Глава 7. «Я знаю, что это сделала ты!»
Афилиса лишь сжалась, закрывая лицо руками, в её глазах не было слёз. Она не хотела давать Зое удовлетворение от своего страха и боли. Она была сильной. Она всегда была сильной.
Каждый удар был для неё испытанием, но она не собиралась показывать свою слабость. Её внутренний мир был полон надежды, что однажды всё изменится, и она сможет вырваться из этого ада. Афилиса вспомнила о звёздах, о которых говорил Феликс, и о том, как они светят даже в самых тёмных ночах, вспоминала о хороших моментах с Феликсом и о том, что скоро это закончится, что Зоя скоро перестанет её мучить, и всё наладится, — это придавало ей сил.
Но Зоя продолжала, не замечая, что её жертва не реагирует так, как она ожидала. Никаких слёз, никаких криков, никакой покорности. Это только злило её ещё больше. Она была готова сломать девочку, но вместо этого наталкивалась на стену стойкости и непокорности. Афилиса знала, что должна держаться, даже когда всё внутри неё кричало о помощи. Она не могла позволить Зое одержать победу. Каждый удар был напоминанием, что она всё еще здесь, что её дух не сломлен. И хотя в мире Зои не было места для любви и заботы, в её сердечке всё ещё жила надежда на лучшее.
Когда Зоя выплеснула все свои эмоции на девочку, кинув на неё последний брезгливый взгляд, она быстро покинула комнату, оставив Афилису одну. Малышка продолжала сидеть в том же положении, её тело болело, и ей было трудно пошевелиться. Ей хотелось кричать, плакать, но она сдерживала себя. Она знала, что должна быть сильной.
Когда муж вернулся с сыном домой, Зоя не подавала никакого вида, что, что-то произошло. Но Феликс тут же почувствовал, что, что-то не так, и, не раздумывая, кинулся в комнату.
— Стой, Феликс! — закричала Зоя. — Не ходи туда, неблагодарный ребёнок!
Она продолжала кричать, но Феликса было не остановить. Он мчался по лестнице на второй этаж и вбежал в комнату. Увиденное ранило его до глубины души. Он оказался без сил, не в силах сказать что-то или пошевелиться. Перед ним сидела его сестричка — хрупкая, миленькая, нежная. Она выглядела такой маленькой и уязвимой, что он боялся даже подойти ближе, как будто она была перышком, которое могло улететь при малейшем движении.
Афилиса посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было страха, лишь усталость от этой жизни. Её маленькое тело было покрыто проступающими синяками, из некоторых мест сочилась кровь. Феликс почувствовал, как его сердце сжалось от боли, и он не мог поверить, что его сестра подвергалась таким ужасам, а ещё больнее было от осознания, что это сделала его любимая мама.
— Афилиса, — еле выговорил он, подходя ближе. — Что случилось? Почему ты не позвонила мне?
Родители подарили Феликсу на десятилетие телефон. Когда Феликс уходил куда-нибудь, а его сестра оставалась дома, он оставлял телефон дома на всякий случай. Это было нужно для того, чтобы сестра могла позвонить если что то случится или поиграть в игры, чтобы не скучать.
Девочка просто покачала головой, и Феликс увидел, как её губы дрожат, но она не могла произнести ни слова. Он опустился на колени рядом с ней, стараясь не задевать её, и увидел, как она сжимала свои руки, словно искала в них утешение.
— Я тебя защищу, — прошептал он с решимостью. — Мы с тобой справимся. Я не оставлю тебя одну.
Слёзы наворачивались на его глаза, когда он осознал, что она снова страдает. Он аккуратно взял её руку, стараясь быть как можно бережнее, и почувствовал, что она дрожит под его прикосновением.
— Давай я помогу тебе, — сказал он, вставая. — Мы должны вызвать врача.
Афилиса вновь покачала головой, но в её глазах заблестела искорка надежды. Она понимала, что Феликс действительно хочет ей помочь, и это давало ей силы.
— Всё будет хорошо, я обещаю, — уверенно сказал брат, направляясь к двери. Он знал, что не может позволить Зое снова навредить ей, и теперь, когда он узнал правду, он готов был бороться еще больше за свою сестру, как бы трудно это ни было.
Феликс в панике побежал к родителям, чтобы они помогли сестре.
— Мама, Афилисе плохо, ей срочно нужно вызвать врача! — вбегая в гостиную, закричал он, его голос был полон тревоги.
Но Зоя лишь с недовольным выражением лица ответила:
— Она просто упала, Феликс. Не трать зря время.
Слова матери вонзились в сердце Феликса, как нож. Он знал, что это не просто падение, что за состоянием его сестры стоят гораздо более страшные вещи. Он понимал, что сам ещё ребёнок и не знает, что делать в такой ситуации, но его внутренний голос кричал, что он должен действовать. От безысходности его охватила паника, и он почувствовал, как сердце колотится в груди. Он не мог просто сидеть и смотреть, как страдает его сестра.
— Я знаю, что это сделала ты, — произнёс он, его голос стал серьёзным, и он выглядел на пару лет старше. В его словах звучала горечь и обида на мать. — Зачем ты это сделала?
Зоя явно не нравилось, как сын с ней разговаривал. Она сквозь зубы прошипела:
— Это не твое дело! Она сама это заслужила, а ты не лезь куда тебя не просят, иначе будет хуже.
