...Шелли пришла, когда Лили, уже не находя себе места, собиралась идти к ней, чтобы поделиться своими наблюдениями.
— Хорошо, что ты уже встала, спешу тебя обрадовать: завтра мы идём на настоящее опасное задание, — с ходу сообщила она.
На самом деле, Лили обрадовало это известие; но охватившее её волнение не имело с ним ничего общего. Возможность окунуться в настоящий мир магии со всеми вытекающими последствиями вытесняло кое-что более важное и совсем далёкое от предстоящего приключения. Это была мысль, а точнее — вопрос, возникший во время чтения. Хотя он должен был возникнуть ранее, вследствие прочтения других книг… Она сама не понимала, почему это не пришло ей в голову раньше.
— Что с тобой? — забеспокоилась Шелли, прерывая её размышления. — Ты какая-то дёрганная.
— Я тут читала твою книгу… — рассеянно начала Лили, раздумывая над тем, стоит ли ей озвучивать свои подозрения. Но терзания всё же взяли верх: — Я вдруг подумала, а ведь если… если волшебники действительно живут намного дольше ста лет, то… мои родители тоже могли ими быть…
Шелли изменилась в лице, во взгляде появилось искреннее сочувствие. Она колебалась, подбирая слова, и заговорила очень мягко:
— Такое вполне допустимо, но тогда они не могли жить в Инвенторес. Ты же понимаешь это? Ни один уважающий себя маг никогда бы там не остался.
Лили понимающе кивнула.
— Понимаю. А что, если они и не оставались, а просто оказались там по каким-то обстоятельствам! — у неё уже была готова тысяча аргументов. — Директриса приюта рассказала мне, что человек, отдавший меня ей, сделал это с тяжёлым сердцем. Она была уверена, что какая-то причина заставила его это сделать… Вдруг родители были вынуждены бежать туда, ведь в то время была война, и мы не знаем, через что им пришлось пройти дальше…
Шелли смотрела на неё с грустью, а Лили не понимала почему.
— Если бы это было так, думаешь, Вольфганг не рассказал бы тебе? — в ответ спросила она участливо. — Может, не стоит цепляться за прошлое? Поверь, в этом нет ничего хорошего. Тебе нужно научиться жить настоящим и будущим, иначе жизнь станет невыносимой.
Лили ошеломлённо смотрела на Шелли, будто та влепила ей пощёчину.
— Я не цепляюсь за прошлое… родители не прошлое… — сдавленно парировала она. — Ты не представляешь, что такое жизнь без них! Это бесконечная пустота… Столько мгновений, которых не было, нет и никогда не будет… Когда в твоей памяти и в твоём сердце столько простора, который невозможно заполнить, который так и останется незаполненным…
Глаза Шелли увлажнились, а по щекам Лили заструились слёзы.
— Прости! — виновато прошептала Шелли, сморгнув слёзы. — Ты права, я этого не представляю.
— Я не могу вычеркнуть их из памяти, их в ней и так нет, понимаешь? Есть только тоска по ним, — Лили посчитала необходимым уточнить это. Не хотелось, чтобы Шелли думала, что сказанное ею обидело её.
— Те, кого мы любим, всегда с нами, хоть мы их и не видим, — мудро сказала Шелли, почти как Вольфганг. — Ты их не знала, но они всегда рядом.
— Да, звучит здорово, но это не облегчает боль и не уменьшает тоску.
Лили не могла остановить слёзы и была очень благодарна Шелли, когда та подошла и заключила её в крепкие объятия. Кажется, только сейчас она поняла всю горечь утраты подруги. Всё детство Лили, хоть и провела без родителей, но жила с надеждой на то, что когда-то найдёт их. А узнать через пятнадцать лет, что их нет в живых, — это всё равно что потерять их дважды.
Лили рассказала Шелли о нелёгкой жизни в приюте, и, наконец, выговорившись, ей стало легче.
Чтобы отвлечь подругу от горьких мыслей, Шелли предложила посетить колледж и, наконец, познакомить её со своими друзьями.
— Разве ты не говорила, что они изолированы? — спросила Лили, уже совсем успокоившись. — Думаешь, нас к ним пропустят?
— Как-нибудь прорвёмся, — важно заявила Шелли.
Взяв с полки книжного шкафа лист пергамента, перо, пузырёк с тушью, которые сама подарила Лили, она села за стол и быстро начала писать. Лили с любопытством села напротив.
