Небольшое пояснение
Знаете ли вы, что большинство патриотических произведений китайских писателей было навеяно российской героической прозой, романами строителей развитого социализма и коммунизма. Многие наши произведения, такие как «Закалялась сталь», переведены на китайский и взрастили целую плеяду самых популярных современных писателей КНР. Советские писатели стали учителями для тех, чья страна сегодня вдохновленно идет вперед, вооруженная идеями общественного блага, добра и справедливости.
В одну из моих первых поездок в Китай, в Харбине было сильное наводнение, большие военные силы были брошены на строительство дамб. Были и пострадавшие, и те, кого удалось спасти. И все это транслировали в прямом эфире по всем каналам. Более миллиарда населения смотрело, как весь Китай, сплотившись, побеждает неуправляемую стихию, сочувствовало, сопереживало происходящему. Многие сами готовы были ринуться на подвиг.
Это было мощно и захватывающе.
Сила журналиста и писателя в правде жизни, в отражении общих раздумий и переживаний, в поиске ответов на вопросы, которые затрагивают людей.
Вот так и Канэто Минору, скромный японский учитель, посещая нашу страну, размышляет над тем, что узнал, с чем столкнулся и под впечатлением увиденного начинает создавать повести. Об отце – бывшем советским военнопленном, об острове Русском. Сейчас, когда я повторно редактирую одну из них, то заново переживаю радость общения с нашими японскими друзьями. Это простые, без налета высокомерия, и уважительные люди. Внимательные и в то же время полные собственного достоинства. Чем хороша народная дипломатия, так это тем, что мы в равной степени черпаем друг от друга и чему-то учимся. Взаимно обогащаемся в самой приятной неформальной обстановке. А в это время у каждого их нас идет свой поиск и внутренняя работа.
Для меня небольшая редакторская правка стала очень приятной встречей, воспоминанием, которое украшает жизнь, наполняет смыслом. Спасибо автору!
Автор Канэто Минору
Волнует ли вас вопрос выбора, который делает человек в важный для него момент жизни? За несколько дней пребывания в России японскому гостю – господину Намбу, живо интересующемуся историей и сутью человеческого поступка, показалось, что он преодолел не только расстояние между двумя странами, но и побывал в далёком прошлом.
…Среди берез – здание завода «Стрела». Служащие предприятия встречали гостей, распахнув двери, и журналист газеты «Нихонкай» («Японское море») увидел за ними выстроенные в ряд самолёты. Они не были похожи на те, которые изготавливаются на головном заводе в Арсеньеве. Один из истребителей особенно привлёк внимание Намбу Кэйсукэ. На зелёном корпусе, который Намбу уже где-то видел, был нарисован яркий красный круг. «Может быть, это и есть истребитель «Ноль», учитель?» – обратился Намбу к господину Огава, стоявшему неподалеку.
Руководитель делегации Общества дружбы Тояма–Россия и ее председатель господин Огава прибыл в Россию, чтобы принять участие в симпозиуме по проблемам окружающей среды. Симпозиум проходил в Арсеньеве, знаменитом своим градообразующим заводом «Прогресс», где производят самые современные вертолеты. Огава сан попросил Намбу сопровождать его, поскольку тот владел стоящими на повестке дня экологическими проблемами.
«Да, действительно, это корабельный истребитель «ноль» или «зеро» (японский легкий палубный истребитель времен Второй мировой войны – от ред.), – ответил господин Огава, который родился ещё до войны и был значительно старше Намбу. Его молодой друг-журналист появился на свет спустя 25 лет после ее окончания. «Однако, почему «зеро» находится в таком месте?» – подумал Огава, недоумевая.
Николай Морозов, инженер, который руководил работами по восстановлению старых самолётов, объяснил через переводчицу Марину, что компания «Стрела» отделилась от завода производству новых вертолетов в Арсеньеве и в последнее время ведёт восстановление старых истребителей. Деньги за эту работу ей платили иностранные компании.
Николай с гордостью добавил, что «Стрела» обладает технологией восстановления самолётов даже из обломков: «Этот самолёт был восстановлен из корпуса истребителя, сделавшего вынужденную посадку, поэтому он почти полностью сохранил свой внешний облик».