Сын не стал ничего говорить в ответ. В его маленьком, когда-то жизнерадостном сердце, росла ненависть и злость. Не медля ни секунды, он бросился к папе, который был в гараже, и стал просить помощи у него:
— Папа, Афилисе очень больно! Помоги ей, пожалуйста! Она действительно плохо себя чувствует!
Михаил, увидев обеспокоенное лицо сына, сразу же отложил все дела и подошёл к Феликсу.
— Что случилось? Где Афилиса? — спросил он, замечая тревогу в голосе мальчика.
— Не слушай его! — равнодушно сказала Зоя, которая шла вслед за сыном. Она не хотела, чтобы муж знал об этом, боясь, что правда выйдет наружу.
— Папа, пожалуйста, пошли к ней, ей больно, у неё кровь! — снова воскликнул Феликс, почти в слезах.
Не дождавшись ответа, он побежал к сестре. Он быстро зашёл в её комнату и увидел, что девочка всё ещё на том же месте, сгорбившись и дрожащая от жара и от боли. Её лицо было красным, а глаза искали утешения.
— Афилиса, — шептал он, подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь?
Она лишь слабо посмотрела на него, и в её глазах читалась боль и страдание.
— У меня жар, Феликс... — тихо произнесла она, и это было достаточно, чтобы он понял, что дело серьёзное.
Его сердце сжалось от тревоги. Он не собирался оставлять её одну в этом состоянии.
— Я вызову врача, — сказал он, стараясь говорить уверенно, хотя в душе его терзали страх и беспокойство. — Всё будет хорошо, я всё улажу. Ты только держись, я с тобой!
Он быстро вернулся к двери, чтобы позвать папу, но в этот момент в комнату вошла Зоя.
— Что ты делаешь? — вскрикнула она, увидев, что Феликс собирается звать помощь. — Мы не будем вызывать никого!
Феликс не слушал её. Он знал, что должен сделать всё, чтобы помочь Афилисе. Он был готов бороться за её жизнь и здоровье, несмотря на противостояние Зои. У него была одна цель — спасти свою сестру.
В комнату вошёл отец, и увиденное ему явно не понравилось. Его лицо исказилось от гнева, когда он кинул злой взгляд на Зою, от чего она сжалась от страха, понимая, что её действия больше не останутся безнаказанными.
— Дай мне телефон, — велел он грозным голосом своему сыну, а сам подошёл ближе к малышке, осматривая проступающие синяки на её теле. Афилиса напряглась, но отец, заметив её беспокойство, тихо произнёс:
— Не бойся, солнышко. Больше тебя никто не тронет, я обещаю. Всё будет хорошо.
Он сел рядом с ней и осторожно приобнял её за маленькие хрупкие плечики, стараясь передать ей свою поддержку и уверенность. Афилиса почувствовала, как тепло и забота исходят от отца, и это немного успокоило её.
Отец позвонил в скорую, и в скором времени они уже слышали звонок в дверь.
— Феликс, иди открой дверь, — велел он стальным голосом, не отрывая взгляда от дочери. Всё это время он сидел рядом с девочкой, поглаживая её по необычным и мягким волосам, словно пытался успокоить её и показать, что она в безопасности.
Феликс тут же побежал к входной двери, его сердце билось от нетерпения и страха за сестру. Он знал, что они должны помочь ей, и не мог дождаться, когда врачи окажут профессиональную помощь.
— Пойдём, малышка, — сказал Отец, Афилисе. Он аккуратно поднял её на руки, стараясь быть максимально осторожным, чтобы не причинить ей боли. Её маленькое хрупкое тельце казалось таким уязвимым, и он хотел защитить её от всего плохого.
Всё это время жена сидела в углу комнаты, и происходящее явно её раздражало.
— Сиди здесь и не выходи в гостиную, — строго сказал Михаил, бросив сердитый взгляд на жену. — А потом нам нужно серьёзно поговорить.
Зоя почувствовала напряжение и ей стало не по себе. Её муж никогда не разговаривал с ней в таком тоне.
Афилиса, ощущая заботу и поддержку, немного расслабилась, зная, что сейчас рядом с ней находятся те, кто готов её защитить. Она закрыла глаза и позволила себе на мгновение расслабиться, веря, что всё будет хорошо.
В гостиной уже стояли медики, готовые оказать помощь. Феликс, держал сестру за руку, чувствовал, как его решимость росла, а внутри него зарождалась надежда на лучшее, надежда, что теперь папа на его стороне. По крайней мере сейчас они вместе с отцом были готовы бороться за Афилису и сделать всё возможное, чтобы она поправилась.
С того дня отец действительно встал на сторону сына и больше не слушал жену. Зоя же продолжала унижать девочку и наказывать её, пока не видит муж и сын, но старалась больше не поднимать на неё руку.
