Я подскочила на кровати и, даже не успев ещё сбросить с себя остатки сна, поняла, что плач раздаётся не во сне, а наяву. Схватив тёплое пальто с капюшоном, висевшее у двери и сунув ноги в валенки, стоявшие у батареи, я распахнула дверь на улицу и выскочила на крыльцо. На улице было ещё темно и я включила освещение двора. Стало светлее, но мне это не помогло. Покрутив головой, я поняла, что мне придётся идти на улицу, потому что звук шёл откуда-то издалека. Заскочив домой, я нацепила тёплые ватные брюки, в которых Анфиса убирала во дворе, шерстяной свитер, шапку, и завязала сверху пальто тёплую шаль. На веранде я прихватила большой фонарь, который приметила там ещё днём, включила его и вышла на улицу. Закрыв за собой поплотнее дверь, я двинулась вперёд, ориентируясь на звуки плача.
Хорошо, что мы немного прочистили от снега дорожку, но она быстро закончилась и мне пришлось двигаться проваливаясь в снег чуть не по самый верх моих валенок.
Днём дул сильный ветер, и он частично разметал сугробы, но местами они всё же были ещё высокими и иногда снег засыпался через верх мне в валенки. В другое время я бы, наверное, замёрзла, но сейчас я двигалась на "адреналине" и не замечала такие мелочи, стараясь побыстрее добежать до источника звука.
Дом Анфисы, а теперь и мой, был самым последним в посёлке, за ним был мой большой гараж, огороженный кустами шиповника и крыжовника огород, а за ним был глубокий овраг, по которому текла река и дальше начинался лес. Через овраг было перекинуто толстое бревно, но оно было тоже в снегу и идти по нему было страшно - ноги сильно скользили и я не рискнула. Опустившись на колени, я поползла по бревну, крепко держась за него руками и быстро перебирая коленями. Раз, два, три, ещё чуть-чуть и вот я уже встала на ноги на другой стороне оврага.
Плач становился всё тише, и уже с хрипотцой, видимо, плакавший выбивался из сил, и я побежала быстрее, насколько это возможно. Вроде здесь! - решила я, оказавшись рядом с плачущим. Отогнув вверх мохнатую ветку ели я посветила фонарём вперёд и увидела у ствола старый ржавый капкан на цепи, в который попал лапой серый пушистый маленький комок, и красный от его крови снег вокруг.
- Да ты ж моя лапочка! - охнула я и подскочила к капкану, направляя на него свет фонаря и опускаясь на колени.
Пушистый комок тихонечко скулил, пока я аккуратно пыталась раскрыть капкан, но у меня ничего не получалось и, кажется, я сделала ему ещё больнее, потому что, когда я попыталась ещё раз разжать капкан, комок громко взвизгнул и рядом со мной раздалось злобное рычание. То ли от страха, то ли от жалости, но вдруг во мне резко "проснулся" рыцарь, точнее - я сама стала тем рыцарем, увиденным мною сегодня во сне, и, задрав рукава повыше, я резко, со всей силы ухватилась за обе клешни, и развела капкан в разные стороны, разломив его на две части. Потом выдохнула и присела на снег. Покрутив руки перед глазами я удивилась тому, что они снова "стали моими", и что я вообще смогла практически разорвать капкан на две части. Мне даже показалось, что в момент разлома капкана, мои ладони и пальцы были гораздо больше, чем сейчас, и на самих руках были густые тёмные волосы. Я тряхнула головой, чтобы чтобы убрать наваждение и снова "вернулась в себя". Протянув руки к пушистому поскуливающему комку, я аккуратно взяла его на руки, замотала его в тёплую шаль, прижала к себе и встала на ноги. Никакого рычания я больше не слышала, да и не видела рядом никого, хотя попыталась осмотреться по сторонам.
- Ав-ав! - провыл малыш и я, засунув фонарь за пояс, побежала скорее домой, надеясь спасти, если не лапу, то хотя бы жизнь измученному малышу.
Возвращаться было легче и я двигалась быстрее, стараясь попадать в свои следы, да и уже светлее стало на улице, поэтому фонарь, болтающийся у меня на поясе, я вскоре отключила, он только раздражал.
Малыш тихонечко поскуливал, роняя тёплую кровь на мою руку, и я бежала всё быстрее и быстрее и, наконец, вбежала в дом. Положив малыша на пол на кухне, я быстро разделась, помыла руки и кинулась к книге.
Я понимала, что помочь сама ещё я вряд ли смогу, остановить кровь, срастить порванные белые сухожилия, которые торчали из раны - этого я не умела, максимум - перевязать и обработать. Поэтому, схватив книгу, я принесла её на кухню, положила на стол рядом с щеночком и стала листать. Но, книга была слишком толстая, информации было очень много, и я испугалась что могу не успеть найти нужный материал.
- Задай вопрос книге, что именно ищешь! - подсказала мне заглянувшая на кухню сонная бабАня.
