашкой.
— Прощайте, граф, лёгкой вам дороги, — Ирина была сама вежливость.
Забела подошёл к ней, на мгновение лицо его приняло выражение, свойственное человеку, сожалеющему о чём-то. Создалось ощущение, что граф хотел что-то сказать, но потом как будто остановил себя и, коротко кивнув, проговорил:
— Прощайте, Ирэн… Леонидовна.
Развернулся и влез в небольшую крытую карету, к которой сзади был привязан красавец конь.
Ирине пришла в голову мысль: «Интересно, граф и в карете, и верхом? Наверное, это удобнее, чем всю дорогу до столицы в карете трястись. Надо бы и мне научиться верхом ездить».
Как только карета графа скрылась из виду, Ирина начала собираться в Никольский, надо было срочно встретиться с наместником. Ей нужна мыловаренная фабрика, там можно и с косметикой присоседиться.
В прошлый раз она присмотрела два здания, которые теоретически могли подойти для её целей. Одно было старой мыльней, которой перестали пользоваться, когда построили новую, а второе раньше было швейным производством, которое разорилось, и теперь там периодически что-то хранили, но не на постоянной основе.
Ирина взяла пару колечек и кулончики на подарок дочерям наместника, несколько подстаканников с изображением Успенского храма — того, что в Москов главным храмом считался.
Дороги уже подсохли, поэтому до Никольского Ирэн добралась быстро. Глядя на то, как быстро сошёл снег, она предвкушала скорую встречу с Картузовым и… плугом.
Никольский был украшен к празднованию Масленицы, везде повязаны разноцветные платочки, на центральной площади бабы-лоточницы, помимо пирогов, ещё и блины предлагали.
У Ирины, несмотря на плотный завтрак, даже «засосало под ложечкой».
Наместник был дома, и когда гостью проводили в кабинет, встретил её радостно и приветливо:
— Ирэн Леонидовна, рад видеть в добром здравии! Как батюшка поживает?
Ирина, присев на краешек мягкой банкетки, ответила, что сама здорова и с батюшкой всё в порядке.
— Я к вам по делу, — решила не растягивать и перейти сразу к главному вопросу. — Хотим мы с отцом мыльную фабрику открывать, но строить пока капиталов не хватает, а вот если бы снять…
Наместник выслушал, и всё так же радушно улыбаясь, сказал:
— С превеликим удовольствием, так ведь нет свободных площадей, всё уже разобрано.
Ирина прочитала между строк, мол, тебя ещё на благонадёжность не проверили, что там Забела скажет, потому подожди пока.
Но ждать она не хотела и предприняла ещё одну попытку:
— Мирослав Мирославович, а как же старая мыльня на окраине? Нам бы подошло.
Гайко тоже предпринял попытку со своей стороны:
— А что же Леонид Александрович не приехал с вами?
Между строк Ирина прочитала: «С отцом говорить буду, с тобой пока нет».
Пока раздумывала, что ответить, дверь в кабинет распахнулась, и вместе с запахом свежевыпеченных блинов внутрь вплыла супруга наместника Прасковья Валуевна Гайко:
— Ирэн, ну что же ты сразу по делам? Надо было ко мне сначала зайти, поболтали бы, чаю с блинами попили.
И вдруг она заметила, что Ирина сидит бледная и расстроенная.
— А что случилось, почему на тебе лица нет? — взволнованно вглядываясь в лицо Ирины, спросила Прасковья Валуевна. Потом повернулась в сторону мужа и уточнила уже строже: — Это что, Мирослав, ты зачем девочку расстроил?
А Ирине так себя жалко стало, и так её умилило искреннее возмущение Прасковьи Валуевны, что слёзы сами хлынули из глаз.
Наместник испуганно вытаращил глаза, а его супруга, увидев, что Ирина рыдает, начала ему выговаривать и выспрашивать, в чём дело.