Судьба истребителя «зеро», находившегося на этом таёжном заводе, была весьма трагичной. В августе 1945 года, непосредственно перед окончанием войны между Японией и Америкой, один военный самолёт, перелетевший через море, сделал вынужденную посадку на острове Русский. Красная Армия реквизировала сильно разбитый корпус самолёта, и он долго пролежал на складе. Когда бюджет армии сильно сократился, самолёт продали компании «Стрела». О дальнейшей судьбе пилота и о том, откуда самолёт прилетел, инженер ничего не знал.
Посещение компании «Стрела» было включено в программу пребывания японской делегации и по времени было намечено за день до проведения симпозиума. Четверо других делегатов решили посмотреть богатую природу края, поэтому только господин Огава и журналист Намбу были в числе посетивших это предприятие.
«Может, госпожа Бабейкова что-нибудь знает о судьбе лётчика?», – предположил Намбу, вспомнив о женщине из группы организаторов симпозиума, которая была одного возраста с господином Огава.
На заводе в ряд стояли и другие иностранные самолёты. Их восстановление было почти завершено. Служащие завода вместе с инженером были довольны проделанной работой и великодушно разрешили сфотографировать самолёт «зеро» и осмотреть кабину пилота, из которой велось управление. Она была узкой и неудобной даже по сравнению с обычными автомобилями. Огава сан не стал подниматься наверх и осматривал самолёт, оставаясь внизу.
«Была ли это специальная операция по атаке военными самолётами именно Приморского края?» – спросил Намбу господина Огава, спускаясь по стремянке из кабины управления, «Тогда было время суровой борьбы с Америкой, возможно было и такое военное подразделение, которое невзирая на главного противника в лице США, атаковало и Приморье» – продолжал рассуждать журналист.
«Да, я спрошу госпожу Бабейкову об этом факте!» – воодушевился он, подумав, что не может ограничиться простой благодарностью, увидев «зеро» в таком месте.
Лицо Огава сан показывало, что пора бы вернуться к работе.
… Начальник Намбу не был восторге от его решения ехать в Россию на симпозиум. Сказал, не время интересоваться окружающей средой. Намбу рассудил, что видимо, он опасается за него, ведь он едет в другую страну, в незнакомое место. В конце концов, журналист написал заявление на отпуск и сел в самолёт, с надеждой на появление новых тем для его материалов. Однако эта открывшаяся еще до начала проведения симпозиума история с самолётом «зеро» полностью его захватила. И теперь Намбу с нетерпением ожидал встречи с госпожой Бабейковой, надеясь, что та прольет свет на судьбу летчика истребителя.
Во время завтрака в гостинице Намбу упомянул об истребителе бывших морских сил Японии и отметил – четверо других участников делегации не были так удивлены, как он. Все они были гораздо старше Намбу и даже старше господина Огава. Такое впечатление, что они просто не поверили его словам.
Дворец культуры, в котором должен был проходить симпозиум, поразил своим великолепием. Намбу отметил про себя, что организаторы проявили большое усердие. Группа участников, возглавляемая Огава сан, из гостиницы отправилась на мероприятие пешком, поскольку дворей находился поблизости.
Госпожа Бабейкова ожидала группу в вестибюле, и Намбу не терпелось немедленно расспросить её о самолёте. Но поскольку подходящий момент так и не наступил, он решил отложить этот вопрос до окончания симпозиума.
После пленума Огава сан должен был сделать свой доклад, планировалось и его обсуждение. Перед заседанием японцам представили нового человека – Сергея Алексеевича, который должен был работать в роли переводчика. Намбу изумился, увидев, что этот человек, казавшийся лет на десять старше господина Огава, тоже был японцем. «Добро пожаловать в Арсеньев, куда вы приехали, несмотря на огромное расстояние! Как вам понравился этот город?» – обратился тот к японским друзьям без малейшего акцента.
Все ещё больше убедились, что он был их соотечественником.
«Простите за беспокойство, Вы – японец?» – спросил господин Огава. «Да, я родился в префектуре Коти», – ответил мужчина. Огава, не показывая удивления, поклонился. В душе Намбу возникло волнение: «Почему этот пожилой человек, родившийся в префектуре Коти, при знакомстве назвал себя иностранным именем и выступает в далекой от Японии стране в роли переводчика?»
