По многочисленным (от одного подписчика))) запросам читателей публикую обзор своего телефона.
Вот не хотел, вернее, хотел, но ... Но потом... Как-нибудь...
Ну май ведь! Май! Мой любимый месяц! Соловьи! Ландыши! Майские жуки! Вкус новорождённой зелени! Птичье Шестопсалмие по утрам! Сквознячок сирени в открытую форточку!
Вот я – в точности как Паровозик из Ромашково. Мой любимый мультик. Мой любимый мультик во взрослом возрасте, в детстве мне нравился «Том и Джерри» и «Пёс в сапогах». А про паровозик скучно было – там много песен. И мало экшена...
Но времена меняются. В книгах, песнях, мультиках и фильмах «вызывает антирес и такой ишо разрез» (по Л. Филатову). Какой же прекрасный мультик!
– Да, но если мы не увидим первых ландышей (не услышим первых соловьёв, не увидим такой рассвет), то мы опоздаем на всю весну (на всё лето, на весь год).
А в итоге: Мы опоздаем на целую жизнь!
А какой глубины фраза в детском (казалось бы) мультфильме:
– Рассвет! Каждый рассвет – единственный в жизни.
И ведь не поспоришь, прах побери! Он же реально – единственный. У Бога много чудес, его рассветы – как картинки в детском калейдоскопе – не повторяются.
А как давно вы встречали рассвет? Ну вот так чтоб прям совсем специально. Не случайно так совпало: мне по делам, а заодно и рассвет рассветает.
А вот так, чтобы посмотреть по календарю во сколько рассветает завтра. Встать заранее. Собраться. Выйти на какое-то такое красивое место, откуда рассветать будет особенно.
Например, на берег реки.
Забраться на высокий холм.
Хорошо, пусть на крышу своей многоэтажки, если вам не везёт с высокими холмами и молочными реками с кисельными берегами, а живёте вы в душном и смрадном мегаполисе, в котором добраться до границы (мегаполиса) – уже вполне себе немалое путешествие.
И смотреть, смотреть, смотреть...
А как заканчивается «Паровозик из Ромашково» кто помнит? Забиться могу – никто.
Ну если только вы не Генрих Вениаминович Сапгир, или Цыпферов Геннадий Михайлович. Это – авторы сценария «Паровозика». Нижайший мой вам поклон, мужики. К сожалению – покойные. Цыпферов так вообще умер в сорок с небольшим зачем-то, через год после моего рождения и через три после выхода мультфильма.
Из его биографии мне одна строчка полюбилась: «В 1949 году он поступает в Институт востоковедения на факультет японского языка, но из-за большой близорукости на японское отделение его не взяли, а взяли на монгольское».
Вот такие требования были раньше к переводчикам японского, не забалуешь. А вот к монгольским – попроще, полегше, поспокойнее.
А «Паровозик» заканчивается словами дежурного по станции. Который как бы по должности и порядку для, сам паровозик ругает всячески, но не свирепо, а так – для виду, чтоб вконец не разбаловался. А в душе этот неугомонный и непредсказуемый баламут ему нравится, он по нему скучает, и всё время ждёт, что ж ещё это ромашковский чудак отчебучит.
И дежурный такой нюхает... цветок он нюхает, и добродушно (пока паровозик не видит) бурчит:
– Опять поёт! Значит, он встретил что-то очень интересное!
Йа! Йа чемпион мира по сбору ландышей! Я могу про них рассказывать долго.
Я знаю всё, про их вегетативный период, ареал обитания, влияние температуры воздуха на дату цветения. Я на глаз могу определить из окна машины лесок, где ландыши будут, а где их искать бестолку.
Впервые я собирал ландыши подростком, а мой взбешённый папка орал мне с опушки, и не мог меня найти, а я всё не выходил и не выходил. Хотя слышал его и заранее боялся.