Прибежал кто-то из слуг, принесли воды. Ирине стало немного стыдно за свою слабость, но в последнее время столько всего навалилось, что здесь и кто-то посильнее не выдержал бы.
— С-спас-сибо, я, пожалуй, п-поеду, — она попыталась встать, но была остановлена властным «стоять» от Прасковьи Валуевны, которая продолжала грозно смотреть на мужа.
— Рассказывай, что надо было? — супруга наместника спрашивала тоном, не терпящим возражений.
Ирина рассказала про свою идею с мылом и кримами, и что пришла просить место под фабрику.
И что вы думаете? Ей выделили эту старую мыльню на окраине Никольского, а Ирина для себя сделала вывод, что в следующий раз пойдёт сначала к Прасковье Валуевне, а уже потом — к наместнику.
Успокоившись, она пошла за супругой наместника пить чай. По дороге в обеденную залу они зашли к дочерям Гайко, и Ирина подарила тем колечки и кулончики. А уже в столовой зале достала набор из четырёх подстаканников.
Прасковья Валуевна была покорена.
— Ты, Ирэн, погоди, не рвись сейчас домой, надо сразу оформить документ. Я сейчас пошлю за законником, и мы с тобой Мирослава «дожмём», — уверенно заявила супруга наместника.
Ирина ещё собиралась заехать к Красновой, которая прислала ей приглашение, где писала, что на масленой неделе будет в городском доме в Никольском, но подумала, что темнеет уже позже, поэтому можно заехать и к ужину, если с документами затянется.
Но, к удивлению, за два часа всё было готово и, как и предполагала, к обеду Ирина уже подъехала к большому дому помещицы Лидии Артамоновны.
— Совсем ты меня забыла, — обнимая Ирину, громогласно заявила казачка. На ней сегодня было простое домашнее платье, вышитое красной гладью, которое подчёркивало хорошо сохранившуюся фигуру и стать помещицы.
Обменявшись тёплыми приветствиями, они прошли в малую гостиную, где был накрыт небольшой стол. Ирина даже выдохнула: Краснова никого, кроме неё, не ждала, значит можно будет спокойно провести время, а не «отбиваться» от местных гадюк.
— Что, небось думала, я опять наших клуш позову? — прочитала Иринины мысли Лидия Артамоновна. — Надоели они мне, я хотела с тобой по-простому, по-бабски. Мне здесь сын свежие сплетни из столицы привёз, сейчас поедим и посплетничаем.
Обед был простой, но очень вкусный, по-домашнему, как Ирина и любила. У неё в поместье кухарка тоже хорошо готовила.
После обеда, налив по маленькой рюмочке вишнёвки*, они уселись в удобные кресла, и Краснова начала рассказывать.
*(Вишнёвка — вишнёвая наливка).
Кто с кем, куда — половину имён Ирина не знала, но, видимо, предполагалось, что должна знать. Наконец, Краснова подошла к главному:
— Говорят, барон Виленский сделал предложение дочери барона Строганова, и император одобрил.
До Ирины, поскольку она половину пропускала мимо ушей, даже не сразу дошло, что речь идёт о её муже, точнее, о муже баронессы Ирэн Виленской.
Она взглянула на Краснову и спросила:
— Это значит, что я… разведена? Ну да, он же не может жениться, если мы ещё не разведены.
Краснова скуксилась и сказала:
— Ирэн. Прости, мне очень жаль, но я должна была тебе сказать…
Ирина подумала, что совсем не расстроилась, это даже её порадовало. Теперь она свободна, и необязательно вписывать во все «привилегии» отца.
Ей даже захотелось вскочить и расцеловать Лидию Артамонову за такие хорошие новости!
Но потом она вспомнила про сына, и веселье сошло на нет. А как же он, мальчик? Он что, будет жить с мачехой? А вдруг она злая? Надо бы узнать, что это за дочка Строганова такая.
Продолжение здесь
Тыкайте на лайк и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить новые главы