- Мне нужно узнать - как вылечить этого малыша! - обратилась я то ли к книге, то ли к бабАне, но внезапно у книги зашелестели страницы и через пару секунд остановились и нужное место выделилось красным.
Я внимательно прочитала выделенное место, переложила книгу на табуретку, села на пол, положила руки на щенка и стала громко и с выражением читать: - Сила двенадцати стихий! Стихия Земли - Земля, стихия Воды - Океан, стихия Времени - Древо, стихия Огня - Огонь, стихия Воздуха - Звезда, стихия Эфира - Небеса, стихия Звука - Творец, стихия Света - Луна, стихия Вечности и Бесконечности - Солнце! Стихии Жизни, Порядка и Потока! Прошу вас взять меня в светлые проводники и ..
Мне кажется, что я читала целый час, но бабАня потом сказала, что прошло всего пятнадцать минут.
Я громко читала, чуть не крича, и всё также держала руки на малыше, но ничего не происходило, и я уже почти отчаялась, как вдруг, я почувствовала, что из пальцев моих рук полилось приятное, щекочущее тепло и это тепло стало вливаться в щенка волнами, пульсировать под моими ладонями, ставшими вдруг ощутимо горячими, и мне очень сильно захотелось посмотреть на весь процесс лечения щенка, тем более, что я видела краем глаза мелькающие всполохи салатового, фиолетового и пурпурного цвета, но я не могла этого сделать, так как продолжала читать.
Я читала уже с надеждой и ощущением что я смогу, но всё же почти выдохлась, когда книга вдруг захлопнулась и всё пропало - тепло, всполохи и волны под руками. Я опустила глаза и увидела неподвижно-валяющегося у моих ног малыша.
- Как же так?! - испугалась и одновременно возмутилась я. - Я же столько трудов приложила! - я подхватила малыша с желанием прижать к себе и пореветь, но вдруг из груди малыша раздалось - хррр, и я поняла, что он просто уснул.
Осторожно опустив его на пол я пригляделась внимательно и увидела что его бока ритмично раздуваются и сдуваются, и нет никакой новой крови вокруг.
- БабАня! - тихонько позвала я в дверь комнаты. - У Анфисы есть бинты и противомикробное что-нибудь? БабАня?
В ответ мне была только тишина, я вздохнула и решила поискать сама, так как, хоть я и проводила чистку дома, я не рассматривала - где и что лежит, моей целью было скорейшее окончание этого ритуала, поэтому я пока ещё не ориентировалась в вещах Анфисы, а своих таких вещей у меня не было.
Я поднялась на ноги, растёрла затёкшие ноги и подобрала пакет с бинтами и бутылёк со спиртом, непонятно как оказавшиеся на полу возле щенка.
- Благодарю за помощь! - поблагодарила я пустоту, надеясь, что мне помогает мой домовой - добрый дух дома - как я уже успела узнать из книги, и занялась обработкой и перевязкой наружной раны, так как внутри уже всё затянулось, да и снаружи остался только белый шовчик, который я и обработала, чтобы туда не попала никакая грязь, ведь, судя по всему, щенок мне достался шебутной и может влезть куда угодно.
Под ногами у меня опять качался пол, и я из последних сил вышла на улицу и легла на заснеженную землю спиной, восстанавливая свои силы и впитывая энергию земли. За калиткой послышался тихий скулёж.
- Через три дня приходи, заберёшь! - отмахнулась я от вопросов щенячьей матери и уже даже почти не удивилась тому - что знала, что на лечение и восстановление волчонка потребуется три дня.
За калиткой радостно выдохнули и потрусили обратно в лес.
Я, замёрзнув и наполнившись энергией жизни до краёв, встала, отряхнулась и пошла в дом. Волчонок уже лежал возле тёплой батареи, на старом пушистом половике, возле него валялась погнутая алюминиевая тарелка, в которую я плеснула молока, и, проверив спящую бабАнюя, быстро заскочив в душ, надела тёплую пижаму и рухнула в кровать.
- БабАня - задала я мучивший меня вопрос, когда мы выспались и я восстановилась и вышла на кухню на вкусные запахи свежесваренного бабАней борща и с нескрываемым удовольствием втянула умопомрачительный запах ноздрями, и радостно бухнулась за стол, на который бабАня уже поставила мою тарелку с борщом и плюхнула в него ложку жирной сметаны. - А почему я, когда бежала в лес, слышала плач младенца?
- А этот тебе чем не младенец? - улыбнулась бабАня, кивая в сторону сладко дрыхнувшего у тёплой батареи малыша с огромным надутым молоком пузиком.
- Ну это да, но я слышала плач человеческого ребёнка!
- Это для тебя так интерпретировали, чтобы ты не раздумывая бросилась спасать. А для мироздания - что человеческий детёныш, что волчонок - одно и то же - дитё!
- Надо же. - удивлённо покачала я головой, вспоминая минувшие события и ещё раз внимательно рассматривая руки. - Почудится же. - выдохнула я, опознав свои привычные тонкие пальцы.
Продолжение следует