— Нина Михайловна, голубушка, вы документы-то внимательно проверили? — Валентина Степановна перегнулась через перила, почти прижавшись к дверному косяку.
— Какие ещё документы? — Нина остановилась на лестничной площадке, прижимая к груди полупустую авоську с хлебом и молоком.
— На квартиру. Вы же наследница... — соседка понизила голос до театрального шёпота. — После Игоря Петровича.
— Да у нас же совместно нажитое... — Нина пожала плечами, нащупывая в кармане ключи. — Тридцать лет вместе прожили, всё общее.
— А я вчера эту вашу... племянницу встретила. Задрала нос — не поздоровалась даже. И знаете, что сказала? «Скоро переезжаю, буду здесь жить». Я думала, она комнату снимет, а она...
От неожиданности ключи выскользнули из рук Нины и со звоном упали на бетонный пол.
— Какое ещё «буду здесь жить»? — Нина наклонилась за ключами, чувствуя, как сердце внезапно застучало где-то в горле. — Алинка разве не в Питере теперь?
— Так вот какие у вас с мужем секреты были? — Валентина прищурилась. — Неужто он вам не сказал?
— О чём? — Нина воткнула ключ в замочную скважину, но тот никак не хотел поворачиваться.
— Племянница его вчера с бумагой какой-то заявилась, соседям хвасталась. Дарственная, что ли... — Валентина протянула последнее слово, смакуя каждый слог.
Ключ наконец провернулся, и Нина юркнула в квартиру, спасаясь от пронзительного взгляда соседки. Прикрыв дверь, она прислонилась к стене в прихожей. Муська, пушистая трёхцветная кошка, тут же подбежала, требовательно мяукая.
— Погоди, Муська, — Нина машинально погладила питомицу. — Что за чушь несёт эта старая сплетница?
Разбирая сумки, Нина пыталась успокоиться. Хлеб в хлебницу, молоко в холодильник. Обычные движения, которые она делала тысячи раз, сейчас не приносили привычного успокоения. Мысли закрутились вихрем. Игорь умер полгода назад, инфаркт. Неожиданно, сразу, словно щёлкнули выключателем. Тридцать лет вместе — и вдруг одна.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел.
На пороге стояла Алина — племянница Игоря, дочь его давно умершей сестры. Двадцать восемь лет, высокая, с идеальной укладкой и броским макияжем.
— Тётя Нина! — голос слишком радостный, фальшивый.
— Алина? Ты разве не в Питере? — Нина ощутила неприятный холодок под ложечкой.
— Я теперь здесь буду жить, — Алина бесцеремонно прошла в квартиру, на ходу снимая пальто. — Дядя Игорь не сказал вам? Вот незадача.
— О чём он должен был мне сказать? — Нина так и осталась стоять у открытой двери.
— О дарственной, — улыбка Алины стала шире, но не теплее. — Эта квартира теперь моя. По закону.
Нина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Что за глупости? Мы с Игорем...
— Вот, — Алина достала из сумочки сложенные листы бумаги. — Дарственная. Дядя Игорь оформил два года назад. Нотариально заверенная. У меня копия, оригинал в сейфе.
Нина машинально взяла документы. Строчки расплывались перед глазами, но печать и подпись нотариуса были отчётливо видны. Как и подпись Игоря — такую родную, с характерным росчерком.
— Он не мог... — прошептала Нина. — Тридцать лет вместе...
— Мог, — отрезала Алина. — И сделал. Только вот сказать вам забыл, видимо. — Она пожала плечами с наигранным сочувствием. — Я переезжаю на следующей неделе. Как раз закончится ремонт в моей комнате.
— В твоей комнате? — эхом повторила Нина. — Это наша... моя квартира.
— Была ваша. Прошедшее время, тётя Нина.
Муська выскочила в коридор и зашипела на Алину, выгнув спину дугой.
— Фу, эту дрянь придётся выкинуть, — скривилась девушка. — Терпеть не могу кошек.
Три дня Нина жила как в бреду. Квартира, которую они с Игорем купили ещё в девяностые, копили на первый взнос, выплачивали кредит... Их гнёздышко, их крепость. И что теперь? Куда идти в шестьдесят два года?
Сначала она хотела найти другого нотариуса, но документ оказался подлинным. Юрист только развёл руками.
— Закон на стороне племянницы. Дарственная не оспаривается.
— Игорь не мог... — Нина снова повторяла эту фразу, как заведённая.
— Да вспомните хоть что-нибудь, — устало отозвался юрист. — Может, он говорил, намекал?