Глава 8. «Спасибо папа»
Сколько я себя помню, с самых первых дней меня не любили родители. Мама Зоя, ненавидела меня, а папа Михаил, относился ко мне то хорошо, то не очень. Если бы не мама Зоя, он, возможно, смог бы меня полюбить. Но её холод и равнодушие затмевали всё, даже его лучшие намерения. А вот мой братик, Феликс, был единственным, кто по-настоящему меня любил. Он всегда смешил меня, защищал и поддерживал. Он был моим ангелом-хранителем. В самые плохие и тяжёлые дни, когда мне казалось, что мир рушится, он заставлял меня сиять. Его доброта и забота лечили мои душевные раны, от которых мне хотелось кричать. Феликс был олицетворением чего-то тёплого и нежного. Он как-то сказал мне, что когда увидел меня в первый раз, то подумал, что я ангел, спустившийся с небес. Мне нравилось, когда он меня так называл, но в глубине души я не чувствовала себя ангелом. Скорее наоборот — чем-то лишним и ненужным.
Я никогда не понимала, что делаю не так, почему родители не любят меня так, как Феликса. Нет, я не ревновала их к нему и не завидовала. Напротив, видя, как они его любят, мне становилось тепло и хорошо. Я радовалась за своего брата, но при этом ощущала, как будто сама оставалась в тени, незаметной и незначительной. Эти противоречивые чувства терзали меня. Я искала одобрение и любовь, но вместо этого находила только холод и безразличие. Феликс был как свет в тёмном туннеле, который освещал мой путь, и я знала, что с ним я не одна. Он всегда был рядом, готовый поддержать, и это давало мне надежду на лучшее. Надежду на то, что однажды я смогу почувствовать себя любимой и важной, как он.
Но годы шли и становилось все только хуже.
До шести лет я не знала, что мои родители на самом деле не мои. Это осознание пришло в день моего рождения. На улице лежал снег, а квартира была украшена по новогоднему. Я зачарованно смотрела на новогоднюю ёлку: она была такой красивой, светящейся, с множеством разных игрушек и яркой звездой наверху. На кухне мама Зоя что-то готовила, а Феликс с папой пошли в магазин.
— Зоя, — тихим голосом позвала я. Я не могла называть её мамой, да и она как-то раз сказала мне, чтобы я её так не называла.
— Чего тебе? — равнодушно отмахнулась Зоя, нарезая салат.
— А почему у меня никогда не было дня рождения? — с грустью в голосе спросила я. Мой день рождения был на самое Рождество, мне это сказал Феликс, но ни разу меня не поздравляли, кроме него.
— Потому что такие, как ты, не заслуживают его! — резко ответила она, оторвавшись от нарезки и бросив на меня строгий взгляд. — Ты не наша дочь и никогда ей не станешь. И я всё сделаю, чтобы мой муж выкинул тебя из нашего дома.
Она криво улыбнулась, будто злорадствовала надо мной, и, похоже, это и было её истинным намерением. Она снова стала что-то нарезать и, не глядя на меня, произнесла:
— Представляешь, какая ты дрянь, что даже родные родители от тебя отвернулись и выкинули, как грязную ненужную вещь.
Её смех раздался громко и противно, и этот звук напоминал мне какую-то ведьму из мультиков про принцесс. В тот момент мне стало так одиноко и страшно. Я понимала, что Зоя не только не любит меня, но и ненавидит. Её слова резали мою душу, как острый нож, и я не знала, как с этим справиться.
Я помню, как в тот день вся радость от праздника улетучилась. Я смотрела на ёлку, но вместо волшебства видела лишь горечь. Феликс был единственным светом в этом тёмном мире, и я надеялась, что он придёт и всё исправит. Но в глубине души я чувствовала, что эта ночь навсегда изменит моё восприятие семьи и того, что значит быть любимой.
Снег за окном продолжал падать, а внутри меня всё холодело и холодело. Я не знала, как дальше жить с этим знанием, но понимала, что должна быть сильной ради себя и ради Феликса. Он всегда был рядом, и я надеялась, что смогу найти в себе силы, чтобы не сдаваться.
Когда Феликс с папой пришёл домой, меня уже не было в гостиной. Я сидела у себя в комнате возле окна и смотрела на небо, которое было темным, как полотно, усыпанным множеством звёзд. Каждая из них светила так ярко, будто разговаривала со мной, и я лишь улыбалась, наслаждаясь этим зрелищем. Звёзды всегда успокаивали меня.
Я сидела возле окна и сжимая в руках свой кулон, я ощущала, как он стал для меня чем-то большим, чем просто украшением. Я не знала, откуда он у меня, но помнила его с первых дней. Он всегда был со мной, как верный спутник, и поддерживал в трудные моменты. Наверное, это была моя детская фантазия, но мне казалось, что, прикоснувшись к кулону, я ощущала, как из него исходит любовь и сила. Эти ощущения окутывали меня, как мягкое и тёплое одеяло, и все переживания, вся боль, которая меня терзала, тут же уходила.
Фото @reversedcounterart
В этот момент я чувствовала, что звёзды и кулон — это моя защита от всего плохого, что окружало меня. Я смотрела на небо и представляла, как каждая звезда шепчет мне слова поддержки, придавая мне уверенности. Они были моими союзниками в этом мире, полном тьмы и страха. Я мечтала о том, чтобы когда-нибудь покинуть этот дом, где не было любви и заботы, и начать новую жизнь, полную света и тепла. И хотя мне было очень трудно, я знала, что не одна. Феликс всегда был рядом, и в какие-то моменты я чувствовала, что даже звёзды, возможно, понимают мою боль и ждут, когда я смогу вырваться из этой тени.
Мои мысли прервал стук в дверь, от которого я немного напряглась. «А вдруг это Зоя? » — мелькнула мысль.
