Лена виртуозно распределила рисовую кашу по тарелкам, соорудив из клубничного джема забавную мордашку в порции младшего.
– Мужчины мои, к столу! – бодро позвала она, разливая дымящийся ромашковый чай по кружкам.
Глеб, нахмурившись, уселся напротив своей порции.
– Ненавижу рисовую кашу, – пробурчал он.
– Глеб, ну что за ерунда? Рис – это сила! А если ты хочешь на хоккей, нужно сначала как следует подкрепиться, – парировал Олег, подсаживаясь рядом и ловко зачерпывая ложку каши. – Ммм… Лен, ты просто богиня! Я клянусь, никто в мире не готовит рис так круто, как ты.
Глеб с сомнением покосился на отца, но всё же взял в руки ложку. Когда тарелка опустела, Лена смахнула её и подвинула чай.
– Что-то не так, любимый? – тихо спросила она Олега. – Ты какой-то потерянный в последнее время. На работе аврал?
– Я всё доел! Когда мы на хоккей поедем? – встрял Глеб с видом победителя.
– Пойди поиграй пока, чемпион. Нам с мамой нужно кое-что обсудить, – отмахнулся Олег, заметив недовольную гримасу сына. – Чуть позже. Всё, иди.
Лене показалось, что она угадала мысли Глеба: тот боролся с желанием закатить истерику, потому что хоккей мог сорваться из-за взрослого разговора, или же уйти в комнату и там грызть себя сомнениями. Она ободряюще улыбнулась ему и кивнула, мол, хоккей обязательно будет, но чуть позже.
Глеб сполз со стула и, надувшись, ушёл из кухни.
– Ну, выкладывай, что тебя терзает? – Лена заняла место Глеба.
– Не знаю, с чего начать. Сам в себе не разберусь, – сказал Олег, рассеянно крутя кружку.
– У тебя интрижка? Решил сбежать к молодой и красивой? – выпалила Лена прямо в лоб.
– Лен, ты чего несёшь? Что за бред в твоей голове? – Олег искренне возмутился.
– А что ещё думать? Если с работой всё в порядке, что ещё могло тебя так выбить из колеи? – Лена теряла терпение. – Вчера я попросила вынести мусор, ты кивнул и благополучно забыл. Ты ходишь как в воду опущенный. Говори, только без лжи, – предупредила она.
Олег вздохнул и посмотрел ей в глаза.
– Ко мне приходила… моя мать, – выдохнул он.
Лена видела, как тяжело ему дались эти слова.
– Во сне? И что она сообщила тебе с того света, что ты теперь сам не свой? – попыталась она разрядить обстановку.
– Нет, не во сне. Живая, – Олег оттолкнул кружку. Чай расплескался по столу. Лена вскочила и вытерла влажной тряпкой.
– Но она же умерла. Или ты врал мне всё это время? – Лена бросила тряпку и села обратно.
– Да не врал я! Ну как ты не понимаешь? Она и правда умерла… для меня, – огрызнулся Олег.
– Хорошо, давай по порядку. Умерла, живая… Объясни нормально. Я вся во внимании.
– Что тут объяснять? Мне лет десять было, наверное. Отец пил страшно. Они с мамой дрались каждый день. Она была красавица, а он ревновал ее к каждому столбу. И бил… Я видел, как она мазала синяки.
В тот день он заявился домой совсем никакой. Начал её обвинять, что он пьёт из-за неё. Она молчала, но это его только бесило, кажется. Я ушёл в свою комнату. Слышал, как они орали друг на друга. А потом… бац! Что-то грохнуло, и тишина. Я подождал и вышел. Отец валялся на полу, руки раскинул. Из головы кровь текла… А мама… Стояла над ним и рот ладонями закрывала.
Она меня увидела и вытолкала из кухни. Сказала, что отец просто упал, она сейчас скорую вызовет. Но приехала милиция. Мама ушла с ними и сказала, чтобы я ждал тётю Валю, папину сестру. Я сидел и ждал.
Тётя Валя примчалась и как зарыдает по отцу, а маму убийцей кляла, кричала, что ей в тюрьме место. Потом велела мне вещи собирать, сказала, что я теперь у неё жить буду. А что я мог сделать?