«Сегодня у нас будет важное совещание, поэтому мы попросили именно Сергея Алексеевича помочь нам», – объяснила госпожа Бабейкова. Переводчица Марина ни без смущения перевела ее слова.
Сцена зала, вмещавшего в себя человек пятьсот, была украшена лозунгом «Японское море – море дружбы». Многие гости приехали из зарубежных стран. Звучали доклады. В наушниках слышен был только не очень понятный перевод на английском языке, поэтому Сергей Алексеевич находился рядом с господином Огава и тихо переводил русскую речь на японский язык.
…Совещание представителей пяти прибрежных стран Японского моря проходило в отдельной комнате. «Ну, наконец-то, началось главное!» – сказал Огава, присаживаясь на свое место и внутренне собираясь с мыслями. Он привык выступать перед людьми, но на международном симпозиуме он чувствовал себя несколько напряжённо. Намбу мысленно пожелал ему успеха.
Огава сан сделал доклад о загрязнении окружающей среды и о способах по устранению этой проблемы. Его доклад сразу переводили представителям других стран. Сергей Алексеевич одновременно переводил и доклады, и обмен мнениями российских и японских участников симпозиума.
Намбу тщательно записывал в тетрадь всё, что происходило на этой важной встрече, чтобы потом можно было все восстановить до мельчайших подробностей. Он подумал, что Марина, в отличие от Сергея Алексеевича, не может так качественно переводить доклады на японский язык, несмотря на то, что она окончила университет и готовилась стать переводчиком.
Находясь рядом с Намбу, Марина пристально смотрела на Сергея Алексеевича, наблюдая, как он переводит. Во время совещания у Намбу не было времени поговорить с ней, но в перерыве он все-таки спросил, почему она не переводит.
«Трудно, не могу так хорошо, как надо», – честно ответила девушка. «Тогда почему Сергей Алексеевич находится здесь, он что – житель этого города?» – спросил ее Намбу. Марина не смогла дать ответ на его вопрос.
«Он же – японец. Вы о нём что-нибудь знаете?» – настойчиво расспрашивал Намбу. «Нет, ничего не знаю», – ответила Марина, не понимая, почему он так интересуется.
«Всё- таки надо разузнать об этом у госпожи Бабейковой», – подумал любознательный журналист.
Совещание закончилось, наступило время для подведения итогов. Неожиданно председатель собрания вызвал на сцену Огава сан. Видно было, что тот сначала немного растерялся, но быстро взял себя в руки. В заключительном слове он подчеркнул важность совместных действий по защите окружающей среды, по расследованию причин возникновения проблемы. Предложил призвать к ответственности людей, которые нарушают экологию. Совместными усилиями очистить морское побережье от грязи.
В зале раздались бурные аплодисменты.
После выступления Огава сан подошел к Сергею Алексеевичу и, взяв за руку, выразил ему слова искренней благодарности: «Я справился с докладом, благодаря Вам!» Сергей Алексеевич улыбкой улыбнулся и кивнул в ответ.
В музыкальном зале начался приём: был накрыт стол, на сцене выступали местные ансамбли.
«Настало время для показа художественной самодеятельности города, давай наслаждаться», – сказал Огава сан, и в его словах чувствовалось удовлетворение от того, что все важное было уже позади и хорошо завершилось.
Но Намбу так не казалось, он даже не хотел есть, его мучали вопросы. К ним подошла госпожа Бабейкова с Сергеем Алексеевичем. Она поблагодарила Огава сан за доклад, Сергей Алексеевич перевёл её слова.
– Сергей сан, а как Вас зовут по-японски?
– Японское имя? – переспросил Сергей Алексеевич, – Меня зовут Кобаяси.
– Господин Кобаяси, ваш вклад в проведение симпозиума был очень значительным!
Огава сан ещё раз поблагодарил Сергея Алексеевича. Намбу решил до поры до времени больше не задавать лишних вопросов о прошлом переводчика, но после ужина осмелел и решил продолжить разговор.
«Вчера во время посещения завода я осматривал старый истребитель. Мне сообщили, что он прилетел из Японии. Вы что-нибудь знаете об этом?» – спросил он, обращаясь к Кобаяси.