— Сестренка! — закричал Феликс за дверью. — Можно я зайду? Я кое-что принес тебе.
Последние слова он произнес шёпотом, и я сразу почувствовала, как внутри меня заискрилась надежда. Я открыла дверь, и передо мной стоял мой милый и радостный брат. Его широкая улыбка тут же заставила меня улыбнуться в ответ. Его глаза светились добротой — янтарного оттенка, а на свету они отливали зелёным, казались чем-то волшебным.
Губы Феликса были пухлыми и потеряли свой яркий розовый цвет из за холода, а носик и щеки, наоборот, залились яркой краской от холода. Он стоял в синей шапочке с помпоном, что делало его ещё милее, и в тёплом дутом комбинезоне. Он даже не переоделся, сразу побежал ко мне с довольной улыбкой и чем-то спрятанным за спиной.
Он зашёл ко мне в комнату, всё ещё не показывая, что у него там, держась в интриге.
— Что там, Феликс? — любопытно спросила я у брата. — Ну же, покажи, покажи!
Его глаза сверкнули, и на его лице появилась ещё более радостная улыбка. Он с лёгкостью раскрыл свои объятия, и я заметила, что за его спиной он держал маленькую коробку, обёрнутую в яркую бумагу.
— Это для тебя! — сказал он, не в силах сдержать свою радость. — Я сам выбрал и купил!
Я почувствовала волнение и нетерпение. Этот момент был таким волшебным, что всё вокруг будто замерло. Я с нетерпением ждала, когда он покажет мне свой подарок.
— Давай, не томи! — подбодрила я его, не удерживая улыбку.
Феликс с удовольствием развернул коробку, и внутри я увидела маленький мягкий плед с изображением звёзд. Он был тёплым и уютным, как объятия, которые я так часто искала.
— Я знал, что тебе он понравится! — сказал он с гордостью. — Теперь ты всегда сможешь укутаться в него, когда тебе будет грустно.
Я почувствовала, как сердце наполнилось теплом. Это был не просто плед — это была забота и любовь, которые он вложил в этот подарок. Я обняла Феликса.
— Спасибо, Феликс, — шепнула я.
— Это ещё не всё! — с восторгом произнёс Феликс, доставая из своего дутого комбинезона плюшевого зайчика голубого цвета с красным сердечком в лапках. Его глазки были чёрными, а носик — розовым. Он выглядел невероятно мило и мягко, как будто был создан для того, чтобы приносить радость.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — начала я тихо радоваться, не в силах сдержать эмоции. У меня никогда не было своих игрушек — мы всегда играли в игрушки Феликса, а вот своих у меня не было. Когда я пыталась что-то попросить у Зои, она всегда смотрела на меня жестоким и строгим взглядом, от которого становилось очень страшно. Я просто перестала что-то просить, зная, что мне ничего не купят, и никогда не купят.
— Откуда ты это взял? — с любопытством спросила я, рассматривая зайца.
— Мы с папой решили тебя порадовать и искали что-то для тебя. Я знал, что ты любишь звёзды, поэтому решил взять этот плед, а папа взял зайца, — объяснил Феликс, с гордостью глядя на подарки.
— А Зоя? Она не будет ругаться? — спросила я, боясь, что радость может быть омрачена её гневом.
— Нет, папа с ней поговорит, — уверенно ответил он. Феликс подошёл ко мне, положив руку на плечо. Его взгляд стал тёплым и добрым, и он сказал: — Сестренка, с днём рождения тебя! Я знаю, что тебе плохо с нами, но я буду тебя поддерживать и защищать столько, сколько смогу. А потом мы с тобой поедем учиться, и всё станет намного лучше. Если хочешь, я куплю тебе все игрушки мира, какие ты захочешь, когда разбогатею, или наряды, которые ты захочешь!
Я смотрела на него, не сдерживая улыбку. В этот миг все мои тревоги и страхи словно растаяли. Его слова были как бальзам на мою душу.
— Спасибо большое, Феликс! — сказала я и крепко-крепко обняла его, а он ответил тем же. В душе стало спокойно, как никогда. Феликс всегда лечил мои раны, всегда утешал, поддерживал, заботился и любил. С ним я чувствовала себя защищённой и нужной, и в этот момент я поняла, что, несмотря на всё, что происходило вокруг, у меня есть тот, кто действительно заботится обо мне.
С этим ощущением тепла и любви я смотрела на своего брата и знала, что вместе мы справимся со всеми трудностями.
— Пошли, мама уже накрывает на стол, — сказал Феликс, беря меня за руку.
— Феликс, Зоя сказала, что я не родная сестра и дочь, — вырвалось у меня. Воспоминания о её словах снова ранили меня, и я не могла удержаться от вопросов. Неужели это правда? Неужели я никогда не смогу стать им родной и любимой? — Феликс, это правда?
— Правда, сестричка, — его взгляд наполнился сочувствием. — Но для меня ты стала родной. Не переживай, я всегда буду с тобой.
— А можно я возьму его с собой вниз? — спросила я, глядя на зайчика, который теперь был моей первой и самой любимой игрушкой.
— Конечно, можно! Ты чего, он теперь твой! — ответил Феликс с улыбкой.
