Два дня пролетели незаметно, в новых делах. У бабАни заметно улучшилось настроение, нога её уже совсем не беспокоила, она даже порывалась снять гипс, считая, что нога уже окончательно зажила, но я всё-таки боялась так рисковать, ещё до конца не поверив в свои силы, хотя и видела что и внешне бабАня помолодела, и по дому уже двигается как заведённая.
Вдвоём с ней мы повытаскивали на улицу все матрасы, подушки, одеяла, покрывала и коврики. Хорошо их выбили на снегу и разложили прогреться под редким, но ярким солнышком. БабАня даже сняла со стен ковры и их мы тоже выбили на висящем во дворе турнике. Потом бабАня помыла окна, а я прошлась мокрой шваброй по стенам и потолкам. Потом перемыла посуду, шкафчики на кухне и различную найденную утварь.
Иногда нам как будто кто-то помогал, например, когда у меня укатился пузырёк с настойкой пиона под шкаф, его оттуда кто-то откатил обратно или когда закипевший бульон собрался выплеснуться на плиту, кто-то застучал ложкой по пустой кастрюле.
Когда я забежала на кухню, то никого не обнаружила, бабАня развешивала постиранное в машинке постельное бельё и постиранные мною в тазу на веранде половики - во дворе на сушилке, уже практически выздоровевший и бодрый щенок играл рядом с ней - пытаясь доставать за краешек белья и стянуть вниз, а на кухне я была одна. Ну, или не одна! - подумала я и налила в блюдце новую порцию молока.
Ближе к вечеру я сходила и сначала проветрила, потом протопила дом бабАни, и подлила и у неё молочка в блюдце и положила пирожок с капустой.
В доме у нас всё дышало свежестью - я, пока мы мыли дом, зажигала ароматические палочки и пучки сухой травы, "выданные" мне кем-то из шкафа-сушилки для трав на кухне, потом хорошенько проветрила, потом прогрела дом огнём, разведённым в комнате в старинной большой русской печи с лежанкой, прогрела на ней мои и бабАнины подушки, одеяла и матрасы, и ещё раз проветрила дом перед сном.
Остальные вещи - постельное бельё, половики, мы с бабАней вечером развесили на сушилке в деревянном домике, стоявшем на моём участке ближе к огороду, в котором, по объяснениям бабАни, Анфиса, когда ещё занималась практикой, в одной комнатке сушила травы, а во второй, выходящей на затененную сторону двора, стояли приготовленные зелья, для этого там даже стоял огромный технологический холодильник, так как не всё можно хранить просто на полке, некоторые мази, например, хранятся только при холодной температуре, поэтому у Анфисы здесь стоял холодильник и был вырыт глубокий, холодный погреб.
Там тоже, в этом сарае-хранилище была большая печь с лежанкой, на неё мы и набросали горками тяжёлые вещи - матрасы, подушки, ковры - так, чтобы между слоями проходил воздух, переложили их приятно пахнущими травками и растопили печь. Когда всё прогрелось и прогорели дрова, я закрыла заслонку, и вернулась в дом.
Если честно, то я еле переставляла ноги от усталости, но это была другая усталость, не такая какую я испытывала после бывшей работы, а приятная - как будто из меня вышло всё лишнее и стало легко-легко, и в теле и на душе, поэтому я быстро обмылась в ванне и с улыбкой на лице упала на кровать на спину и тут же уснула, не переставая улыбаться. Сквозь сон я услышала какое-то "ругающее" бормотание и меня накрыли одеялом, которое я, кажется, так и не успела на себя набросить. - Какая заботливая бабАня - мелькнуло у меня сквозь сон и тут же я услышала как бабАня храпит в другой комнате, у меня за стенкой.
Неожиданный стук в калитку раздался рано утром. Я накинула бушлат, валенки и бросилась к забору. Распахнув калитку я увидела внимательно смотревшие на меня глаза волчицы, державшей в зубах какие-то чёрные крылья. Увидев меня, волчица положила добычу на землю и отошла в сторонку. Я схватила птицу, чтобы волчица её не растерзала и направилась в дом - будить щенка-непоседу, сейчас дрыхнувшего без задних ног как обычно у батареи.