Господин Кобаяси с отстранённым видом перевел то, что говорил Намбу, но, осознав смысл вопроса, изобразил явное удивление. Намбу расслышал произнесенное по-русски «камикадзе», когда госпожа Бабейкова рассказывала, что она даже видела тот самолёт, когда была ребенком.
«Камикадзе, так все называли пилотов этих японских истребителей, но неизвестно, действительно ли этот тоже относился к штурмовому отряду смертников», – пояснила она.
Намбу обратился к Сергею Алексеевичу: «Пожалуйста, попросите её рассказать об этом более подробно».
«Вы – корреспондент газеты? Вы хотите об этом написать статью?» – уточнил Кобаяси, явно нервничая.
Намбу такую статью не планировал, но столкнувшись с этой темой, он допускал важность того, чтобы начать говорить на такие серьёзные темы сейчас, спустя более полвека после окончания войны. Люди должны оглядываться на прошлое и не должны забывать уроков истории.
Но было сомнение: имеет ли он право писать на такие темы как тот, кто родился спустя несколько десятков лет после войны? Он ещё не решил это для себя.
«Господин Кобаяси, как долго вы работаете в Союзе культуры?» – поинтересовался господин Огава.
«Сейчас я живу на пенсию, иногда только помогаю. Уже 31 год работаю с госпожой Бабейковой. В последнее время число японцев, приезжающих сюда, увеличилось, и я стал довольно занятым. Очень счастлив, что всегда могу им помочь, как сегодня».
Огава поклонился и поблагодарил собеседника. Кобаяси после ответного поклона удалился.
– Он – бывший военнопленный, не правда ли? – предположил Намбу после того, как Кобаяси исчез из виду.
– Несомненно, так.
– Почему он остается в этой стране?
– В жизни ещё и не такое бывает!
– Означает ли это, что нельзя ворошить прошлое?
Огава молча кивнул головой.
– Я о том истребителе «ноль»? Не сфабриковала же компания свой миф об этом самолёте?
…На следующий день членам делегации предложили посмотреть достопримечательности края.
– Можем ли мы посетить Русский остров перед возвращением на Родину? – спросил Намбу.
– Это тот остров, где приземлился истребитель «ноль?» – уточнил кто-то из группы.
Это потребовало изменения программы пребывания, и Огава сан беспокоился, что другие члены группы могут выразить недовольство. Намбу же размышлял, как уговорить госпожу Бабейкову посетить Русский остров вместе с Сергеем Алексеевичем. Но в назначенное время та явилась на экскурсию с переводчицей Мариной. И Намбу не на шутку заинтригован, почему на этот раз не пришёл Кобаяси…
Через 3 часа автобус был уже во Владивостоке, затем путешественники на маленьком катере достигли берега Русского острова. Во времена Советского Союза на острове было расположено много воинских частей, и въезд туда гражданским лицам был запрещён, но после распада Советского Союза военные учреждения были проданы и перестроены для отдыхающих. На острове даже был восстановлен мужской монастырь.
Реальную цель этой поездки на Русский знали только трое. Другим же назвали причину изменения программы пребывания, сославшись на желание японских гостей посетить монастырь и познакомиться с богатой природой острова.
Из-за плохих дорог автобус раскачивало из стороны в сторону. Когда он свернул с главной дороги вдоль моря вглубь острова, взору открылась широкая равнина. Автобус остановился, и все вышли, госпожа Бабейкова рукой показала, как в военное время, в каком направлении по отношению к полю, летел японский «камикадзе». На лице Марины, переводившей ее, отразилось большое удивление.
– Я была ребёнком, когда это случилось, но помню, что это было примерно в полдень, в хорошую летнюю погоду. В городе тогда поднялся страшный переполох. И вот с юга прилетел небольшой самолёт зелёного цвета. Взрослые кричали, что это камикадзе. Я хорошо запомнила красный круг на его корпусе. А еще, как отец, посадив меня в коляску мотоцикла, гнался за ним до тех пор, пока тот не исчез из виду на противоположной стороне остров.
Широкое поле, покрытое зелёной травой, казалось невозможно было использовать для приземления самолёта. Намбу живо представил, как зелёный самолёт, дрожа всем корпусом, старается приземлиться.
– Вы не помните, тот самолёт взорвался?