Мы спустились на кухню, где родители уже сидели и о чём-то разговаривали. Увидев нас, они тут же замолчали и пристально смотрели. Отец встретил нас с теплом, а Зоя — с раздражением.
Феликс сел рядом с мамой, уступив мне место рядом с отцом, зная, что сидеть с Зоей мне совсем не хотелось.
— Что ж, я, конечно, думала, что мы поужинаем втроём, но ладно, — произнесла Зоя, глядя на меня с презрением и отвращением, явно намекая, что я тут лишняя. Я старалась не обращать на это внимания и обнимала своего зайца.
— Зоя, перестань! — грубым тоном сказал отец. — Мы семья и должны ужинать все вместе, тем более сегодня у нас целых два праздника.
— Как это два? — спросила Зоя, явно волнуюсь, не желая, чтобы меня поздравляли.
— Сегодня день рождения нашей дочери, — произнёс отец с нежностью, обнимая меня за плечо. — Сегодня нашей Афилисе исполнилось 6 лет. А ты знала, милая, — он посмотрел на меня тёплым взглядом, — что ты у нас появилась в самый праздник, в день Рождества?
— Ага, и испортила нам жизнь! — пробурчала Зоя себе под нос.
Отец кинул на неё строгий взгляд и продолжил говорить мне:
— Ты — наше счастье, Афилиса. Мы все вместе всегда будем рядом, чтобы поддерживать и защищать тебя.
Я почувствовала, как в груди разливается тепло от его слов. Несмотря на холодное отношение Зои, в этот момент я осознала, что у меня есть поддержка, и это придавало мне сил. Я крепче сжала зайца и улыбнулась Феликсу, который смотрел на меня с гордостью и любовью. Отец действительно изменился с того дня, когда Зоя решила проучить меня за то, что я ушла из дома ночью и взяла с собой Феликса, как она считала. Теперь отец начал защищать меня перед Зоей, уделял мне внимание и поддерживал, хотя в моей сердце всё ещё оставались тени неуверенности и недоверие.
Когда мы поужинали, Феликс проводил меня до комнаты.
— Спокойной ночи, сестричка, — сказал он, поцеловав меня в лоб и потрепав по волосам.
— И тебе спокойной ночи, братик, — ответила я, и мы обменялись тёплыми улыбками, прежде чем разойтись по своим комнатам.
В моей комнате не было ничего особенного. Наверное, это была самая худшая комната в доме, но мне было всё равно. Она была не очень большой, в ней стояли кровать, шкаф с тумбочкой и моё любимое окно, из которого я любила смотреть на звёзды. Каждый раз, глядя на них, я загадывала желание, чтобы Зоя полюбила меня и чтобы мама с папой приняли меня. Но этого не происходило. Хотя папа и стал лучше ко мне относиться, я всё равно замечала в его глазах, что он не чувствует во мне родную дочь, а видит просто девочку, за которой нужно присматривать и нести ответственность.
Я села возле окна и облокотилась на подоконник, смотря на звёзды. Интересно, кто мои настоящие родители, как они выглядят и почему решили оставить меня в этой семье. Сегодня я решила загадать желание о своих родных родителях.
Я хочу увидеть их, узнать о них, а если они меня любят, то хочу, чтобы они забрали меня отсюда. Хочу, чтобы моя мама пожалела меня, обняла и поцеловала. А папа, чтобы играл со мной в игры и покупал игрушки. Хочу гулять с ними и праздновать праздники.
Хочу, чтобы у меня была семья, которая будет любить меня несмотря ни на что, независимо от того, какая я. Мамочка, если ты меня слышишь, пожалуйста, забери меня отсюда. Мне здесь плохо и одиноко.
Мне хотелось плакать, хотелось кричать, как же так, почему меня бросили? Неужели я им не нужна? Я ведь их родная дочка, почему?
Вдруг одна звезда мне моргнула, будто услышала то, о чём я просила. Это мгновение стало для меня особенным — я почувствовала, что, возможно, кто-то всё же слышит мои мечты и боли. Я уставилась на неё, как будто искала в её свете утешение и надежду.
Словно в ответ на мои мысли, звёзды начали мерцать ярче. Я мечтала о том, чтобы однажды все эти желания стали реальностью. Хотя в глубине души мне было страшно, я продолжала надеяться на чудо, веря, что моя жизнь может измениться.
Кто-то постучал в дверь, и от этого звука я вздрогнула. По спине пробежала дрожь. Это точно был не Феликс. Неужели Зоя? Мне стало страшно, руки и ноги стали ватными, а в голове закружились беспокойные мысли одна за другой. Собравшись с силами, я осторожно и неслышно подошла к двери и немного приоткрыла её. На пороге стоял Михаил.
— Я тебя не разбудил, солнышко? — ласково произнёс он.
— Нет, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
— Можно с тобой поговорить? — спросил он, и я дала ему пройти. Зайдя в комнату, он сел на кровать и пригласил меня сесть рядом.
Я всё ещё не понимала, что происходит, и страх с волнением не покидали меня. Плохие мысли лезли в голову, а ноги продолжали оставаться ватными. Я села рядом с ним, а он смотрел на меня ласковым взглядом и начал говорить.