И Нина вспомнила. То странное чувство, когда Игорь вдруг стал скрытным два года назад. Его частые встречи с Алиной, которые он объяснял «помощью девочке с учёбой». Пропажи денег из общей заначки — «нужно было кое-что купить».
Каждое воспоминание было как удар ножом в спину.
— Игорь... как ты мог? — шептала Нина, сидя на кухне и бессмысленно глядя в окно.
Звонок на мобильный вырвал её из оцепенения.
— Тётя Нина, — голос Алины звучал деловито. — Я завтра привезу бригаду, надо замерить окна для новых штор. Вы будете дома?
— Алина, — Нина собрала последние силы, — нам надо поговорить. По-человечески. Мы можем...
— Что, собственно, обсуждать? — холодно прервала её племянница. — Закон на моей стороне. Дядя решил обеспечить меня жильём, это его право.
— Но это же... — Нина задохнулась. — Как же мне теперь?
— А вы думаете, мне легко? — неожиданно огрызнулась Алина. — Мне двадцать восемь, а своего угла нет. В Питере снимала комнатушку, как крыса. А тут дядя сжалился. Вы хоть всю жизнь в своей квартире прожили!
— Это наша с Игорем...
— Была ваша. Я не собираюсь вас выгонять, если вы об этом. Маленькая комната за вами, будем соседствовать. Только с кошкой прощайтесь, у меня аллергия.
— С Муськой? — Нина машинально погладила питомицу, свернувшуюся клубком на коленях. — Но мы с ней семь лет...
Муська подняла голову и посмотрела на хозяйку умными глазами, будто понимая, о чём идёт речь.
— Неделя на раздумья, — отрезала Алина. — Или кошка, или койка. Выбирайте.
Алина заняла большую комнату — их с Игорем спальню. За один день вынесла двуспальную кровать в коридор, где её разобрали и увезли крепкие парни в рабочей одежде. Вместо тяжёлого шкафа появилась модная стеклянная конструкция. Старые фотографии исчезли, а на стене повесили яркую абстрактную картину.
— Выбросьте эту рухлядь, — Алина кивнула на коробку с фотоальбомами, которую Нина пыталась унести в свою маленькую комнату.
— Это память... — начала Нина.
— О предателе-муже? — ухмыльнулась Алина. — Который вас на улицу выставил?
— Игорь не выставлял... — Нина осеклась, увидев злорадную улыбку племянницы.
— Что, до сих пор его защищаете? Дурочка вы, тётя Нина. Святая простота!
Нина ушла в свою комнату, сжимая коробку с фотографиями. Муську пришлось отдать Валентине — соседка согласилась приютить кошку, хотя и встретила Нину с плохо скрываемым торжеством.
— Я же говорила, неспроста эта фифа сюда зачастила! Дядюшка-то оказался с гнильцой.
— Не смейте так о нём... — вспыхнула Нина.
— А вы всё защищаете, — покачала головой Валентина. — В вашем-то положении!
Жизнь с Алиной превратилась в кошмар. Девушка приводила шумных друзей, которые засиживались до глубокой ночи. Музыка гремела, сигаретный дым заполнял всю квартиру, стыдные разговоры и смех доносились даже через закрытую дверь.
— Нельзя ли потише? — взмолилась как-то Нина, выглянув из своей комнаты около полуночи. — Мне завтра на работу.
— А вы зачем ещё работаете? — лениво поинтересовалась подвыпившая Алина. — В вашем-то возрасте!
— Мне нужны деньги, — Нина сжала кулаки, чтобы не сорваться.
— Так вы ещё и нищая к тому же, — хохотнула Алина, и её друзья поддержали смех. — А я-то думала, дядя Игорь вам хоть что-то оставил.
Нина закрыла дверь, утопая в общем хохоте. Дядя. Дядя Игорь. А для неё — просто Игорь, муж, тридцать лет вместе. Человек, с которым она делила постель, мечты, планы на будущее.
— За что, Игорёша? — прошептала Нина, глядя на их свадебную фотографию. — Что я тебе сделала?
Днём Нина работала кассиром в супермаркете, вечерами сидела в своей комнате, стараясь не пересекаться с Алиной. Но невыносимее всего было на кухне.
— Тётя Нина, не могли бы вы помыть за собой? — Алина демонстративно переставляла чашку из-под чая, будто это была ядовитая змея.
— Я всегда мою посуду.
— А тут крошки. И вообще, нельзя ли как-то по графику? Мне неприятно пользоваться общими столовыми приборами.
— Всю жизнь пользовались — и ничего.
— Вот именно — всю жизнь, — передёрнула плечами Алина. — Они выглядят как с помойки.
