В последнее время Алёна все чаще ловила себя на мысли, что их семейная лодка дала трещину, грозящую обернуться крушением. Павел, ее муж, пристрастился к выпивке. Началось все безобидно: редкие посиделки с друзьями по выходным. Затем алкоголь стал способом снять стресс, а вскоре превратился в ежедневную потребность. Он пил не просто так – напивался до беспамятства, превращаясь в неадекватного, агрессивного и совершенно чужого человека.
Ни уговоры, ни просьбы, ни даже угрозы развода не возымели действия. Алёна отчаянно пыталась быть терпеливой, искала оправдания его поведению, уговаривала, объясняла, умоляла, но в ответ слышала лишь грубость, упреки и бессвязные оправдания. Но словно подменили его, или, может быть, он всегда был таким, просто умело прятал свою истинную сущность за маской. Она долго терпела, слишком долго, но в какой-то момент чаша её терпения переполнилась.
Очередной скандал, злой, пьяный взгляд и рука, замахнувшаяся в порыве гнева, – все стало предельно ясно. "Я с алкоголиком жить не буду", – произнесла она, глядя прямо в мутные, налитые кровью глаза Павла. Он лишь усмехнулся, качнулся, будто хотел что-то сказать, но передумал или забыл. На следующий день Алёна подала на развод. Воспользовавшись его отсутствием, она быстро собрала его вещи и отвезла к его матери, Инне Петровне, ведь квартира принадлежала Алёне.
Процедура развода прошла быстро. Алёна отправила документы по месту его прописки, к матери. У нее больше не было ни сил, ни желания вытаскивать человека, который сам этого не хотел. Инна Петровна никогда не считала Алёну своей. С самого начала косилась и придиралась, ей казалось, что невестка – выскочка, слишком умная, губит ее сыночка. И, конечно же, в том, что Павел спился, она винила именно Алёну. "Это ты его довела!", – негодовала Инна Петровна, когда Алёна привезла ей вещи сына. "Мой сын раньше таким не был! Знаю я твои планы, видно, ухажера нашла, раз так быстро избавляешься от мужа", – обвиняла свекровь Алёну во всех смертных грехах.
Алёна просто молча положила сумки с вещами Павла и выскочила, как ошпаренная, из квартиры свекрови. Больше они не общались. Шло время, жизнь начала налаживаться. Алёна работала, занималась собой, снова начала встречаться с друзьями, наконец-то выдыхая полной грудью. Но однажды вечером в ее дверь раздался звонок. Она открыла и обомлела. На пороге стояла бывшая свекровь в длинном темном пальто и с приторной улыбкой на лице. "Здравствуй, Алёна", – мягко начала она. "Ты не бойся, я не ссориться пришла. Мне поговорить бы хотелось. Можно войти?"
Алёна замялась. "А что вы хотите?" "Я хочу попросить прощения за все. Понимаю, что многое было сказано… Ну, как бы, сгоряча. Я ведь мать, ты пойми, сердце болело. Но я не враг тебе". Слова звучали странно, голос – уж слишком вкрадчивый, но любопытство взяло верх. "Ладно, заходите". Они прошли на кухню. Алёна предложила сесть и поставила чайник. "Кофе будете?" "Буду, конечно", – оживилась Инна Петровна. "А то я всю дорогу мерзла, ветер сегодня ужасный, так и пробирает до костей".
Она присела на край табуретки, оглядела кухню, словно искала, за что зацепиться взглядом. Ничего не говорила. Алёна тоже молчала, наблюдая за ней. "Алёна, – начала вдруг свекровь, – ты уж прости меня, дурную бабу. Наговорила тебе всякого. Я же не от злости, от боли. Ты не представляешь, что это – видеть, как твой сын просто валяется, как тень. Работу бросил, ест кое-как, пьет каждый день и все тебя вспоминает. Говорит: "Ты его предала"". "Он сам себя предал, – спокойно ответила Алёна. – Он выбрал алкоголь, а не семью. Я предупреждала его". "Да, знаю, знаю, – заторопилась свекровь. – Просто я думала, может быть, ты хоть словечко ему скажешь, вдохновишь. Он ведь, дурак, тебя все равно любит".
- Любовь – это не бухло и не истерики, – холодно сказала Алёна, доставая кружки
— Вам сахар? Одну ложечку?
Кофе закипел, и Алёна разлила душистый напиток по чашкам.
— Вот, пожалуйста.
— Спасибо, дорогая, — Инна Петровна кивнула, принимая чашку. — У тебя тут уютно, всё чистенько, аккуратненько. Всегда так было. А я всё думала, что ты ленивая… А ты, оказывается, хозяйка хорошая.
Алёна усмехнулась краешком губ. Льстивые речи звучали слишком натужно.
