Настя ужасно опаздывала. Она зареклась связываться с Викиными тусовками. Не её это совсем. Куда лучше провести вечер за чтением хорошей книги, чем находиться в компании малознакомых и малоприятных людей.
Город стоял в пробке, и неожиданно раздавшийся гудок автомобиля, водитель которого потерял терпение, заставил Настю обернуться. В следующий миг она в кого-то врезалась. Потеряв равновесие, она начала падать, но сильные руки поймали ее. Сумка упала на ступени, содержимое рассыпалось в разные стороны. Настя подняла голову, чтобы посмотреть на того, кому угораздило в нее врезаться. Это был мужчина лет пятидесяти. Серый деловой костюм сидел идеально, густые, тёмные волосы, слегка тронутые сединой у висков, были зачесаны назад и закреплены гелем, аккуратная борода, в европейском стиле, выгодно подчеркивала красивые скулы и подбородок. Дорогой парфюм завершал общий вид незнакомца. Просто идеал. Настя подумала, что если такие мужчины и бывают, то только в кино, или на страницах журнала, рекламирующего дорогие автомобили, люксовые духи или швейцарские часы.
Что-то смутило Настю в его внешности, что-то знакомое, неуловимое, она никак не могла понять, что именно. Странное чувство пролезло маленьким червячком в сознание и начало подтачивать его.
— Простите меня, ради Бога. Я засмотрелся в телефон на свой график. Знаете ли, ни одной свободной минуты сегодня, встреча за встречей. — У него был низкий, обволакивающий голос. Идеальный для погружения в гипноз или зачитывания сказок на ночь.
— Нет, нет! Это вы простите! — затараторила Настя. — Я бываю такой невнимательной! — Она принялась быстро собирать рассыпавшиеся из сумочки предметы. Мужчина начал помогать, отчего ей стало неловко.
— Не перестаю удивляться, какие же все-таки красивые девушки живут на Земле. Красивые, да ещё и читающие книги. Просто загляденье, Vultus est index animi* (Лицо-зеркало души) — сказал он, протягивая Насте пудреницу. — Уверен, вы очень необычная девушка. Берегите свою особенность, в наши дни это большая редкость. Все то и дело норовят следовать за веянием моды, отчего становятся похожими на кукол, сошедших с конвеера.
Настя взяла пудреницу из его рук, — Спасибо, — ответила она, смущенная таким пристальным вниманием к себе.
Он улыбнулся, и вокруг его глаз собрались мелкие морщинки. Настя почувствовала, что с ней начало происходить что-то совсем не то. Пристальный взгляд вгонял в краску, а по телу разливались горячие волны. Она постоянно поправляла волосы и отводила взгляд. Если бы в этот момент ей еще пришлось говорить, она обязательно бы спутала все слова и сказанное было сплошным потоком бессвязной ерунды.
— Очень красивые девушки, — повторил он, не сводя с нее глаз, — Надеюсь, мы еще увидимся. По крайней мере, теперь я знаю, где вас можно найти.
— Боюсь, что это последний день, когда я здесь работаю, — Настя вздохнула.
— О нет. Надеюсь, это не из-за меня?
— Я и так опаздывала, а из-за своей невнимательности совсем…
— Так значит, причина всё-таки во мне?
Настя не знала, что ему ответить, и он её опередил, — Не расстраивайтесь, я замолвлю за вас словечко.
Незнакомец лукаво подмигнул, снова улыбнулся и молча направился в сторону парка. Настя посмотрела ему вслед и быстро побежала по коридору мимо скамеек и белых статуй, которые так очаровывали и пугали ее в детстве. Она уже не надеялась, что опоздание останется не замеченным и приготовилась получить нагоняй от Ольги Владимировны. Запыхавшись, Настя влетела в зал. Осмотрелась. Ольги Владимировны не было видно. Наверное, она где-то в глубине зала, или на втором этаже, подумала Настя. Она прислонилась к стеллажу, чтобы отдышаться. Посетителей ещё не было, и Настя воспользовалась возможностью, чтобы расслабиться. Она старалась выровнять дыхание, и в душе радовалась, что ее никто не видел, и значит, опоздание никак не скажется на работе. На миг она прикрыла глаза.
— Опаздываем? — послышалось за спиной. От неожиданности Настя подскочила. Ольга Владимировна даже в самом плохом расположении духа не говорила с ней таким тоном. Настя повернулась, чтоб поздороваться и хоть как-то объяснить свое опоздание, но слова застряли в горле. Перед ней стояла женщина. Строгий черный костюм подчеркивал ее худобу, а очки с заостренными стёклами придавали взгляду хищный вид.
— Меня зовут Инга Дмитриевна, — сказала она холодно. — Я новый библиотекарь. И если ты хочешь продолжать здесь работать, тебе придется менять свои привычки. И чтобы это было твое последнее опоздание! — Она смерила Настю строгим взглядом.
— А где Ольга Владимировна?
— Ольга Владимировна ушла в отпуск, — её тон был слегка удивленным, словно Настя должна быть в курсе.
