Начало:
Утром он ушел на работу, поцеловав Марию, и сказал, что постарается вернуться пораньше. И напомнил еще раз, что если что-то понадобится, то нужно обратиться к Зине.
Мария встала, с трудом привела себя в порядок. Надо было как-то жить дальше.
Машеньки, Маши, Манюни, как ее называл папа, веселой, немного наивной девочки больше не было. Теперь она станет Марией Владимировной, теперь так и только так ее будут все называть. И только для него она навсегда останется Машуней, его маленькой, избалованной девочкой.
В спальню заглянула Зинаида. Оказывается, немой, как вчера решила Мария, Зинаида не была и умела разговаривать.
— Вы завтракать будете? Что вам приготовить?
Есть Марии ничего не хотелось.
— Кофе, если можно! — ответила Мария.
— Какой предпочитаете? Растворимый или сварить?
— Растворимый — это не кофе. Сварите, если можете. А если нет, то и ничего не надо.
— Хорошо, приходите в гостиницу. Я сейчас сварю.
Мария села за стол, покрытый белой накрахмаленной скатертью. Зинаида принесла кофе. Мария сделала глоток и поморщилась:
— Что за «мочу» вы мне налили? Вылейте это! Где у вас тут плита? Я сама себе сварю.
— Как скажете! Плита на кухне. — Спокойно ответила домработница и поинтересовалась:
— Обедать будете? Что вам приготовить?
— Не надо ничего. Я не буду.
— А на ужин что предпочитаете?
— Мне все равно. Готовьте, что хотите
Сварив и выпив кофе, Мария стала осматривать свое новое жилище. Она подошла к окну. Москва была «как на ладони». Речная навигация еще не закончилась, по Москве-реке еще ходили прогулочные кораблики и мимо плыли большие, нагруженные баржи. По мосту через Москва-реку ехала вереница машин, которые с высоты казались игрушечными, а люди, спешившие по делам, выглядели и вовсе как муравьи.
Квартира была раза в два больше, чем та, в которой она жила с родителями. Комнат было 5, не считая комнаты прислуги. В квартире были две входные двери: одна, так называемая парадная, а вторая находилась на кухне и вела на «черный ход», там тоже была лестница, по которой можно было спуститься и выйти на улицу, во двор дома. Кухня была не очень большая, но зато была большая гостиная, спальня и кабинет. А две комнаты были пустыми, совсем пустыми, даже мебели там не было.
— И зачем такая большая квартира для одного человека? — подумала она. — Странно, что в квартире даже телевизора нет. И книг тоже. Даже в его кабинете, в книжном шкафу, были какие-то кодексы, справочники, а художественной литературы не было.
Было скучно, грустно и одиноко. Конечно, можно было позвонить кому-нибудь из подруг и поболтать минут сорок, как она любила это делать раньше. Но теперь она этого делать не хотела и видеться с подругами тоже больше не хотела. — Пусть остаются в прошлом, там же, где и родители, мечта о небе и такие приятные мелочи, как посиделки с дворовой компанией весной под кустом сирени, песни под гитару, ночной, последний поезд метро, газировка с сиропом из автомата за 3 копейки или без сиропа за одну. Пирожки у станции метро «Измайловский парк» за 10 копеек с начинкой из какой-то непонятной субстанции серого цвета, которые родители им есть запрещали. Но они все равно их покупали и ели, когда шли гулять в парк. Всего этого в ее жизни больше не будет.
Мария решила посмотреть в гостиной, может, на журнальном столе остался какой-нибудь журнал или газета, хоть что-то почитать. Но ни журналов, ни старых газет в доме не было. Накануне Зина проводила генеральную уборку и все по выбрасывала. На столе лежал только блокнот и карандаш. Мария взяла блок, карандаш, села к окну и стала рисовать. Она рисовала все, что видела за окном: здания на противоположном берегу реки, плывущие по реке баржи, мосты через реку. Это занятие ей понравилось — отвлекало от грустных мыслей.
Он пришел домой пораньше, как и обещал. Зина накрыла на стол. Марии есть не хотелось. Так, поковыряла вилкой в тарелке для приличия.
— Машунь, ты не заболела? — спросил он. — Зина жаловалась, что ты сегодня не ела ничего. Не нравится, как она готовит?
— Пока не распробовала. Аппетита нет.
— Ты скажи, может, тебе чего-то особенного хочется?
Мария подумала и сказала, что хочет дыню.
Он засмеялся:
— Ладно, завтра будет тебе дыня. Может, еще чего-то надо?
— А можно мне телевизор? И что-нибудь почитать?
— Телевизор? Да, я как-то и не подумал об этом. Мне-то некогда смотреть — целыми днями на работе. Будет тебе телевизор. — Пообещал он.
На следующий день водитель привез ей сладкую, сочную узбекскую дыню. А потом в квартиру пришли какие-то люди, принесли две коробки. Распаковали. Это был телевизор и диковинная для того времени вещь — видеомагнитофон. Мария о таком только слышала от подруги, что у какой-то ее подруги есть такая штука дома и она даже смотрела какой-то фильм.