Когда Нина в очередной раз вернулась с работы, её ждал неприятный сюрприз. Из кухонных шкафов исчезла вся посуда, вместо неё стояли новенькие наборы тарелок и чашек.
— Где мои вещи? — спросила Нина у племянницы, которая с невозмутимым видом листала глянцевый журнал.
— Выбросила этот хлам, — пожала плечами Алина. — Заодно освободила шкаф для себя. У вас есть своя полка в серванте, можете ей пользоваться.
— Но там была фамильная супница! И чайный сервиз, который...
— Боже, какие мещанские ценности, — театрально закатила глаза Алина. — Какая разница — чашка или супница? Главное, чтобы было из чего жрать.
Нина почувствовала, как силы покидают её. Она медленно опустилась на стул.
— Зачем ты так со мной?
— А как вы хотели? Чтобы я плясала от счастья, что вынуждена с вами жить? Делить ванную со старухой? — Алина наконец оторвалась от журнала. — Дядя наверняка обещал вам, что после его смерти вы будете жить как королева. Ну извините — не срослось.
— У меня будет вечеринка. Вечером. Не высовывайтесь, — Алина говорила с Ниной как с прислугой, ставя на стол бутылки с алкоголем.
— В прошлый раз твои друзья шумели до утра, — Нина старалась говорить спокойно. — Я не выспалась перед работой.
— А вы купите беруши, — Алина достала сигарету. — Или ночуйте у своей сплетницы-соседки. Но только сегодня, а завтра я буду дома одна.
— Ты куришь в квартире? — от возмущения Нина даже привстала со стула. — Игорь всегда выходил на балкон!
— Дядя Игорь, дядя Игорь... — передразнила Алина. — Когда вы уже поймёте, что ваш святой муж кинул вас, как котёнка в мусорку? — Она картинно затянулась, выпустив дым прямо в сторону Нины. — А теперь это моя квартира, и я буду курить где захочу.
Нина молча встала и вышла из кухни. Её трясло. Игорь действительно выкинул её — не после смерти, а ещё при жизни. Продумал всё заранее. Неужели он её никогда не любил? Тридцать лет — просто формальность, привычка?
В полночь квартира наполнилась людьми. Музыка гремела так, что дрожали стёкла. Нина сидела на узкой кровати, машинально листая старый фотоальбом. Молодые лица, улыбки, надежды... Теперь казалось, что всё это было не с ней.
Резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть.
— Тётя Нина! — голос Алины звучал издевательски. — К вам гости!
Она распахнула дверь. Алина, пошатываясь, стояла на пороге, а за её спиной маячили два парня с сальными улыбками.
— Вот она, моя драгоценная родственница, — Алина сделала театральный жест.
— Действительно старушенция, — хохотнул один из парней. — Не врала!
— Что вам нужно? — Нина поднялась, прижимая альбом к груди.
— Пацаны хотели посмотреть на тебя. Не верили, что я живу с такой... мумией, — Алина захихикала. — Паш, она тебе нравится?
— Прелесть, — осклабился парень. — Познакомимся поближе, бабуля?
— Алина, тебе не стыдно? — тихо спросила Нина. — Ты же дочь Веры... сестры Игоря.
— Мама бы тобой гордилась, — перебила её Алина, внезапно зло сощурившись. — Если б не твой драгоценный муж, мы бы с ней нормально жили! А не побирались!
— О чём ты?
— Когда мама болела, мы просили его помочь. Знаешь, что он ответил? «У меня своя семья». То есть ты. Сестра умирала, а он жалел денег на лечение! — Алина выплёвывала слова, как яд. — Мама умерла, а я семь лет ждала, чтобы отомстить. И дождалась. Теперь всё по справедливости.
— Я... не знала, — Нина покачнулась. — Игорь никогда...
— Плевать, что ты знала! — Алина внезапно выхватила альбом. — А это мы сейчас сожжём к чертям!
— Отдай! — Нина бросилась за ней, но парни преградили ей путь.
— Куда спешим, бабуля? — ухмыльнулся один. — Повеселимся сначала.
Они вытолкали её в коридор, где Алина уже вырывала фотографии из альбома, бросая их в унитаз.
— Что ты делаешь?! — закричала Нина, пытаясь пробиться. — Там вся моя жизнь!
— Вот именно! — выкрикнула Алина, спуская воду. — Как мамины снимки смывало в больничном туалете, когда её тело увозили! Никто даже не пришёл на похороны!
Нина в отчаянии схватила племянницу за руку, но та резко оттолкнула её. Нина отлетела к стене, больно ударившись головой. В глазах потемнело.