— Как в отпуск? Она мне ничего не говорила, — ответила Настя.
— Это было спонтанное решение. Точнее, вынужденная мера. У Ольги Владимировны резко ухудшилось здоровье. Книжная пыль убила её лёгкие. Ну ничего. Скоро от этой напасти больше никто не пострадает. Библиотека закрывается. Здание выкупает компания “Орион”.
Настя не могла поверить услышанному. Казалось, что сбывается её самый страшный кошмар.
— А книги? Что будет с книгами?! — прошептала Настя еле сдерживая слезы.
— Книги — прошлый век, дорогуша. Разве история тебя не научила, как поступают с прошлым? — Она подошла к стеллажу, перебирая пальцами в воздухе, и достала одну книгу. Мгновение она молчала. Затем повернулась к Насте. Её взгляд был холодным, а слова резанули по сердцу, — его сжигают…
Настя не успела понять, как это произошло, но в руке у Инги Дмитриевны оказалась зажигалка.
Она небрежно раскрыла книгу, брезгливо удерживая её двумя пальцами за корешок, два щелчка зажигалки были холостыми, но третий извлек маленький язычок пламени. Инга Дмитриевна поднесла ее к книге и подожгла уголки жёлтых страниц. Сначала бумага горела слабо, будто сопротивляясь натиску пламени, но вскоре сдалась, и огонь охватил всю книгу. Инга Дмитриевна несколько раз медленно повернула ее в воздухе и бросила в мусорное ведро.
— Смирись, дорогая, от будущего еще никому не удавалось спастись. Оно неизбежно настигает все сущее.
Она отряхнула руки, поправила причёску, натянула фальшивую улыбку и направилась в сторону читального зала, куда зашел первый посетитель.
На негнущихся ногах Настя подошла к мусорному ведру, где догорала бесформенная, черная масса, которая еще недавно была книгой, и чувствовала, как сгорает ее жизнь.
***
— Насть, это просто немыслимо, — сказал Олег, — представляю, каково тебе сейчас. Очень, очень жаль. Там есть классная коллекция книг про космос и инопланетян, — Олег снял очки и начал протирать стекла краем рубашки, затем посмотрел сквозь линзы на свет, прищурившись, словно выискивая изъяны, и снова надел, — а ты с детства знаешь, как я по ним тащусь. Только ради них стоит сохранить целую библиотеку.
— Пф-ф-ф… — Выдохнула Настя и отвернулась к окну. Совершенно глупый аргумент, но она понимала, что он правда пытался её утешить как умел.
—Вот скажи, Вик, ты же умеешь читать, — он обратился к Вике,— тебе тоже не все равно, что станет с библиотекой. Она все-таки часть истории нашего города.
Вика внимательно рассматривала рисунок на ногтях, — уметь читать вовсе не обязательно. И библиотека по сути не нужна. Сейчас почти никто не читает. Все можно узнать через видео или аудио, не загружая лишний раз свой мозг. Ты же знаешь, что чтение нагружает мозг. Мне пришлось научиться читать, потому что я учусь на журналиста. А так…
—Ты же знаешь, что это неправда! — возразила я. — Веришь во все, что слышишь! Даже в полнейшую чушь! А еще журналистом хочешь стать, — Настя нервно одернула рукава, в этот момент мне даже не хотелось смотреть на нее.
— Ну какая же это чушь? То что чтение нагружает мозг доказали ученые лет десять назад. Только "книжные черви" все сопротивляются. Не бери на свой счет только… Ничего личного. Только факты.
— Да куда уж более лично, — Настя уткнулась лицом в подушку, не желая больше находиться здесь.
— Насть, ну прости. — сказала Вика. — Я глупость сморозила. Это действительно просто ужасно. Давай подумаем, может что-то можно сделать.
— Ну и что ты сделаешь?! Пойдешь к хозяину "Орион" и ласково попросишь оставить библиотеку в покое? Ничего нельзя сделать… — ответила Настя. — Никто даже не знает, как выглядит этот хозяин. Известно одно, у него хватит денег, чтобы купить весь наш город. Слишком разные весовые категории, и что бы я ни предприняла, это будет равносильно попытке муравья сдвинуть гору. Ничего не выйдет.
— Интересно, что случилось с Ольгой Владимировной? То, как ты все описываешь, походит на то, что её похитили пришельцы. — На полном серьёзе сказал Олег.
— О-о-о нет! Опять ты завел свою шарманку! — сказала Вика и швырнула в него подушку. — Завязывай читать свои комиксы! Вообще оторванный от реальности стал.
Олег молча принял удар, спокойно положил подушку рядом на пол и зачесал рукой волосы на бок.
— Слушай, а может она и вправду пропала? Только пришельцы тут ни при чем. — голос Вики стал загадочным.
— Что за глупости?! Я знаю, что у неё дочь живёт в другом городе. Она давно хотела её проведать. А тут и здоровье подвело. Так что вполне она могла уехать. Вот только почему мне ничего не сказала?