– Может быть, пилот сделал вынужденную посадку? Что случилось с пилотом?
– Вначале взрослые что-то рассказывали, что произошло с пилотом, но потом о нём перестали вспоминать, и я не знаю.
Молодой журналист был раздосадован, что не узнал правды даже от госпожи Бабейковой. После небольшого молчания обсуждение этого происшествия возобновилось.
– Если тот истребитель действительно был штурмовиком отряда смертников, то он явно не выполнил свою задачу и потерпел поражение, не так ли?
– Возможно, прежде чем таранить, он получил повреждения.
– Должно быть, лётчик с трудом управлял самолётом и поэтому приземлился на поле?
– Может быть, пилот истребителя штурмового отряда смертников оторвался от группы?
Это было слишком смелое предположение: оторвавшийся истребитель специального назначения? Не значит ли это, что он решил уклониться от задачи вместо ее выполнения, чтобы не таранить врага?
– Намбу, ты хочешь сказать, что это – недопустимый поступок? – спросил Огава.
– Но это же в любом случае был непростительный в военное время проступок, не так ли?
– Конечно, тогда непростительно и недопустимо было даже стать военнопленным, – подтвердил Огава.
– Я думаю, некоторые суровые решения были не справедливыми?
– Так ты хочешь что-нибудь написать об этом?
– Да, намерен, – подтвердил Намбу уже решительно.
– Наверное, это оправдано. Но, если ты об этом будешь писать, то пиши обдуманно. Раз тот самолёт приземлился после того, как нашёл широкое поле, я не думаю, что он прилетел для того, чтобы таранить цель, – заключил Огава сан.
«Есть ли такой корреспондент, который пишет необдуманно? Что на самом деле нужно обдумать?» – Намбу еще не до конца понимал мысли учителя.
Члены группы начали садиться в автобус, и госпожа Бабейкова пригласила всех занять свои места, чтобы продолжить путешествие. Когда автобус тронулся, Марина громко объявила, что маршрут продолжится осмотром военных орудий.
– Учитель, если бы тот самолёт был истребителем штурмового отряда камикадзе, то пилот, вероятно, сделал правильный выбор. Но не означает ли это, что по закону военного времени он совершил тяжкое преступление?
– Да, это так и есть, – тихо подтвердил Огава, который сидел рядом с ним.
В этот момент Намбу осенила одна мысль, но он решил пока никому не говорить о своей догадке.
– Сейчас мы будем осматривать пушки.
– Для нас стараются изо всех сил, – сказал Огава сан.
Но Намбу подумал про себя, что если больше невозможно получить новую информацию о военном самолёте, то и находиться здесь больше не стоит.
Место, куда привезли гостей, было музеем бывшей крепости. Орудийная башня гигантского линкора была закопана под землёй, а тело орудия оставалось на поверхности.
С большой осторожностью путешественники спустились внутрь башни по железной лестнице. Мужчина-экскурсовод в камуфляжной форме, очевидно военный в отставке, стал объяснять принцип механизма выстрела снарядом. В его объяснении было так много военной терминологии, что незнакомая с ней Марина ничего уже не переводила. Никто этим орудием по-настоящему не заинтересовался, всем было достаточно и того, что видели.
Когда все спустились глубоко вниз по лестнице, то попали в хранилище снарядов. Перед выстрелом снаряды сначала поднимали на лифте и, соединив с взрывателем, заряжали в тело орудия. Затем следовал залп.
Внутри помещения было мало света, с потолка капала вода. Намбу подумал про себя: «Совсем, как в аду». Экскурсовод рассказал, что во время сражения военный моряк садился на маленький железный стул и направлял снаряды по подвесной ленте. Это было смертельно опасно, так как человек был как бы прикованным, становился составной частью огромного военного механизма.
Намбу не мог оторвать глаз от маленького стула, слишком маленького, чтобы на нём поместился взрослый человек. Мысленно он сравнил его с сидением пилота в истребителе «зеро».
– Что-нибудь случилось? – заметив это, поинтересовался Огава.
– У нашего линкора «Ямато» был подобный механизм?
– Почти такой же, впрочем, у «Ямато» несколько больше.
