История семьи Абрикосовых — это не только путь от первого джема, сваренного в котле в съёмной каморке до императорских поставок, но и драматическая история поколений. После смерти родоначальника, Степана Николаевича, его сыновья не сумели сохранить дело: лавка пришла в упадок, а имущество было продано за долги. Однако именно внук, Алексей Иванович Абрикосов, стал тем, кто не просто воскресил дедово дело, а превратил его в легенду. Благодаря его упорству, памяти и предпринимательскому чутью фамилия «Абрикосов» стала символом качества и вкуса на всю Российскую империю. В этой статье я расскажу и пофантазирую, как складывались судьбы потомков Степана, и как получилось, что надеждой семьи стал один мальчик, который потом возродил и расширил дело своего деда.
Глава 3. После деда
Когда дед Степан умер, в доме скоро перестало пахнуть летом, а скоро стало не хватать денег и на дрова. Был март, 1812 год. Началась война, враг шёл на столицу, сложное время начиналось для всех, но для семьи Абрикосовых всё началось раньше — с того дня, как не стало Степана Абрикосова.
Его похоронили просто: в берёзовом гробу, без пышности, но с уважением, много торговых людей собралось. Собралась не только Семёновская слобода, но даже лавочники с Варварки пришли, и с Китай-города, по зову души пришли, проводить в последний путь того, чья судьба для многих стала примером.
Сыновья его, Иван да Василий, стояли рядом, для них это было ударом, хотя Иван и храбрился, был уверен, что смоет продолжить дело отца. Но таланта, как у отца чувствовать сладости, любить их ни одного из братьев не было. Иван больше мечтал о больших прибылях, а Василий и вовсе мечтал о трактирах, а не о мармеладе.
— Теперь ты за отца, Ванюша, — сказала Варвара, вдова Степана. — Береги дело. Сладость — она, как честь. Потеряешь — не вываришь.
Проблемы начались почти сразу. Ивану всё казалось, что и платит рабочим много, и продавцы воруют, и очень дорогие продукты закупаются. Так и пошло, людей, которых отец годами собирал, поменяли, абрикосы купили дешёвые, сахар лежалый. Да ещё и сократили время варки. А главное — перестали сами «стоять у котла» и контролировать процесс.
— Пущай девки варят, — говорил Иван Василию, — мы хозяева теперь. Надо расширяться.
Расширялись: брали кредиты, ссуды, занимали у купцов под будущую прибыль. Торговали в долг.
И вкус мармелада и джема стал другим. Не было в нём больше лета.
К 1830-му году от знаменитых сладостей осталась только вывеска, облупившаяся: «Сладости Абрикосова». Закрывались лавки и чайные по всей России.
Глава 4. Разговоры на пепелище
Москва, зима 1842 года. В помещении лавки холодно, топить нечем. На полках непроданные пыльные банки с прошлогодним вареньем. В углу, притулившись за мешком с сахаром, сидит юноша лет шестнадцати, внук Степан Абрикосова, Алексей. Он слушает.
За прилавком стоят двое — Иван и Василий, сыновья Степана Николаевича.
Перед ними — человек в дорогом сюртуке, с бегающими глазами и толстой тетрадью в руках.
— Господа Абрикосовы, — говорит он сухо, — срок уже третий раз продлён. Вы обещали вернуть сумму в три тысячи рублей ещё осенью. Лавка ваша не работает. Дохода нет.
Иван тяжело вздыхает, глядя на ободранные стены.
— Сами понимаете, времена...
— Времена всегда одинаковы, когда нет головы, — хмыкает кредитор. — Но у вас есть товар, есть место. Это можно продать. Долг погасим, и будете чисты.
Василий пинает ножку стула и вдруг говорит резко:
— Ваня, давай продадим. Не пошло дело — и не пойдёт. Отец всё на себе держал, а мы... мы не он.
— Согласен, — бурчит Иван, — не пошло у нас
Алексей затаил дыхание. Он всё слышал. Он вспомнил, как бабушка Варвара прижимала его к себе и говорила: «Ты, Лёша, похож на деда. Ты тоже смотришь не на лавку — на суть.»
Сердце у него колотилось, как от ударов молота.
Он вышел из-за мешков, неожиданно для всех.
— Вы зря это делаете, — сказал он тихо, но отчётливо. — Я верну это. Когда вырасту. Восстановлю славу имени деда. И сделаю так, что оно будет на каждой коробке, на каждом развале. Люди снова будут говорить “Абрикосов” и чувствовать вкус лета.
Иван хотел что-то сказать сыну, но промолчал.
Но Алексей уже знал, что он сделает. Он выучится, устроится помощником в лавку. Он поймёт, как работает торговля. И потом — да, потом — он откроет свою фабрику. Не лавку. А целый мир, где фамилия деда будет жить.
К 1842 году и небольшая фабрика и лавки были продана с торгов за долги. Варвара, жена Степана Абрикосова и бабушка Алексея умерла раньше — от горя, не дождавшись даже надписи на памятнике мужа.
Но перед смертью она сделала одно дело которой и стало тем, что потом возродило фамилию.
Она оплатила обучение внука.
Мне подумалось, что было так:
Глава 5. Сердце Варвары
Домик на Сретенке держался на печке, старом иконостасе и бабушке Варваре. После смерти мужа она почти не выходила из дому. У неё в сундучке под иконой лежали серебряные рубли — не тронутые десятилетиями. Это были отложенные деньги Степана: «на чёрный день» — говорил он.
Глядя на своих непутёвых сыновей, который в своё время некогда было учить, они со Степаном делом своим больше занимались, чем детьми, Варвара поняла, что надо хотя бы внуку помочь.
Поздно вечером Варвара подошла к сундуку, достала мешочек с серебром и протянула его Алексею.
— Ты ещё юн, но уже умеешь слушать. И сердце у тебя открытое. Степан бы тобой гордился. Иди учись. В лавках, у мастеров, у жизни самой. Но помни одно: не только ради наживы всё это. Дело оно тогда развивается, когда от сердца всё делаешь.
А когда в 1847 году он открыл свою первую лавку — с новыми рецептами, сладостями ручной работы, — к первой коробке пастилы он приклеил маленькую бумажку:
«Варенье по памяти деда. Фабрика Алексея Абрикосова.»
Благодарю, что дочитали. Ваши лайки помогают развитию канала и радуют автора!