Зарядили дожди. Борода и пышная шевелюра Варнака во время прогулок по лесу быстро намокали, и приходилось время от времени волосы отжимать. Очень неудобно. Поэтому большую часть времени леший сидел дома: все равно в лесу сейчас никого, все попрятались.
Ерофей иногда приезжал в гости. От безделья Ерофей выучил своего товарища играть в карты, в подкидного. Увы, чаще всего гость и оставался в дураках. Он пробовал даже жульничать: прятал лишние карты в карман, заглядывал ненароком, что там, на руках лешего, иногда крыл не по масти – не помогало. Дошло до Ерофея, что Варнак видит его карты насквозь, поэтому и хохочет радостно, повесив приятелю позорные погоны.
Предлагал Ерофей обучить Варнака какому-нибудь мастерству, но тот наотрез отказался:
- Лапти плести? Зачем? Нам это ни к чему!
Одно было хорошо – в дождливую погоду мошкара исчезала. А то в ясные, теплые дни эта мелкота набивалась в бороду и голову – волосы шевелились. По вечерам Ягодка терпеливо помогала мужу, выбирала насекомых или вычесывала гребнем, подаренным Ерофеем.
Сама Ягодка не страдала ни от дождей, ни от мошкары: не имея возможности гулять по лесу, она в любое время ложилась на кровать, тонула в мягкой постели и легко засыпала до лучших времен.
Одно радовало: гроз, которых Варнак боялся, не было. И еще, когда очередной дождь заканчивался, через все небо перекидывалась радуга, такая яркая, интересная. Варнак сидел у окна и любовался необыкновенным зрелищем.
И тут он увидел того, кого прямо недолюбливал. Черное длиннорылое животное, с желтыми клыками. Кабан. Единственная зверюга, которая не признавала лесной хартии.
Какой главный закон в лесу? По потребностям! К примеру, прокрадется медведь на чью-то пасеку – да, он вор, разбойник - но лесной грабитель разорит улей, два, сколько может съесть. Кабан же, этот дикарь, опрокинет все пчелиные домики! Если заберется в огород, все перепашет, урожай полностью погубит!
И еще. Лесные жители следят за собой: перья чистят, шерстку вылизывают. Кабан нарочно валяется в грязи, видимо, для устрашения других, ходит грязный, угрюмый, пронзая мирных птах и зверюшек злобным взглядом. Не попадайся ему навстречу: обязательно подденет острыми клыками.
Мужики несколько раз с кольями, пиками, рогатинами устраивали облавы на эту тварь. Однажды какой-то храбрец опустил со всего размаху увесистую дубину на спину кабана – у того и так загривок был внушительным, а теперь стал еще больше. Мужики промеж собой кабана называют Горбатым.
«Интересно, куда это он направился? Как живет? Что делает дни и ночи? – подумал Варнак. – Придется мне понаблюдать за секачом».
И тут как тут Ерофей в дверях нарисовался.
- Я, понимаешь, к тебе, Варнак, в гости, а ты куда-то собираешься.
- Хочу по лесу прогуляться, за Горбатым присмотреть. Шибко вид у него разбойничий. Чего он такой злой?
- Твоя наружность, Варнак, тоже не для всех привлекательная. А Горбатому каким еще быть? Ежели у него появятся крылья, и песни насвистывать он начнет, то это уже будет не кабан, не дикий свинтус. Лучше ставь самовар – чаёвничать будем. Я пирогов принес. Буди Ягодку, не то всё лето проспит.
Самовар поставили, лешачиху будить не стали.
- Ты, приятель обещал мне рассказать, как ты Ягодку себе подыскал.
- Много лет тому уже прошло. Я в этом лесу на служении с тех пор, когда еще и деревни твоей не существовало. Дед вашей Галюнки с семьей первыми прибыли сюда на поселение. Ничего, уважительный был мужик. Приедет, помню, в лес за бревнами для стройки, обязательно картуз снимет, поклонится Хозяину, гостинец на пенек положит. Ну, и я к нему с пониманием, по-доброму, когда и подмогну дерево свалить.
Вот сел Галюнкин дед с сыновьями перекусить и говорит: «А что, Хозяин, либо и ты с нами стаканчик пропустишь? Заметил я, как ты елку подтолкнул, чтобы она правильно упала».
Объявился я, подсел к мужикам, чего тут прятаться, коли так.
- С бабой живешь или нет еще? – спросил меня мужик, когда мы выпили, закусили.
- К бабенкам одиноким иногда захаживаю, - сознался я. – Но своей супруги пока в хозяйстве не имею.
Он мне и растолковал, где можно найти невесту по моему подобию. «Только далеко!» - предупредил Галюнкин дед. Это ему далеко, а я за одну ночь дошел до Клюквенного болота, за Черным лесом, заявился к ее родителям.
- Рано еще нашей невесте обзамуживаться! – отказали местные лешаки. – Да и хозяин соседней рощицы ею дюже интересуется. Нет, погодим мы.
Тут я и расхохотался. Потому как гляжу: стоит невеста уже у дверей, в руке сплетенная из прутьев корзина с наскоро набитым в нее приданным, на шее рябиновые бусы для украшения. Сама небольшого росточка, но полненькая, кругленькая, вылитая ягодка.
Взял я из рук ее корзину, посадил невесту на плечо и пошел в свой лес.
Иду, значит, а она и говорит оттуда, сверху: «Ой, какая красивая поляна!»
А мне и невдомек, о чем она. Ну, поляна и поляна, и что? Любуйся! Иду дальше. А она опять: «Либо ты устал? Вот и место хорошее, сухое, чистое!»
Только на полпути дошло до меня, про какую поляну подружка моя толкует.
- Что-то немножко притомился, - решил схитрить я. – Да и местечко вон подходящее.
- Наконец-то, догадался! – выдохнула невеста, спрыгивая с плеча. – А то я уже подумала, не за дурачка ли замуж выхожу.
Вот так и нашел я себе жену, мою Ягодку. Пущай спит. Пока спит, шуму меньше от нее. Так что ты, Ерофей, мне насчет кабана присоветуешь?
- Ничего. Пусть хозяева надежнее заборы городят, меньше спят – пчел охраняют. Варнак, ты мне лучше еще про сына своего расскажи.
- А про которого? У меня детишков в каждой деревне, как клюквы на болоте!
- Совсем становишься на мужика похожим: врешь и не краснеешь.
- Не веришь?!
- Не верю!
- Считай! – стал Варнак загибать пальцы в азарте. - У Лушки, у Пелагеи, у Матрены …
- У Матрены двое! – вдруг громко объявила Ягодка со своей кровати. – Младший, рыжий, косоглазый, тоже твой. Сразу заметно по обличию и такой же хвастливый, как ты!
- Мой Петька! – расплывшись в улыбке, протянул Варнак. – Ягодка, а ты что? Проснулась? Давай в нашу компанию! Мы тебе пирогов оставили. Да и как-то скучновато нам без тебя.
В окно заглянул солнечный луч.
- Смотри-ка, небо очистилось, птахи песни запели, - сказал Ерофей. – Радуга над деревьями пологая. Если как бы поставить на нее сбоку или даже на край ведро воды, оно не упадет, не прольется, значит, конец дождям.
- А зачем ведро на радугу ставить? – не поняла Ягодка.
Варнак захохотал, а Ерофей, улыбаясь, сказал:
- Кушай пироги, Ягодка, будешь толстой и красивой.
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира).