Вечер второго дня июля месяца две тысячи двадцать четвёртого года близился к концу в стенах прокуратуры Северо-Осетинской республики. Работница ведомства, Ирина, уже планировала покинуть рабочее место, как вдруг получила указание от непосредственного начальника, Григория Авакяна, задержаться после окончания рабочего дня и уделить ему несколько минут в его кабинете. На первый взгляд, ничего предосудительного: подобные просьбы случались и раньше. Однако на этот раз встреча приняла неожиданный оборот – в руках у руководителя был собачий поводок.
Как впоследствии вспоминала Ирина, Авакян предложил ей разделить с ним распитие спиртного напитка. Женщина, к несчастью для себя, приняла предложение, не подозревая о наличии в напитке посторонних примесей. Практически сразу после первого глотка её состояние резко ухудшилось: тело перестало слушаться, ноги стали ватными, в голове возникло головокружение, а голос стал казаться чужим. Она пыталась сопротивляться, хотела оттолкнуть Авакяна, но тело было ей неподвластно. Следствие впоследствии выдвинуло версию о том, что в напиток было подмешано вещество, обладающее мощным седативным эффектом.
Авакян не терял времени. В течение следующего часа прокурор совершал насильственные действия сексуального характера в отношении своей подчинённой непосредственно в своём рабочем кабинете. Ирина смутно помнит, как её начальник рвал на ней одежду, полностью игнорируя её слабые попытки сопротивления. Крик был невозможен: голос её не слушался, а тело словно отделилось от неё. Однако затуманенное сознание осознавало происходящее, отчего охватывающий её ужас был неимоверно силён.
После совершённого, Авакян, вероятно осознав всю серьёзность своего поступка, попытался компенсировать нанесённый ущерб денежной суммой, оставив в автомобиле жертвы пачку купюр – один миллион рублей. Однако Ирина не пожелала хранить молчание.
Преодолев сильнейший моральный и физический шок, Ирина нашла в себе силы обратиться к вышестоящему руководству прокуратуры, надеясь на справедливое разбирательство и поддержку со стороны коллег. Она подробно рассказала о произошедшем, надеясь, что система, которой она отдала значительную часть своей жизни, встанет на её защиту. Однако её надежды не оправдались: вместо сочувствия и помощи она столкнулась с холодным равнодушием. Руководители пообещали "разобраться в ситуации", но при этом намекнули на нежелательность официального обращения, чтобы избежать огласки. Становилось очевидно, что репутация учреждения для них оказалась важнее, чем честь и неприкосновенность рядового сотрудника.
Пока Ирина пыталась добиться справедливости, Авакян действовал на опережение. В тот же день, когда её рассказ стал известен, он подал заявление об увольнении по собственному желанию. Когда следственная группа попыталась осмотреть его рабочий кабинет, им дважды отказали в доступе. Кроме того, исчезли записи с камер видеонаблюдения, которые могли бы зафиксировать его передвижения. Более того, в кабинете, где, по словам Ирины, было совершено преступление, неожиданно начался капитальный ремонт. Вещественные доказательства, которые могли бы подтвердить её слова, были фактически уничтожены. Всё происходящее напоминало тщательно спланированную операцию по заметанию следов преступления.
Однако Ирина не отступила. Четвёртого июля она официально обратилась в правоохранительные органы с заявлением о преступлении и передала следователям миллион рублей – те самые деньги, которые Авакян оставил в её машине. Судебно-медицинская экспертиза подтвердила её показания: на теле женщины были обнаружены многочисленные следы физического насилия – гематомы, ушибы, ссадины и внутренние повреждения. В качестве дополнительного подтверждения своей правоты Ирина прошла проверку на детекторе лжи, успешно подтвердив правдивость своих показаний.