Положив практически ледяную уже ворону на тумбочку, я аккуратно разбудила волчонка и вынесла на улицу. Он тут же кинулся к волчице обниматься, а волчица мазнула по нему языком, толкнула его носом и потрусила в сторону леса. Я умилялась глядя вслед этой счастливой парочке - волчонку, пытавшемуся на бегу ткнуться лбом в маму, и маму весело подпрыгивающую от радости и держащую ритм волчонка.
Когда они скрылись из вида, я вернулась в дом, нужно было думать - что делать с оплатой - вороной, придётся, наверное, закопать на задворках - вздохнула я, пожалев несчастную птицу, которая так бездарно погибла ненужной смертью.
Сняв валенки и бушлат я пошла искать коробку, в которой собиралась закопать ворону. Но странно, пока я ковырялась в шкафчиках, вспоминая - где есть ненужная коробка, ворона пропала из прихожей. Покрутившись по дому, я решила оставить поиски на более позднее утро, чтобы не разбудить бабАню, и пошла тоже досыпать.
- Гули-гули, ты откуда такая? Ну-ка поклюй! - услышала я утром голос бабАни раздававшийся из кухни.
Зайдя туда я с интересом посмотрела в угол, в котором возилась бабАня. В углу сидела нахохлившаяся ворона и склёвывала с руки бабАни отваренное и измельчённое куриное яйцо.
- Откуда такая прелесть? - спросила бабАня меня, кивая на ворону.
- Волчица принесла, видимо, плату за волчонка. А она что - ожила? Она же ледяная была. - удивилась я.
- Ожила! - усмехнулась бабАня. - Видимо волчица нашла её замёрзшую и притащила к тебе для спасения. А она на тёплой печке отогрелась и ожила. Но слабенькая очень, видимо, болела. И корм себе уже добыть не смогла. Крыло у неё, видишь, выбитое или поломанное. - показала бабАня в сторону свисавшего вниз вороньего крыла.
- Да уж. Новый пациент, получается? - задумчиво протянула я и направилась за книгой. - Однако я её на печь не клала!
БабАня пожала плечами, развела руками и выразительно кивнула на пустое блюдце.
Ворону вылечить было просто, я сначала усыпила её, как было написано в книге, потом мы вдвоём с бабАней вправили крыло на место и я напитала ворону силой. На ворону ушло совсем мало сил, поэтому мне даже не надо было выходить во двор чтобы самой напитаться силой земли и солнца, и восполнить опустошённый резерв, так как, во-первых, мой резерв стал гораздо вместительней, во-вторых, вороне потребовалось совсем мало моей энергии для лечения, и для полного выздоровления ей теперь нужна была обильная еда и крепкий сон в тепле.
- М-да. - вздохнула я за завтраком и тоскливо посмотрела в окно. - Это что же, я теперь как ветеринар тут буду? Я думала что хотя бы людей лечить буду, а тут вот как. - покачала я головой.
- Не думаю! - возразила мне бабАня. - У тебя такой дар, такая сила! К Анфисе вон сколько народу приезжало, а у тебя-то силы поболее будет!
- Ага, про Анфису-то знали, а кто знает про меня? - тяжело вздохнула я. - И к тому же, Анфиса давно никого не лечила, уже и про неё саму забыли, так что даже старые её клиенты ко мне не приедут!
- Клиенты, тоже мне придумала! - буркнула бабАня. - У тебя не клиенты, а пациенты! К тому же, ты не только лечить теперь можешь, а и разные другие вещи, например - проклятия, порчи да сглазы снимать!
- Ну и как их снимать? - пробурчала я, думая -что о том, что я тут появилась, не знает ни одна человеческая душа.
- Да как-как, как обычно - пожала плечами бабАня. - Как все ведьмы снимают - отливанием воском, выкатыванием яйцом, луком, хлебным мякишем! Да хоть тем же лыком!
- М-да - задумалась я ещё сильнее - рановато мне порчи снимать, надо сначала научиться!
- Научиться - не беда - стала успокаивать меня бабАня, - Книги нужные у тебя есть, силы есть, дар ясновидения, яснослышания, ясночувствования, яснознания - есть, так что быстро научишься!
- Осталось только желающих вылечиться найти. - вздохнула я и пошла в комнату читать книгу.
- Найдутся, не волнуйся! - с тихим вздохом сказала бабАня. - Будет тебе мироздание подкидывать задачки, не зря же дали дар, его использовать надо, ещё и поменьше просить будешь!
Продолжение 👇