Она мне такое про маму говорила… Я не верил, кричал, что мама добрая, что она папу любит и никаких у неё любовников нет! Но меня никто не слушал. А дядя Коля, мужик тёти Вали, посоветовал никому не рассказывать, что произошло. Сказал, пусть все думают, что родители в автокатастрофе погибли. А то в школе гнобить будут из-за матери-убийцы.
Мама так и не пришла за мной, не писала, не звонила. И я перестал её ждать. Кормили, одевали, но не любили. Я чувствовал, что лишний у них.
Однажды я у неё из кошелька десятку вытащил. На что, уже не помню. Денег она мне не давала. Она заметила и влепила мне пощёчину. Сказала, что если я ещё раз украду, она меня в детдом сдаст.
Я только и мечтал, как вырасту и сбегу от них подальше. Сам не знаю, как в итоге не стал ни хулиганом, ни наркоманом. После школы я сорвался сюда и поступил в универ. А тут тебя встретил…
Я так привык всем врать про погибших родителей, что и тебе не рассказал. Боялся, что ты от меня отвернёшься, если узнаешь, что я сын убийцы.
– Боже мой, сколько тебе пришлось пережить… – Лена накрыла его руку своей ладонью. – И ты её больше не видел? Маму?
– Нет… Когда она три дня назад пришла ко мне на работу, я её не узнал сначала. Но сразу понял, что это она. Нутром почувствовал. Знаешь, сначала я просто хотел послать её куда подальше. Обида душила: за то, что бросила меня, за то, что не писала, не звонила, за то, что убила отца и сломала мне всю жизнь.
Но она так смотрела… Я согласился её выслушать. Пошли в кофейню… Лен, я себе самому боюсь признаться, но я рад, что она объявилась.
– И что она рассказала? Она действительно убила его? – Лена напряжённо смотрела на Олега.
Олег кивнул.
– Она говорит, что это несчастный случай. Отец замахнулся на неё, а она оттолкнула его. Он потерял равновесие и упал, виском об угол стола…
– И её посадили? – прошептала Лена.
– Да. На отце синяки нашли, решили, что это она его избила. А на ней ни царапины. Решили, что это было умышленное убийство. Соседи и тётя Валя в один голос против неё свидетельствовали.
Она, говорит, писала мне письма, но я ни одного не получил. Наверное, тётя Валя их рвала. В одном из писем она просила привезти меня к ней на свидание. Она мне даже копию этого письма показала: тётя Валя ответила, что я её забыл, что мне не нужна мать-убийца. Я ничего этого не знал! А когда вырос, даже не попытался её искать, узнать правду. Столько лет прошло…
Лена видела, как ему больно.
– Но почему она только сейчас объявилась? Почему не пришла, когда освободилась? – спросила она.
– Я задал ей тот же вопрос. Она, говорит, боялась. Боялась, что я ей не поверю, не прощу. Она все эти годы следила за моей жизнью, всё про меня знала, видела меня издалека… А я и не замечал, – Олег схватился за голову.
– Она продала свою квартиру и переехала сюда, чтобы быть поближе ко мне, – после паузы продолжил он. – Мыла подъезды, работала уборщицей в магазине, хотя исторический закончила! В школу её, естественно, больше не брали. Думала, что я буду её стыдиться. В общем-то, она права.
– А сейчас? Где она работает?
– В краеведческом музее экскурсоводом.
Лена задумалась.
– Кажется, я её видела… Как она выглядит?
– Да обычно. Высокая, худая… Глаза очень грустные…
– Точно! Такая женщина стояла у подъезда, когда мы с Глебом шли из магазина. Я дверь придержала, предложила ей войти, а она отказалась. На ней чёрное пальто и розовый берет был.
– Да, это она. Она, говорит, часто приходит, чтобы нас увидеть.
– И чего она хочет? – Лена обхватила себя руками, будто замёрзла.
– Тебе противно, что моя мать убила отца, пусть и случайно? Это же было давно. Она отсидела, искупила вину, – Олег защищал мать. – Просто хочет общаться, узнать нас поближе.
– А что мы скажем Глебу? Откуда бабушка взялась? – Лена поежилась.
– Скажем, жила за границей. Не звонила, потому что телефон потеряла. Я не этого боюсь… Я столько лет жил без неё, с мыслью, что она меня бросила. Знаю, что не убивала, но всё равно… И врать дальше, что она умерла, я не могу. И мамой её назвать тоже не могу.