Казалось бы, после предоставленных доказательств и очевидной серьёзности обвинений дело должно было быть оперативно передано в суд. Однако система, как оказалось, предпочла защищать не жертву, а одного из своих. Вместо поддержки Ирина столкнулась с давлением – против неё началась настоящая травля. В течение короткого времени в отношении неё было инициировано сразу четыре служебных проверки – и все в течение двух месяцев.
В ноябре 2024 года, после пятнадцати лет службы в органах прокуратуры, её уволили по формальному предлогу сокращения штатов. При этом ей предложили не только непривлекательные, но и оскорбительные варианты трудоустройства – например, перевод на должность помощника прокурора в отдалённый район или даже место водителя. Это было расценено как чёткий сигнал: любой, кто осмелится пойти против системы, будет наказан.
Даже служба собственной безопасности, задачей которой является защита сотрудников и поддержание законности внутри ведомства, оказалась вовлечена в попытки замять скандальное дело. В отношении её руководителя, Льва Мисикова, было возбуждено уголовное дело по статье о воспрепятствовании осуществлению правосудия. Однако уже на следующий день это решение было отменено. Все эти события свидетельствовали об одном: кто-то на высоком уровне прилагал усилия, чтобы оградить Авакяна от ответственности.
Сам Григорий Авакян, оказавшись под следствием, не стал бездействовать – он начал принимать меры, чтобы избежать наказания. В июле 2024 года он направил прошение о направлении его на военную службу в зону проведения специальной военной операции. По мнению следователей и самой Ирины, данный шаг являлся не стремлением к защите Родины, а явной попыткой уклониться от правосудия, прикрываясь участием в боевых действиях. Он, по всей видимости, надеялся, что участие в боевых действиях смягчит его вину или позволит отложить рассмотрение дела на неопределённый срок.
Однако Ирина категорически воспротивилась этому. Она открыто заявила, что человек, совершивший столь тяжкое преступление, не имеет морального права избегать суда и наказания, прикрываясь служением Отечеству. Её позиция была непоколебима: за преступление должно последовать наказание, независимо от занимаемого положения и прошлых заслуг.
Следственные органы также не поддались давлению и не позволили затормозить ход дела. Шестнадцатого июля две тысячи двадцать четвёртого года Авакян был официально задержан. Материалы дела, квалифицированного по части первой статьи 131 Уголовного кодекса Российской Федерации (изнасилование), были переданы в суд. Учитывая возможное влияние обвиняемого в регионе совершения преступления, было принято решение о переносе рассмотрения дела в Пятигорский городской суд. Это должно было обеспечить большую объективность и уменьшить риск давления со стороны его прежних связей.
Пятнадцатого мая две тысячи двадцать пятого года в Пятигорском городском суде был оглашён приговор по делу, вызвавшему широкий общественный резонанс. Григорий Авакян был признан виновным в совершении изнасилования и приговорён к четырём с половиной годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Кроме того, суд обязал его выплатить потерпевшей, Ирине, компенсацию морального вреда в размере одного миллиона рублей.
На данный момент приговор ещё не вступил в законную силу, и защита осуждённого, вероятнее всего, предпримет попытки его обжалования.
Итоги
Судебное решение стало важным прецедентом и сигналом для других женщин, оказавшихся в подобной ситуации. Ирина, несмотря на все трудности, смогла сломать систему круговой поруки и добиться справедливости. Её история вселила надежду в тех, кто боялся говорить о насилии и не верил в возможность добиться правды в суде. Она стала символом сопротивления и доказала, что даже в самых сложных обстоятельствах не стоит опускать руки и отказываться от борьбы за свои права.
История Ирины вызвала широкий резонанс в обществе и привела к обсуждению проблем сексуального насилия на рабочем месте и коррупции в правоохранительных органах. Правозащитные организации и активисты потребовали проведения тщательного расследования фактов воспрепятствования правосудию и привлечения к ответственности всех, кто был причастен к сокрытию преступления. Случай Ирины стал катализатором для внесения изменений в законодательство, направленных на защиту жертв сексуального насилия и усиление ответственности за совершение подобных преступлений.