Матрос военного корабля, который находился на таком же месте, очевидно, вместе с кораблем пошел ко дну, вынужденный сидеть как прикованный в четырёх стенах металлического ада. Говорят, что «Ямато» потонул после большого взрыва, и, должно быть, немало моряков пошло ко дну вместе с ним. Намбу почувствовал, как будто у него началась галлюцинация, и он сам находится среди моряков, в панике погружающихся в морские глубины.
Наконец, поднявшись наверх, он испытал явное облегчение. Захотелось быстрее покинуть это место и уже вернуться в гостиницу. Но тут сообщили, что автобус следует в мужской монастырь, и все вынуждены были с этим согласиться.
Переводчица рассказала, что монастырь был построен не так давно. Фотографировать внутри здания было запрещено. Войдя внутрь помещения, Намбу не поверил своим глазам: молодые матросы спокойно слушали проповедь священника, а вскоре началось их крещение.
– Это совершенно непонятно, да? – произнёс Намбу, но стоящие рядом с ним люди бросили на него укоризненный взгляд, приложив палец к губам.
– Те матросы пришли в монастырь по своей воле или по приказу? – спросил он, выйдя из здания.
– Ты их лица видел? Они не похожи на тех, кого привели в церковь по приказу, – ответил Огава.
– Но воины, которые уповают не на себя, а на бога, мне не кажутся сильными, – пошутил Намбу.
– Это не так. Да, и надо ли им быть такими уж сильными, чтобы обойтись без веры? – проворчал учитель.
…До отправления в аэропорт ещё оставалось время. Намбу вместе с членами группы ожидал приезда представителей принимающей стороны в холле гостиницы. Несмотря на то, что пребывание в России заняло всего лишь несколько дней, ему показалось, что он не только преодолел огромное расстояние между двумя странами, но и побывал в далёком прошлом.
Перед гостиницей остановился микроавтобус, и госпожа Бабейкова в сопровождении Марины вошла в вестибюль. Затем неожиданно появился и Сергей Алексеевич, то есть господин Кобаяси.
– Извините, что вчера не смог сопровождать вас в путешествии, было очень важное дело, – сказал он, извиняясь.
– Вы помогли во время симпозиума, этого достаточно, – поблагодарил его Огава сан. Намбу разделял его мнение.
– Приятного возвращения! Я не могу сопровождать вас в аэропорт, простимся здесь, – господин Кобаяси подал свою руку для прощания. После чего взял руки Намбу в обе свои руки.
– Вы тоже постарайтесь быть осторожным! Большое вам спасибо, – пожелал Кобаяси с самым серьёзным видом.
– Берегите себя, пожалуйста, желаю Вам успехов в работе, учитель, – ответил Намбу, распрямляя спину. Кобаяси смутился при слове «учитель». На его лице впервые появилась улыбка. Попрощавшись, он сразу ушёл.
Через 3 часа все сидели в самолёте. Была очень хорошая погода. Самолёт взлетел, быстро набирая скорость. Из окна иллюминатора были видны необозримые, покрытые зеленью поля, вид которых быстро сменился видом голубых вод Японского моря.
«Пилот того истребителя «зеро» также видел кругом только это море», – подумал Намбу, когда он представил себе незнакомого лётчика, который отчаянно стиснув руль управления, высматривал место, где бы можно было посадить самолёт и тем самым спасти жизни, в том числе и себе.
– Учитель, мне кажется, что пилот истребителя «зеро», который мы видели на заводе, – это господин Кобаяси, – поделился он своими мыслями.
– Едва ли это возможно, – ответил Огава решительно. Впрочем, нет основания полагать и что это не так. Но, если бы и так, что ты намерен сделать?
– Да, ничего я не могу сделать, – согласился с ним Намбу.
– Нет, можешь! Ты запомнил, что тебе сказал господин Кобаяси в момент прощания?
Намбу вспомнил об осторожности, о которой его предупреждал Кобаяси.
– Так что же мне делать?
– Разве ты поехал со мной, чтобы найти самолёт «ноль»? Или на то были другие причины?
Действительно, он поехал с Огава сан сопровождать его на симпозиуме. Намбу снова почувствовал благодарность к своему учителю, чья поддержка и совет были для него так важны.
Конец
Постойте, разрешите привести здесь слова из к/ф «Напарницы».
«Лучший способ решить загадку – не пытаться ее решить».