— Афилиса, я знаю, что тебе нелегко с нами, — произнёс он, немного остановившись, будто подбирая нужные слова. — Знаю, что мама Зоя поступала с тобой неправильно. Надеюсь, ты сможешь нас с ней простить. Я раньше верил ей и совсем не замечал, как тебе было плохо, солнышко, но теперь всё будет по-другому. Я не дам обижать тебя больше никому и сам не обижу. Если мама что-то тебе сделает, то сразу говори мне, не бойся её, поняла?
Слова Михаила, полные заботы и поддержки, словно обволакивали меня теплом. Я почувствовала, как в душе зажигается маленький огонёк надежды. Он говорил о том, что готов защитить меня, и это придавало сил. Несмотря на всю мою тревогу, я понимала, что в этом мире есть хотя бы один человек, кто готов меня слышать и поддерживать.
— Я поняла, — тихо ответила я, стараясь не подавать вида, насколько мне важны его слова.
— Я обещаю, что всё будет хорошо, — добавил он, и в его голосе звучала искренность. — Ты не одна, и я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе.
Я посмотрела ему в глаза и увидела там искреннюю заботу. Это было важно для меня, и я почувствовала, как на душе становится легче. Возможно, всё не так уж плохо, как казалось. Может быть, с его поддержкой и поддержкой Феликса я смогу пережить все трудности и наконец найти своё место в этой семье.
— Спасибо, папа, — прошептала я, и в этот момент мне стало немного легче на сердце.
Он обнял меня, поглаживая по голове, и в этот момент я заметила, что всё это время за нами наблюдала Зоя. Но мне стало уже всё равно. Я теперь не одна, и у меня есть тот, кто защитит меня перед ней. Наши взгляды встретились, и она тут же исчезла.
— Ложись спать, доченька, — сказал Михаил. Я легла на кровать, а он укрыл меня одеялом и поцеловал в лоб, после чего вышел из комнаты.
На душе расцвели новые цветы надежды, полные сил и жизни. Я ощущала прилив энергии и радости. Недавно мне хотелось кричать от горя, а сейчас хотелось кричать от радости, прыгать на кровати до потолка и смеяться. Неужели всё будет хорошо? Неужели меня здесь примут? Я уснула довольной и счастливой, но в глубине души меня терзали сомнения: надолго ли протянется моё счастье?
Глава 9. «Скоро я сама стану звёздочкой»
На следующий день папа Миша взял меня и Феликса в зоопарк, и это стало самым счастливым воспоминанием в моей жизни. Мы ходили по разным тропинкам, разглядывая животных, и я чувствовала, как вокруг меня растёт атмосфера радости и веселья.
Сначала мы подошли к вольеру с обезьянами — они скакали, играли друг с другом, и я не могла сдержать смех, наблюдая за их проделками. Феликс тоже смеялся, а Михаил с улыбкой комментировал, как похожи они на нас, когда мы играем.
— Смотри, как они забавные! — воскликнул Феликс, указывая на одну обезьяну, которая пыталась сдуть с себя листья, как будто это было что-то важное.
Затем мы направились к вольеру с жирафами. Их длинные шеи и грациозные движения завораживали. Я была в восторге, когда один из жирафов наклонил голову к нам, словно искал общения.
— Ты видишь, как они добрые? — спросил Михаил, наблюдая за моим восторгом.
— Да, такие же, как Феликс, — сказала я с улыбкой, толкнув Феликса в бок, а отец рассмеялся.
Мы продолжали гулять по зоопарку, останавливаясь у различных вольеров, где я могла увидеть львов, пингвинов и даже экзотических птиц. Каждое новое животное вызывало у меня восторг.
Когда мы наконец сели на скамейку, наслаждаясь мороженым, я не могла не улыбаться. Я смотрела на Феликса и Михаила и мечтала о том, чтобы такие дни продолжались всегда, чтобы в сердце не угасала надежда, а вместо этого расцветали новые цветы радости и любви. Потом папа отвёл нас на аттракционы, и это было просто незабываемо! Я никогда не каталась на них и вообще не была в зоопарке, поэтому для меня всё это стало настоящим открытием.
Первым делом мы подошли к карусели. Я с восторгом смотрела на яркие лошади, которые кружились в ритме весёлой музыки. Феликс предложил мне сесть рядом с ним, и, не раздумывая, я согласилась. Как только карусель начала двигаться, ветер развевал мои волосы, и я чувствовала себя, будто лечу в сказку. Я смеялась, когда лошади поднимались вверх и вниз, и это было так весело!
После карусели мы направились к более захватывающим аттракционам. Американские горки выглядели устрашающе, но Феликс с Михаилом уверяли, что это очень весело. Я немного нервничала, но их поддержка придавала мне смелости. Когда мы сели в вагончик и начали подниматься на высоту, в животе закололо от волнения. А когда мы стремительно полетели вниз, я закричала от восторга! Это было невероятно!
Каждый аттракцион приносил новые эмоции — от смеха до восторга. Я не могла поверить, что так много радости может быть в одном дне. С каждым моментом я чувствовала, как между нами с Феликсом и Михаилом укрепляются узы. Мы смеялись, делились впечатлениями и просто наслаждались временем, проведённым вместе.
В тот день я поняла, что счастье — это не только в волшебных моментах, но и в том, что рядом есть любимые люди, которые поддерживают и заботятся о тебе. Я запомню этот день навсегда как один из самых ярких и счастливых моментов в своей жизни.