Ну не мог потому что остановиться: каждый следующий ландыш был всё красивше и красивше. Папка на выходе выписал мне здоровенную такую оплеуху за внеплановую задержку в его родительских планах, а мама, которой по приезду я эти ландыши подарил, как-то очень странно меня поцеловала, и что-то потом делала с глазами, отвернувшись.
Для моей мамы это были последние цветы.
И последняя весна...
Я успел, а мой папа опоздал на целую ЕЁ жизнь.
Однажды, я поругался с командирами (обычное для меня дело) и в отместку и сгоряча свалил в самоволку с учений на полигоне в совершенно глухих и очень далёких лесах.
Что поделать: армейские полигоны примерно всегда располагаются в местах заповедных и дремучих. Штоп ранимые гражданские души не тревожить.
Меня не спалили только по одной единственной причине – в голову никому не могло прийти, что такое возможно. Километров двадцать пять я только выбегал из чащи, без карты, компаса и навигатора. Нет, карта у меня «была». В голове. Нам (неосмотрительно) их выдали на занятие по топографии, ну и... Нет, я её не спёр. Хотя и хотел... Но карты – секретные, и сдаются в большой такой чУмодан с сургучной печатью, и злой секретчик их проверяет тщательно. Не спёр – запомнил.
Никто не пробовал в сплошном лесу искать ориентиры для маршрута? Попробуйте, рекомендую, вам понравится. Они ж там как на подбор, один другого ярче, только выбирай. Шучу: все деревья на одно лицо, иголочка к иголочке, веточка к веточке. И где там поворачивать, чтобы в болото не угодить, – вполне себе увлекательный квест.
25 км. бегом туда, плюс нехилая речка через плотину, чуть не по канату, с орущим где-то сзади какую-то взволнованную чушь милиционером, плюс электрички, попутки, плюс столько же обратно, всё это – без копейки денег, но с энтузиазмом, верой в себя.
И – букетом ландышей...
Из-за которых мне пришлось встать на три часа раньше и сделать крюк в пять километров очень поутру, в четыре часа я уже стоял на низком старте. А когда тебе за день предстоит отмотать марафон, с хвостиком таким ещё в треть марафона, ландышевый крюк выглядит ну совсем не очевидно. Ну неразумное это. Силы нужно беречь, да и вообще ...
Но на подъёме меня отмазали, а к отбою я успел вернуться. Стерев себе... очень интимные места стерев себе в кровь и волдыри, непрерывным и быстрым переставлением ног.
Приехал я на полчаса, и тут же рванул обратно. Иначе – не успеть. Вручив ландыши. Глотнув водички.
Посмотрев в удивлённые и очень задумчивые глаза. Сейчас май, может, где меня и вспоминают...
Вот что бередит мою тонкую душевную организацию майскою порою. Вот что тревожит моё большое, как у телёнка сердце.
А никакой не мобильный телефон, сколь бы крут он не был.
Начинает отходить сирень – значит, пришла ландышевая пора. Которая длится всего три дня, много – неделю. Если повезёт с погодой.
Нужно успеть. Иначе – опоздаешь на целую весну!
И я снова пойду в лес, кормить комаров (а в ландышевых местах комары – завсегда!) и собирать ландыши...
А вы... Вы можете, как дежурный по мультяшной станции сказать:
– Опять поёт пишет! Значит, он встретил что-то очень интересное!
Уверен, что Генрих Вениаминович и Геннадий Михайлович, авторы «Паровозика» простят мне парафраз и аллюзии на их пару фраз...
Ещё раз – моё вам уважение и спасибо за мультик. Спите спокойно, мужики.
Вот вам мой любимый мультик, вслушайтесь, всмотритесь, вдумайтесь:
Классный у меня обзор телефона получился, не правда ли?
Я примерно так же десятипальцевый метод печати описывал.
Ничего не могу поделать: Паровозик – мой кумир!
А пока:
Но! Но вас ждёт продолжение...