— Можно я в туалет схожу? — вдруг спросила свекровь. — А то по дороге замёрзла, да и возраст, знаешь, даёт о себе знать.
— Конечно, — Алёна, ничего не подозревая, указала рукой в сторону коридора.
Женщина вышла. Алёна сделала глоток кофе, глянула в окно. Начинал накрапывать дождик, и, как всегда, такая погода навевала тихую грусть.
Неожиданно раздавшийся звук мобильного встряхнул Алёну. Это был телефон свекрови, который она оставила на столе. На экране мигало имя «Павел». Алёна нахмурилась, взяла телефон в руки. «Наверное, что-то важное», — подумала она и хотела отнести телефон свекрови. Вышла из кухни и к своему удивлению обнаружила, что дверь в туалет приоткрыта, свет не горит и внутри никого. Сердце у Алёны застучало. Она пошла дальше по коридору и, подойдя к спальне, увидела приоткрытую дверь.
В проёме застыла фигура бывшей свекрови, стоящей на коленях возле нижнего ящика шкафа с одеждой. Ящик был выдвинут, вещи разбросаны. Женщина рылась в нём, будто искала клад.
— Что вы делаете? — голос Алёны прозвучал неожиданно громко.
Свекровь вздрогнула, выпрямилась и замерла.
— Я… я серёжку уронила, — быстро заговорила она. — Маленькую, золотую, от бабушки осталась. У меня застёжка там плохая, видно, когда кофту снимала, она упала. Я подумала, может, закатилась под шкаф или в нижний ящик…
- Кофту снимали, — с иронией уточнила Алёна. — Не смешите меня. Хотя постойте… Дайте-ка я угадаю. Вы ищете деньги. Очевидно, Павел вам рассказал, что я храню там свою заначку.
Судя по выражению лица Инны Петровны, Алёна попала в самую точку. Она усмехнулась и продолжила:
— Информация устарела. Деньги я уже храню в другом месте. Так что вы зря старались изображать тут вселенскую любовь ко мне. Своровать вам ничего не удастся.
Глаза свекрови потемнели.
— Я не ворую! Я забираю своё! Пашка из-за тебя пропадает! Он страдает и не может работать, ничего не хочет! Это всё ты! А раз ты его разрушила, ты и будешь за него платить!
Алёна застыла, потом медленно подошла ближе, глядя женщине прямо в лицо.
— Вы с ума сошли? Вон из моего дома немедленно, пока я полицию не вызвала!
— Да пожалуйста! — рявкнула бывшая свекровь. — Думаешь, ты одна тут умная? Ты ещё поплачешь! Мужика сгубила и бросила, а теперь гордая!
— Да, — усмехнулась Алёна. — И ни капли не жалею. Дверь там.
Свекровь быстро проскочила мимо Алёны, ворча что-то себе под нос. Через секунду хлопнула входная дверь. Алёна осталась стоять в спальне, потом медленно вернулась на кухню и допила остывший кофе.
— Ну и семейка! — сказала она вслух, глядя в окно. — Один другого стоит. Вовремя я ноги унесла оттуда.
Вечер был испорчен. В голове пульсировали обрывки фраз, обидные слова свекрови, и противное ощущение, словно в душу наплевали. Алёна подошла к раковине и вылила остатки кофе, тщательно вымыла чашки, стараясь смыть и этот неприятный визит. Решила принять душ, надеясь, что вода смоет негатив.
После душа она почувствовала себя немного лучше. Заварила себе травяной чай, села на диван и включила телевизор, пытаясь отвлечься. В новостях рассказывали о каких-то семейых дрязгах, но Алёне было не до них. Она выключила звук и уставилась в окно. Дождь усилился, за окном стемнело. Внезапно ее осенило: нужно сменить замки. Эта мысль показалась очень здравой. Кто знает, что еще взбредет в голову этой ненормальной семейке.
На следующее утро Алёна первым делом вызвала мастера по замене замков. Он быстро и профессионально выполнил свою работу. Алёна чувствовала себя теперь гораздо спокойнее. Вечером позвонила подруга и предложила сходить в кино. Алёна с радостью согласилась. Ей нужно было развеяться и отвлечься от неприятных мыслей.
После кино они зашли в кафе и долго болтали обо всем на свете. Алёна старалась не рассказывать о визите свекрови, не хотела портить подруге вечер. Но в какой-то момент ее прорвало, и она все выложила, как на духу. Подруга внимательно выслушала и посоветовала держаться подальше от этой семейки и ни в коем случае не вступать с ними в какие-либо контакты. Алёна пообещала, что так и сделает. Возвращаясь домой, она чувствовала себя намного лучше. Кажется, черная полоса действительно заканчивалась.