Вернувшись домой к вечеру, мы были уставшие, но счастливые. Больше всех радовалась я – этот день стал для меня лучшим.
Зоя молча смотрела на меня с ненавистью, но как только встретила сердитый взгляд Михаила, тут же отвернулась и ушла на кухню. Я не жалела ничего плохого ей, наоборот, хотела подружиться, несмотря на то, что она сделала. Но, видимо, для этого нужно было ещё время. Со временем, я верила, всё наладится.
Мы поужинали, и я пошла с Феликсом в его комнату, чтобы поделиться впечатлениями от сегодняшнего дня. Я рассказывала ему, как мне понравились животные в зоопарке, какие забавные были обезьяны и грациозные жирафы. А потом с восторгом описывала ощущения от катания на аттракционах – страх, волнение и, в конце концов, восторг. Феликс слушал меня с улыбкой, радуясь моему счастью.
– Я так рад, что тебе понравилось в зоопарке и на аттракционах! Особенно рад, что мы сходили туда вместе с папой. – сказал он. – Это ведь твоя первая поездка, теперь у тебя есть столько новых ярких воспоминаний!
Я кивнула, не в силах сдержать улыбку. Мне было так хорошо в тот момент, что я даже забыла обо всех своих прошлых переживаниях. Феликс обнял меня, и мы просидели так ещё долго, делясь впечатлениями и мечтая о будущих совместных приключениях.
Вернувшись в свою комнату я побежала к окну. Сегодня на небе было очень много звёзд будто они все собрались послушать о сегодняшнем дне я стала с ними делится впечатлениями и попросила чтобы таких дней было больше. «спасибо звездочки» сказала я шёпотом и легла спать обняв зайца.
Через неделю папа уехал по работе в другой город. Когда я узнала об этом, мне стало страшно, что Зоя может начать ко мне плохо относиться. Но папа сказал, чтобы я звонила ему в любом случае и всё рассказывала. Феликс тоже почти не отходил от меня, и я немного успокоилась.
Но ночью, когда я и Феликс уже пошли по комнатам спать, ко мне зашла Зоя.
— Афилиса, — отстранённым голосом позвала она меня. Услышав её голос, я тут же проснулась и вжалась в кровать от страха.
— Что случилось? — спросила я.
— Мне нужна помощь, сходи на улицу и забери от туда мои очки. Я совсем ничего не вижу, они лежат на столике в беседке, — сказала она, но в её голосе я не могла уловить правду. Однако я согласилась.
На мне была не очень тёплая пижама, поэтому я решила надеть куртку и ботинки. Когда я вышла на улицу, мысль, что она надо мной издевается, не покидала меня. Мне казалось, что она соврала, но я всё равно продолжала искать эти очки, которых, как оказалось, нигде не было.
На улице было очень холодно. Снег, как белоснежное покрывало, укрыл землю, а морозный ветер пронизывал до костей. Я стояла перед дверью, пытаясь открыть её, но она не поддавалась. Я звонила в звонок, но он молчал, словно Зоя заранее отключила его, чтобы не слышать моих призывов. Стучала в дверь, но в ответ — лишь глухое молчание. В этот момент я поняла, что она действительно хотела, чтобы я осталась здесь, на улице, как ненужный котёнок или собака.
Обида накатила волной, и я не смогла сдержать слёз. Они обжигали мои щёки, словно мороз, проникающий в самую душу. Я продолжала стучать, но ответом мне была лишь тишина. Холод становился всё более невыносимым, руки и ноги замерзали, а слёзы, как маленькие ледяные капли, скатывались по лицу. Внутри меня разрасталось чувство одиночества и брошенности. Неужели Зоя действительно хочет, чтобы я замёрзла здесь? Где же Феликс? Почему он не ищет меня? Я надеялась, что кто-то услышит мои крики, но вокруг царила лишь тишина, нарушаемая свистом ветра.
Я понимала, что никто мне не откроет, и оставалось лишь ждать утра. Я зашла в гараж, но там было так же холодно, только снега не было. В гараже лежали папины вещи и инструменты, стул стоял одинаково в глубине гаража, машины здесь не было, папа уехал на ней. Я не знала, как включить свет. Морозный сквозняк обдувал меня, и становилось всё холоднее. Я терла маленькие ручки друг о друга, переставляла с ноги на ногу в надежде немного согреться, но пронизывающий ветер пробирал до самых костей.
Не знаю, сколько времени я так простояла, но мне казалось, что я не чувствую ни ног, ни рук, ничего. Возле дверей в гараж лежал какой-то мягкий коврик. Я взяла его и ушла в самый угол гаража, подальше от сквозняка. Свернувшись в клубочек, я накрылась этим ковриком, но это не помогало — пол был очень холодным, а ветер продолжал обдувать меня. Я не знала, проснусь ли я утром, не замёрзну ли до утра.
Паника, страх, обида — все эти эмоции уже ушли, и вместо них осталась пустота. Я вспомнила, как мы ходили в зоопарк, как смеялись и катались на аттракционах. Вспоминала своего зайчика, который лежал сейчас у меня на кровати и ждал меня, свой плед с звездочками — как бы сейчас хотелось укутаться в него. Неужели звёзды не услышали меня? Я так хотела увидеть своих настоящих родителей, свою маму и папу — какими же они были? Но, наверное, это всё.