Как сквозь вату она слышала хохот парней и визг Алины.
— Дядя Игорь не просто так подарил мне квартиру! — Алина наклонилась к ней. — Он хотел искупить вину. Он раскаивался, поняла? А ты... ты была частью его подлости!
Нина с трудом поднялась и, пошатываясь, добрела до своей комнаты. Заперла дверь, которая опасно затрещала под ударами. Дрожащими руками вытащила из-под кровати чемодан.
— Эй, тётка! — басил кто-то за дверью. — Выходи, поговорим!
Она механически складывала вещи. Куда идти? К Валентине? Та только рада будет посплетничать. Дальняя родня? Нет никого. Игорь был её единственной семьёй. Теперь и его нет — оказывается, и не было никогда.
Снаружи стало тихо. Нина выглянула в коридор. Никого. Из комнаты Алины доносилась приглушённая музыка и смех. Прихватив чемодан, она выскользнула из квартиры.
Валентина долго не открывала. Наконец дверь приоткрылась, и соседка с плохо скрываемым злорадством уставилась на чемодан.
— Выгнала всё-таки? — почти с торжеством спросила она.
— На одну ночь, — прошептала Нина. — Можно? Только сегодня...
Муська узнала Нину сразу, выскочила в коридор и начала тереться о ноги. Нина наклонилась погладить кошку, и слёзы, которые она сдерживала весь вечер, наконец хлынули из глаз.
— Ну-ну, что вы как маленькая, — неловко проговорила Валентина, пропуская её в квартиру. — Идите на кухню, чай поставлю.
Нина сидела за столом, машинально поглаживая мурлыкающую Муську, и рассказывала. О том, как они с Игорем копили на квартиру. Как отказывали себе во всём, чтобы выплатить кредит. Как много лет ездили в отпуск только к его родителям в деревню, потому что это было бесплатно. И всё — ради своего угла.
— И вот теперь, — Нина глотнула остывший чай, — оказывается, что всё это было зря. Игорь планировал... вот это. Заранее, понимаете?
— А ничего не замечали? — Валентина подлила чай, глаза её жадно блестели.
— Он стал странным два года назад. После какого-то звонка.
— Наверняка эта фифа и позвонила, — кивнула Валентина. — Совесть заимела, небось.
— Но если бы Вера, его сестра, действительно была так больна... — Нина покачала головой. — Почему он не сказал? Мы бы помогли.
— А может, врёт девка? Со зла?
Нина задумалась. Сама Вера никогда не звонила, не просила о помощи. Или Игорь скрывал и это?
— Нет, что-то тут нечисто, — Валентина решительно встала. — Надо проверить. У моей золовки племянник в полиции работает. Он может выяснить, от чего Вера умерла и когда. Если Алинка врёт...
— Какая разница? — горько усмехнулась Нина. — Квартира всё равно теперь её. А мне... куда мне идти?
— В общежитие для бездомных, — отрезала Валентина. — Или в дом престарелых. В шестьдесят два-то года! И всё из-за вашего муженька...
— Мы были счастливы, — тихо сказала Нина. — Тридцать лет... не могли же они быть притворством?
— Мужики — они все такие, — отмахнулась Валентина. — Поматросил и бросил, только этот уже с того света умудрился.
Нина провела бессонную ночь на жёстком диване в гостиной Валентины. Муська устроилась рядом, и её мерное мурчание немного успокаивало. Но мысли всё равно крутились как дикие осы. Предательство, боль, унижение.
Утром Нина заглянула в квартиру за вещами. В прихожей валялись окурки и пустые бутылки. Из комнаты Алины доносился храп. Нина со странным спокойствием прошла в свою комнату и начала собирать оставшиеся вещи. Немного одежды, документы, пара книг. Всё, что осталось от тридцати лет семейной жизни.
С соседнего дома ей махнула рукой старушка в окне — баба Настя из квартиры напротив, с которой они иногда перекрикивались через двор, обмениваясь рецептами и сплетнями.
Нина глянула на часы. До начала смены в супермаркете оставалось три часа. Она решительно взяла телефон и набрала номер, полученный от Валентины.
— Социальная служба? Здравствуйте. Мне нужно узнать, как попасть в дом для престарелых.
На том конце что-то переспросили.
— Да, — тихо ответила Нина. — Бездомная. Больше идти некуда.
Она выключила телефон и посмотрела на стену, где много лет висела их с Игорем свадебная фотография. Теперь там был только бледный прямоугольник выцветшей штукатурки. Тридцать лет, уместившиеся в один чемодан.