Дорогие мои! Я начала писать новую книгу и прототипом главного героя стал Алексей Абрикосов, известный кондитер.
Конечно, сама книга будет в жанре фэнтези и главной героиней будет женщина, которая попала в прошлое, но у каждой главной героини должен быть главный герой. И для этого героя прототипом стал Алексей Абрикосов.
Российский предприниматель, внук родоначальника династии Степана Абрикосова, основатель знаменитой московской кондитерской фабрики «Абрикосов и сыновья». Сегодня эта фабрика известна как кондитерский концерн «Бабаевский»
Много прочитала об истории этой семьи, это настолько удивительно, что мне захотелось этим поделиться с вами.
Причём что-то я додумала, потому что информации, особенно о родоначальнике фамилии, очень мало.
Родоначальником знаменитой кондитерской династии Абрикосовых считается Степан Николаевич Абрикосов (1737 — около 1812). Он родился крепостным в селе Троицкое Чембарского уезда Пензенской губернии. Согласно преданию, его прозвище «Абрикосов» пошло от умения варить изысканные сладости, особенно — абрикосовое варенье. Другая версия утверждает, что фамилия произошла от искажённого «Оброкосов» — «ходившего по оброку» крестьянина.
Но я всё-таки взяла более романтическую версию!
В начале XIX века, около 1804 года, Степан Николаевич получил вольную и перебрался в Москву вместе с семьёй. Здесь он открыл небольшую лавку, где продавал варенье, пастилу, сушёные фрукты и другие сладости ручной работы. Слух о его угощениях разносился быстро, и скоро у лавки появились постоянные покупатели, а затем и торговые предложения от московских купцов
Мне подумалось, что всё могло быть вот так:
История семьи Абрикосовых.
Начало.
Лето 1794 года, село Троицкое, Чембарский уезд.
— Остынь, Степан, — говорила Варвара, жена его, — не ходи к барину. Больно страшно, а ну как прогневается?
— Да пойми ты, Варюша, жизни не будет так и помрём здесь, а я знаю, что смогу и сам семью прокормить, и зря, что ли скопил денег, всех вас выкуплю! — Степан встал из-за стола, утирая руки холщовым полотенцем, и посмотрел в окно на чернеющее небо. — Ничего за спрос, чай, не убьют.
Он пошёл. А вся семья тогда затаила дыхание, потому что от того, как он войдёт в господский дом, зависело не только его будущее, но и будущее всей семьи.
Барин, Александр Петрович, был человек... капризный. Он любил сладкое. Его стол украшали конфеты, доставленные из Москвы, коробки из Тулы, плоды, замоченные в роме. И всё равно он говорил:
— Лучше, чем у Стёпки, — не делают. Этот, чёрт, тайну знает. Варенье у него не просто сладость, а музыка.
Когда Степан вошёл, барин как раз чай пил с абрикосовым вареньем.
— Чего надо, Степан?
— Вольную хочу, и себя и семью выкупить.
Тишина в комнате упала, как серебряная ложка в фарфор. Стукнула — и застыла.
— Это ты что же удумал?
— Тридцать лет я вам служу, Александр Петрович. Сначала отцу вашему, потом вам. Оброк плачу, спасибо, что дали заработать и, я хочу теперь сам.
Барин долго молчал. Потом рассмеялся и ткнул ложкой в блюдо.
— Да уж, удивил ты меня, Степан, но помню, что ещё отец мой тебе обещал, забирай, коль не боишься. Только фамилии у тебя нет. Как же ты торговать станешь? Не Степан же “безроду” на вывеске?
Как тебя в документе-то писать?
И вдруг взгляд его упал на вазочку с абрикосовым вареньем.
— А хочешь Абрикосовым тебя назову, Степан. Ты как раз с этими абрикосами колдовать горазд. Как в рот положишь — будто лето снова.
Степан, не веря своему счастью, что всё так легко получилось, несмело улыбнулся и кивнул.
Барин, видимо, сам довольный придуманным воскликнул:
—Ха! Степан Абрикосов... Звучит. Ну что ж, Стёпка — иди. И чтоб стал не просто Абрикосовым, а господином Абрикосовым. Только помни: сладость — она штука прихотливая. Людям — по вкусу, а жизни — по зубам.
Так он и ушёл, забрав семью, пятеро детей, жену Варвару, три мешка с сахаром и маленький сундук, в котором лежала икона и немного вещей, у крепостных какие вещи? Главное взял котёл. Медный, да пузатый,
Фамилию в официальных бумагах он получил позже — в 1814 году. Говорят, к тому времени уже сам чиновник, регистрировавший вольные, отведал абрикосового повидла и сказал:
— Пусть будет Абрикосов.
***
Москва встретила Степана не ласково. Сырая весна 1795 года была полна грязи, как и улицы Замоскворечья, где он снял крохотную каморку в доме вдовы-свечницы. В комнате пахло воском, половики были влажные, а окна заклеены бумагой. Но главное, что у Степана было, это его талант и вера в то, что он всё должен сделать, чтобы его дети и внуки имели другую жизнь, выучились, и не прозябали в нищете.
И главным помощником был его котёл, который он провез через половину России.
— Зачем вы его с собой тащили, Степан Николаевич? — недоверчиво спрашивала хозяйка, у которой Степан снял две комнаты для проживания, оглядывая его нехитрое имущество. — Места бы больше было под вещи. А это... медяка не стоит.
Он молча провёл рукой по боку котла. Там осталась вмятина — оттого, как много лет назад ещё мальчишкой, он его уронил, за что получил ремня от отца.
— Этот котёл — моя фабрика, милая матушка. Я с него хлеб буду делать. Не бойся, я арендную плату не просрочу.
Первое, с чего он начал были не пирожные, не марципаны. А простое повидло. Разное, яблочное, вишнёвое, абрикосовое. Пахнущее летом, как мечта для тех, кто замёрз в тесных московских квартирках.
Он топил сахар, очищал фрукты, вся семья помогала, медленно уваривал массу, не отходя от котла.
Сам себя Степан начал называть кондитером не сразу, впервые назвал себя этим словом, когда познакомился с купцом Балакиным.
А всё началось с того, что к вдове-свечнице зашла жена московского диакона за свечами на отпевание. Та её чаем угостила, да на стол поставила повидло.
И так той понравилось, что на следующий день прибежала, да не одна, а с подругами:
— Сколько стоит банка? А если я три возьму? А какое ещё есть? Всё неси, по три банки каждого беру.
Так и пошла слава, и на жизнь стало хватать и на лавку начал откладывать, но всё резко изменилось, когда однажды пришёл настоящий купец.
Солидный. В кожаных перчатках и с тростью.
— Вы — Абрикосов? Слыхал. Я Балакин. У меня лавка на Варварке. Возьму у вас пятьдесят банок. По три копейки за штуку. Согласны?
Степан, не привыкший к таким скоростям, чуть не обронил половник.
— А как же тара? И этикетки? Я ведь только начинаю...
Купец лишь махнул рукой.
— Тара моя. Вы варите. Я продаю. Если народ пойдёт, то подумаем и про леденцы. А может, и про сахарную пастилу. Говорят, у вас талант. Я на талантах не экономлю.
Так началось дело. С кухни в арендованном доме вдовы, с варенья в чужую тару. Но через два года у него уже был собственный угол на рынке. А потом — лавчонка. Маленькая, под навесом, с вывеской:
"Сладости Абрикосова. Варенье. Мармелад. Пастила. Всё ручной работы."
Благодарю, что дочитали. Ваши лайки помогают развитию канала и радуют автора!