— Я не просто так это говорю. Твоя, подруга будущий журналист, между прочим, ты не забыла? Я проводила исследования, наводила кое-какие справки. Так вот. За последние пятнадцать лет в нашем городе пропало несколько тысяч людей. Ты думаешь это случайно?
— Глупости, люди всегда пропадают, — ответила Настя. — Уезжают, меняют жизнь…
— Не все так просто. Это как-то связано с открытием Ориона. Как только эта корпорация появилась, у нас в городе стало пропадать намного больше людей.
— Я считаю, что все это глупости, Орион хоть и странная фирма, но людей не похищает. — сказала Настя.
Она не представляла, что теперь делать. Кто она и кто хозяин Ориона? Если у него хватило денег купить целое здание, у него хватит денег устранить всех, кто против. Но одно она знала точно — без библиотеки её жизнь потеряет смысл. В этом здании из камня и стекла все для, нее — воспоминания о маме, о детстве, тысячи книг, которые ждут, когда их прочитает такой же искатель приключений, как и она.
Оставшись наконец одна в свой комнате — крепости из кирпичиков памяти, Настя вспомнила, как Ольга Владимировна позволила ей выбрать первую книгу. Она подвела ее к стеллажу детской литературы, принесла подвижную лесенку, чтобы Настя могла исследовать верхние полки. Она долго всматривалась в буквы на разноцветных корешках, касалась их пальцами, ощущая легкую шероховатость поверхности. Тогда в ее детском воображении рисовалась картина, словно истории в этих книгах живые, и они только и ждут того, кто откроет книгу и выпустит их на свободу. Наконец, ее взгляд остановился книге в темно-синей обложке. Золотыми буквами на корешке было написано: "Алые паруса", а на обложке был нарисован корабль с красными, как розы в соседском саду парусами.
Настя уселась на высокий стул в читальном зале и погрузилась в чтение. В тот момент она чувствовала себя такой самостоятельной и взрослой, такой, какими мечтают стать дети, и от чего так отчаянно бегут взрослые. Настя оторвалась от чтения лишь когда Ольга Владимировна сказала, что мама зовёт, и что пора домой. За этим воспоминанием всплыли и другие, они словно волны разбушевавшегося океана тянули Настю на самое дно, разрывали ее сердце на части, и она не могла спрятаться от них ни в общении с Олегом и Викой, ни в своей комнате, которая всегда действовала успокаивающе, ни даже в мыслях об Алике. Нигде. И тогда она позволила этим волнам накатывать вновь и вновь, пока слезы не хлынули из глаз и полностью не поглотили ее.
***
— Может это и к лучшему, — на полном серьёзе сказал ей папа, — Найдешь себе нормальную работу, на тебя перестанут смотреть косо. Тем более сейчас время неспокойное, и опасно попадать хоть под один признак "книжного червя".
— Чем плохо быть другой? Я же не больна, — Ответила Настя накалывая на вилку кусок жареной картошки и отправляя в рот.
— Конечно, ты нет. Но зачем быть в меньшинстве? Послушай, твоя мама была помешана на идее, что тебе обязательно нужно связываться с книгами, обязательно нужно уметь читать, читать до фанатизма. А я всегда был против, потому что из-за этого у тебя не было нормального детства. Ну ничего, зато теперь все наладится, и ты сможешь жить полноценно, как все нормальные люди. Найдешь себе парня, все будет хорошо…
Настя перестала есть и посмотрела на него, — Кто решил, что у меня не было нормального детства? — ответила она еле сдерживая эмоции.
Ссориться с отцом Настя совсем не хотела. Она замолчала, сжимая пальцами вилку и вперившись в скатерть.
— Вся в мать, упрямая! Как вобьёшь себе в голову что-то, так не выбьешь. — Его слова стали последней каплей, и Настя сорвалась на крик. — Да как ты можешь так говорить?! Библиотека, это всё, всё что осталось от мамы. Тебе даже в голову не пришло, что так я чту её память! Господи, да о чем с тобой говорить! Ты никогда не понимал ни маму ни меня!
— Настя, я не то имел в виду…
— Да нет, как раз то! Тебя ничего не волнует, кроме того, чтобы быть как все и не выделяться! Слиться с общей массой, лишь бы никто тебя не тронул! — Настя начала плакать и никак не могла успокоиться. Она чувствовала себя так, будто ее предали. Резко отодвинула тарелку, и вышла на улицу захлопнув дверь. Больше всего она жаждала одиночества. Побыть одной и привести мысли в порядок. Просто остыть. Настя направилась вдоль домов, в которых один за другим гасли окна. Холодный воздух пробирался под тонкий свитер и словно тысячами иголок протыкал тело.
Она не боялась ни теней, преследующих ее последнее время, ни ночных хулиганов. В этот момент ей даже хотелось, чтобы что-то случилось и она перестала ощущать боль потери и беспомощность.
Когда Настя вернулась домой, на улице стояла глубокая ночь. Сергей не спал. Он сидел в кресле на кухне и смотрел в стену. Настя молча поднялась в свою комнату, выключила свет и залезла под одеяло. Ей было очень больно и стыдно. В эту ночь она так и не смогла заснуть.
Продолжение следует