Люди всё подключили, всё работало, показали Марии, как пользоваться, и вручили три кассеты, на которых были фильмы: «Крестный отец», «Аэроплан» и «Рембо». Стало немного повеселее.
Пересмотрев по несколько раз все фильмы, Мария опять заскучала и вернулась к рисованию. Она попросила у Зины, чтобы ей привезли альбомы для рисования и карандаши. Теперь она рисовала то, что так бережно хранила ее память: отдых в Пицунде — море, горы, природу.
Прошел месяц. Мария постепенно привыкла к своей новой жизни. Его поцелуи и ласки уже не казались такими мерзкими , как раньше . Да и сам он уже не казался ей таким чудовищем , как тогда , когда она выходила за него замуж .
Мария выходить гулять на улицу. Она доходила до Таганки, покупала там пломбир в вафельном стаканчике, съедала, сидя на лавочке, и возвращалась домой. Иногда брала с собой блокнот и делала кое-какие зарисовки, а потом переносила в альбом.
Наступил декабрь, и гулять уже было холодно. Все зимние вещи остались у родителей дома, но ехать к родителям и видеть их она не хотела. Пришлось опять сидеть дома и опять смотреть фильмы по несколько раз.
Были выходные. Они сидели в гостиной. Мария смотрела телевизор, а он читал газету. Вдруг он отложил газету и спросил:
- Машунь, ты чего-то бледная у меня. Чувствуешь себя нормально?
- Нормально. - Ответила Мария.
- Гулять тебе, наверное, больше надо. Воздухом дышать. А то вон — зеленая вся стала.
- Холодно сейчас гулять.
- Так оденься потеплее.
- У меня только одни осенние вещи. Зимних нет. К родителям за вещами я ехать не хочу. И вообще ничего от них не хочу.
- Что ж ты сразу не сказала-то?
Мария ничего не ответила, только молча пожала плечами и продолжила смотреть телевизор.
Эта девочка отличалась от всех его предыдущих женщин — ничего у него не требовала, если что-то и просила, то очень редко, не заказывала ему скандалов и истерик. Даже молчала, что вещей зимних у нее нет. Он отложил газету и ушел в свой кабинет. А вернувшись, сказал: «Ну всё! Я договорился. Завтра едем тебя одевать».
Следующим утром они вместе вышли из дома и сели в машину.
- Куда едем? — спросил Альберт, симпатичный молодой парень.
- В двухсотку. - Ответил он.
Водитель понимающе кивнул.
Они приехали в самое сердце столицы — на Красную площадь. В большой магазин, который Мария любила с детства и где, как утверждали, было самое вкусное на свете мороженое.
- Перед Новым годом там, наверное, столпотворение. - Почему-то подумала Мария. - Все подарки покупают. И за мороженым тоже, наверное, длинная очередь.
Они подъехали не к главному входу, а к какой-то маленькой двери со стороны Красной площади. Дверь охранял милиционер. Милиционер попросил предъявить документы. Он показал.
- Извините! Виноват! Не узнал! - Сказал постовой и отдал честь.
Они зашли вовнутрь. Мария даже и не знала, что в этом магазине есть такой отдел.
Продавцы выстроились перед ними по «струнке». Вышла сама заведующая этим отделом.
- Здравствуйте, девушки! - Улыбаясь, сказал он. - Жену свою вам привел. Подберите что-нибудь ей теплое, модное и современное, молодежное.
- Будет сделано! - Тоже улыбаясь, сказала сотрудница.
Марии подобрали красивую легкую дубленку нежно-голубого цвета, зимние сапожки под цвет дубленки и шапку из чернобурки. Еще кашемировый шарф и такие же перчатки.
А когда они уходили, заведующая шепнула ему на ушко: «Приходите в конце месяца, нам шубки хорошие привезут, как раз на вашу жену. Хороший подарок ей сделаете». И сунула бумажку с номером телефона, сказала, что если что-то срочно понравится, то можно позвонить ей.
- Ну вот, Мария, теперь ты одета, обута! И никакие морозы тебе не страшны. - Сказал он, когда они сели в машину. - Теперь можешь хоть целый день до вечера гулять
- А можно сделать так, чтобы те парни постоянно за мной не ходили?
Он посмотрел на нее своим въедливым, колючим взглядом. И подумал: «А эта девочка не так глупа, как все ее считают».
- Что, они тебе так сильно мешают?
- Нет, просто неприятно, когда за тобой постоянно следят, как будто я делаю что-то плохое. Или ты меня в чем-то плохом подозреваешь?
- Нет, Машуня, милая! Я ни в чем тебя не подозреваю. Я просто очень переживаю за тебя. Времена нынче неспокойные, боюсь, что кто-то может тебя обидеть. Ну хорошо, я что-нибудь придумаю, если тебя это раздражает. Не сердись!
Продолжение :