В первую минуту я был в шоке, не хотел разговаривать. А сейчас мне стыдно, что я сам её не искал…
– Я тебя не осуждаю. Тут всё понятно. Детские обиды… Ты веришь ей? Веришь, что она случайно его толкнула? – спросила Лена.
– Я все эти дни думал об этом, вспоминал… Да, я уверен, – Олег выпрямился.
– И ты решил к ней пойти?
– Завтра. И мы пойдём вместе. Не смотри на меня так! Она моя мать.
– Олег, может, ты один сходишь сначала? Без нас? Глеба нужно подготовить…
– Да, ты права. Сейчас поедем на хоккей. Время ещё есть. Нужно привыкнуть к мысли, что у меня есть мама, а у Глеба бабушка.
Мне самому не верится. Говорят, пока родители живы, ты чувствуешь себя ребёнком… А я ничего такого не чувствую. Я привык без неё. Я разучился это слово произносить… – Олег снова запустил пальцы в волосы.
– А как ты с ней разговаривал? Как к ней обращался?
– Никак. Она говорила, а я слушал. Знаешь, вот рассказывал, и понял… Я никогда не переставал её ждать. Ну что, на хоккей? – Олег встал из-за стола. Задумчивости как не бывало. – Глеб! Собирайся, мы едем на хоккей! – радостно закричал он и вышел из кухни.
Теперь пришло время задуматься Лене. Ночью она долго не могла уснуть. А Олег, напротив, спал как убитый.
«А я-то думала, у него любовница! Вот дура».
Лена смотрела в потолок и вспоминала свою мать. У них тоже были непростые отношения. Они ссорились из-за ерунды, особенно после того, как отец ушёл из семьи. Мать пыталась наладить личную жизнь, а Лене это не нравилось. Она постоянно уходила из дома, а когда у них появился новый мужчина, Лена вообще озлобилась. Однажды в порыве гнева она крикнула матери, что ненавидит её.
Тогда она не понимала, что значит это слово. Просто в тот момент она не любила её. А противоположное любви чувство – ненависть. Только потом ей объяснили, что ненавидеть – это отрицать существование человека.
Их отношения окончательно испортились. Лена уехала в другой город. Они созванивались, мать иногда приезжала в гости, но ни разу не поговорили по душам.
Лена не находила себе места. «Завтра позвоню и попрошу прощения. Детские обиды… Глеб растёт. Я тоже буду пытаться оградить его от ошибок. Как сделать так, чтобы он однажды не выкрикнул, что ненавидит меня?»
Лена пошла на кухню. Она сидела в темноте и смотрела на луну. «Как всё сложно. Олег нашёл свою мать. А я свою не теряла, но мы так далеки. Может, позвонить сейчас? – Лена посмотрела на часы. – Половина первого. Завтра… Скажу, что люблю её…»
Утром, когда Олег был в душе, Лена набрала номер матери.
– Ой, Ленусь, а я всю ночь не спала, думала о тебе. Что-то случилось? – В голосе матери звучала тревога.
– Мам, прости меня. Я люблю тебя.
– Доченька, что ты такое говоришь? Вы в порядке? – забеспокоилась мать.
– Да. Просто очень хочу тебя увидеть. И я беременна! Но Олегу ещё не сказала.
– Ой, как я рада! Если нужно, я приеду, помогу.
– Не нужно. Мама Олега поможет. Она живёт рядом.
– Как же так? Она же погибла…
– Это он так думал. Она жива и здорова. Потом расскажу. Целую.
– Лена…
Лена отключилась, потому что Олег вышел из душа.
Нужно готовить завтрак и готовиться к встрече с мамой Олега. «Кажется, я волнуюсь…» – подумала Лена и поставила чайник.
У нас у всех есть болезненные воспоминания из детства, о которых мы не говорим. Мы часто обвиняем родителей в своих неудачах. Мама подарила нам жизнь, а мы копим на неё обиды.
Мы не задумываемся, что чувствует она, когда мы долго не звоним?
А когда находим мужество, чтобы попросить прощения, может быть уже слишком поздно.
Каждому человеку, в любом возрасте нужна мама. Потому что только она поймёт, простит и пожалеет.
"Невозможно начать жизнь сначала, но можно иначе ее продолжить." Мишель де Монтень