Вдруг мне пришла в голову мысль: возможно, скоро я сама стану звёздочкой и буду светить ярко-ярко, помогая всем, кто будет просить у меня помощи. Я старалась быстрее уснуть, чтобы мой сон забрал меня к остальным звёздам.
Но вдруг что-то стало сильно светить, так ярко, что осветило весь гараж, будто само солнце было внутри него. Я не понимала, откуда этот свет, но затем осознала — это мой кулон. Он светил ярче звёзд, ярче солнца и луны. Я никогда не видела ничего подобного и не могла поверить, что это чудо происходит прямо сейчас. Я взяла кулон в руки, и из него тут же стали выходить миллиарды маленьких светящихся частиц, похожих на звёзды размером с песчинку. Они заполнили всё пространство, светя так ярко, отдавая золотыми и синими оттенками.
Я смотрела на всё происходящее заворожёнными глазами. Это был момент, который я никогда не забуду. Каждая частица, словно живая, кружила вокруг меня, и в этот миг я почувствовала, что не одна. Я закрыла глаза и почувствовала себя, как будто парила среди звёзд, и в этом свете я нашла утешение и силу, чтобы пережить всё, что ждёт впереди. Эти светящиеся частички укутали меня, словно вуалью, и из них стало исходить тепло, будто я сидела возле камина. Я стояла там, окружённая этим волшебным светом, и почувствовала, как он наполняет меня теплом и спокойствием. Неужели меня действительно услышали? Неужели мне помогли? Я больше не замёрзну и смогу проснуться утром!
Я снова легла, но уже на коврик, который теперь казался мягким и уютным. Мне было так тепло, что я не могла не улыбнуться. Завтра Феликс найдёт меня, и я всё расскажу ему — о том, как я искала Зоины очки, о том, как оказалась на улице и о том, как этот кулон стал моим спасением. Я расскажу папе о своих переживаниях и о том, как мне хотелось, чтобы он был рядом.
Свет вокруг меня продолжал мерцать, и я чувствовала, как каждая звёздочка словно обнимает меня, даря уверенность и надежду. В этом свете я поняла, что никогда не одна, что есть силы, которые всегда будут охранять и поддерживать меня. Я закрыла глаза, и сон, окутанный теплом и светом, быстро пришёл ко мне. Эта ночь была особенной, полной волшебства и покоя. Я знала, что утро принесёт новую надежду и возможность для изменений. Я буду сильной, несмотря на всё, что произошло, и с каждым днём буду двигаться вперёд, к новому, светлому будущему.
На утро меня действительно нашёл Феликс. Он был очень взволнован и потерян, не понимая, что я здесь делаю и сколько времени провела на улице. Он будил меня, но волшебство дало мне такой крепкий и тёплый сон, что не хотелось просыпаться.
— Афилиса, проснись, ну же, проснись! — кричал он, толкая меня в бок, чтобы разбудить. На его глазах появились слёзы. — Пожалуйста, проснись, ну же, давай!
Едва я услышала сквозь сон его голос, как тут же открыла глаза.
— Ты живая! — крикнул Феликс, увидев, как я потираю сонные глаза. Он резко поднял меня и крепко обнял, как только хватило сил. Уткнувшись мне в шею, он начал всхлипывать. — Ты проснулась, сестра! Я так боялся, что ты не проснёшься.
Я гладила его по волосам, улыбаясь. Не знаю, почему, но на душе было радостно. Я не думала о том, что сделала Зоя, мне было всё равно — самое главное, что я жива, а рядом мой любимый братик.
— Почему ты здесь? — он резко отстранился от меня так же, как и обнял, его руки были на моих плечах. — Афилиса, не молчи! Почему ты здесь? Ты спала здесь всю ночь, что произошло? — он сильно волновался, его голос дрожал, а слёзы одна за другой скатывались по его щекам.
— Феликс, всё хорошо, не волнуйся, — я вытерла его слёзы с щёк. — Твоя мама вчера пришла ко мне в комнату и попросила помочь.
Я начала рассказывать всё, что произошло вчера, и его лицо тут же потемнело, сначала от огорчения, а потом стало злым. Я видела, как внутри него бушуют эмоции, и понимала, что он сильно переживает за меня.
— Она снова что-то замышляет, да? — спросил он, сжимая кулаки. — Почему она не может просто оставить тебя в покое?
Я чувствовала его гнев и понимала, что он искренне беспокоится.
— Я не знаю, Феликс, — ответила я, стараясь успокоить его. — Я не хочу, чтобы ты переживал из-за неё. Главное, что я здесь, и я в порядке.
Феликс посмотрел на меня, его глаза наполнились решимостью.
— Я не позволю ей причинить тебе вред, — сказал он твёрдо. — Пошли! Мы должны всё расскажем папе. Я буду рядом, чтобы она не натворила чего-нибудь еще.
Он взял меня за руку и повёл домой. Зайдя в дом, я почувствовала, как напряжение нарастает, когда Зоя появилась позади нас, будто вынырнув из-под земли. Мы с Феликсом обернулись и посмотрели друг на друга, понимая, что ситуация накаляется. Зоя стояла в домашнем чёрном атласном халате, а её волосы были затянуты в высокий хвост. Выражение её лица было разочарованным, и я заметила, что она явно не ожидала, что я выдержу холод и вернусь.