— Ты хочешь отправить им письмо?
— Да, нужно сообщить о нашем визите, чтобы они были готовы к встрече.
Подписав письмо, сложив его вдвое, она стукнула по нему указательным пальцем. Бумага слегка подпрыгнула и обернулась в серый конверт.
Лили испытывала лёгкое волнение от предстоящей долгожданной встречи и в который раз восхитилась мастерством подруги, одолеваемая сомнениями насчёт собственных способностей.
— Transmittere!
Заклинание привело к исчезновению письма.
— Через пару секунд оно будет у адресата, — сообщила она.
— А вдруг я им не понравлюсь? — распереживалась Лили.
— Это совершенно исключено! — горячо возразила подруга.
Не прошло и минуты с отправки письма Шелли, как раздался звук, похожий на звон колокольчика: ответ от друзей не заставил себя ждать. Материализация его была столь завораживающей, что Лили была экзальтированна. Серебристые песчинки с еле уловимым звоном, мерцая, появлялись из пустоты. Собираясь, соединяясь в одно целое, они сформировались в серый конверт — точно такой же, какой отправила Шелли.
Девочка вскрыла его и, быстро пробежав по нему глазами, разочарованно выдохнула.
— Сейчас они заняты. Сообщат, когда освободятся. Неужели им не выкроить пару часов? — надулась она, небрежно откинула письмо в сторону и пробурчала: — Ну не беда, навестим их в другой раз.
Расстроенной Шелли пребывала недолго, она мгновенно нашла, чем им заняться. По её словам, в волшебном мире тоже немало видов спорта и игр.
— Есть одна весёлая игра: «Души Жабу»! — сказала она с задором. — Как насчёт того, чтобы поиграть?
Лили живо закивала, возликовав в предвкушении чего-то неизведанного и снедаемая любопытством и желанием поучаствовать в волшебной игре.
Перекусив в комнате наколдованными Шелли сандвичами и соком, девочки вышли на улицу через небольшой потайной ход в прихожей, открыв его с помощью заклинания, и пошли вокруг замка. Жара была сносная, потому что солнце только поднялось над горизонтом, иначе ни о какой игре и речи быть не могло: случаи попадания людей в больницу с тепловыми ударами из-за не спадающей жары слишком участились.
Они миновали осеняемый ивами небольшой участок газона и оказались на открытой площадке, усеянной десятками странной формы серых валунов. Подошли ближе, и Лили разглядела в них изваяния двухметровых жаб с разинутыми пастями.
— Цель игры заключается в том, чтобы перелопать всех жаб и не попасть под обстрел, — принялась объяснять правила Шелли.
— Какой обстрел? — насторожилась Лили, оглядываясь по сторонам в поисках снайперов.
— Как только мы начнём играть, эти жабы оживут. Они не могут двинуться с места, но могут плеваться. Однажды жаба плюнула какой-то слизью в Джейсона, так он весь позеленел и проходил так весь день…
Лили посмеялась от души над рассказами Шелли о своих приключениях с друзьями.
— А что значит — перелопать жаб? — спросила она, закатывая рукава и прикрывая глаза от солнца.
— Запрыгиваешь на них сзади как можно быстрее и душишь как можно сильнее. Они могут поворачивать головы, — продолжала объяснять Шелли, указывая на ту или иную статую. — Если прыгнуть с разбега, они сразу взрываются. Некоторые из них выплёвывают новых жаб, и если замешкаться, их становится очень много. Магию здесь никто не использует. Между прочим, эта игра развивает реакцию и готовность к неожиданностям. У большинства жаб языки как кнуты, хватают, обвиваясь вокруг тела: не успеешь и глазом моргнуть, а ты уже в вонючей пасти. Конечно, приятного мало, но, находясь у неё во рту, лопнуть её куда проще — стоит только ударить в нёбо. И ещё: берегись огненных плевков, я как-то осталась без бровей и ресниц.
Лили напряжённо пыталась всё запомнить.
— Не бойся, это самая весёлая игра, и всех, что я знаю, — смеясь, сказала Шелли, заметив сосредоточенность Лили. — А какой выброс адреналина! — не передать. Особенно, когда попадаешь под водный обстрел. Ледяная вода пробирает до костей. Если ты всё поняла, начнём!
— Давай, — неуверенно согласилась Лили и посмотрела на неподвижную гигантскую тварь...