Неужели папа с ума сошёл?
Отец умер внезапно. Виктор Павлович, 76 лет, бывший инженер-строитель, сдержанный, молчаливый человек, скончался у себя в загородном доме в Подмосковье. Умер на веранде, с чашкой чая в руке. Нашли его соседи, когда пришли за советом по отоплению.
На похоронах Игорь был мрачен, как туча. Он приехал из Красногорска, где жил с семьёй в ипотечной трёшке. Уже мысленно примерял, как можно будет сдавать папин дом посуточно и продать дачу. Дачный дом не ахти, но земля, между прочим, в цене.
Лена молчала. Сестра Игоря — учительница в школе, разведёнка с дочкой-студенткой. Она чаще бывала у отца. Продукты привозила, на даче помогала. Но отец никогда не был особо ласков — ни с ней, ни с братом. Всё сам да сам. Сухой человек. Старой закалки.
На девятый день в доме появились незнакомые люди — мужчина в костюме и женщина с папкой.
— Мы из нотариальной конторы, — сказал мужчина с лёгкой улыбкой. — Виктор Павлович оставил завещание. Хотел, чтобы вы узнали сразу после поминок.
Лена села. Игорь стиснул зубы.
— Ну? — выдавил он. — Кому дом-то?
Нотариус перелистнул документы.
— Загородный дом, дача, два участка и все сбережения передаются Соловьёвой Арине Аркадьевне.
— Что? — хором сказали брат с сестрой.
— Кто это вообще?! — Что это вообще за имя?! — Игорь аж покраснел. — Это что, любовница? Папа, старый черт, совсем поехал?
Лена молчала, но взгляд у неё был тяжелый.
— Вы уверены, что это не ошибка? — попыталась она говорить спокойно. — Может, просто… однофамилец?
— Всё оформлено официально, — спокойно ответил нотариус. — Документы подписаны при свидетелях. Завещание составлено два месяца назад. Вот тут его подпись. И вот — ваша копия. На этом наша миссия завершена.
Он аккуратно положил бумагу на стол и ушёл. За ним — женщина с папкой.
— Это какая-то афера, — прошипел Игорь. — Я не позволю какому-то проходимцу завладеть домом отца! У нас права! Мы — дети! Кровные!
— Да ты сам с ним почти не общался, — Лена вскочила. — Всё время только и говорил — "старик уже ни на что не годен". А теперь, когда дом всплыл, ты вдруг любящий сын?
— Я?! А ты?! Продукты возила, да? А что дальше? Считала, что тебе дом должен отойти за два пакета гречки в месяц?!
— Лучше уж гречка, чем ноль внимания и постоянные разговоры о продаже земли!
Они кричали, стоя друг напротив друга, среди занавешенных зеркал и портрета отца.
А вечером Игорь достал ноутбук.
— Найду эту Арину Соловьёву. Узнаю, кто она такая.
Спустя полчаса он наткнулся на статью: «Бывшая медсестра планирует открыть частный приют для пожилых, последняя воля главного инженера РСМР». Фото: пожилая женщина с седой косой и тёплыми глазами стоит на фоне старого дома, похожего на их дачу.
— Это что ещё?.. — пробормотал он.
Он кинул ссылку Лене.
— Вот она. «Любовница». Похоже, она из соцзащиты. Папа с ума сошёл на старости.
— Или был в здравом уме, — тихо сказала Лена. — Я завтра поеду к ней.
— И я, — не отставал Игорь. — Надо с ней поговорить.
Та самая Арина
Дом стоял на месте. Забор перекрашен, клумбы с цветами вдоль тропинки, и… табличка: «Дом дневного пребывания “Светлый час”. Поддержка пожилых. Психолог. Медик. Душ. Чай и уют».
— Это точно наша дача? — прошептал Игорь. — Он чё, сбрендил?
Им открыла женщина лет семидесяти. Невысокая, сухонькая, с пронзительными глазами.
— Здравствуйте. Вы, наверное, дети Виктора Павловича?
— Да, — ответила Лена. — А вы…
— Арина Аркадьевна. Проходите. Поговорим на веранде. Только тише. Старики спят после чая.
Веранда была той самой, где отец любил сидеть по вечерам. Только теперь стояли новые лавки, электрочайник, шерстяные пледы, книги.
— Мы хотели бы поговорить. О завещании.
— Конечно. — Она кивнула. — Я знала, что вы приедете.
— Слушайте, — начал Игорь грубо. — Мы не против вашей помощи отцу. Спасибо. Но это его дом. Наш дом, наша дача. По наследству. У нас ипотека, у неё ребёнок. У вас есть своё жильё, наверное? Зачем вам чужое?
— Мне и правда не нужен был дом, — спокойно сказала Арина. — Но вашему отцу — был нужен смысл.
Лена нахмурилась.
— Поясните?
— Он сам меня нашёл. Через клинику. Искал сиделку после ковида. Я осталась, с человеком, которому было одиноко. Очень. Мы просто разговаривали. Слушали радио. Я помогала готовить. Порой просто сидели в тишине. А однажды он сказал: «Ты не веришь, наверное, но я не нужен своим детям. Но, может быть, я нужен другим, таким же, как я».
— И вы его убедили? — ядовито спросил Игорь. — Стать героем и переписать всё на вас?
— Нет. Это было его решение. Он даже не сразу сказал мне. Только через месяц после того, как подготовил документы. Я сначала отказывалась. Но он настоял. Сказал: «У тебя получится. Я в тебя верю. Я не был хорошим отцом, но, может, стану хорошим человеком на прощание».
Тишина накрыла веранду.
Лена смотрела в пол. Игорь открыл рот, но не знал, что сказать.
— У нас сейчас семеро пожилых, — тихо сказала Арина. — Кто-то живёт рядом, кто-то приезжает на пару дней, пока дети в отпуске. Это просто место, где можно не быть обузой. Где тебя слышат.
— А деньги?.. — всё ещё пытался сориентироваться Игорь. — Он же… у него были накопления.
— Всё ушло на ремонт, оборудование, специалистов. Осталось немного, они пойдут на переоборудование второго дома, открою еще один филиал оказывается спрос огромный. Я не позволила бы себе ни копейки взять на себя.
Лена вдруг встала и пошла к краю веранды. Под берёзой стояла лавочка, та самая, где отец когда-то чинил её велосипед и мазал разодранные коленки зеленкой, щипало жутко, но папа дул с любовью и шёпотом успокаивал.
— Он был один. А я всё думала, что он просто… нелюдимый.
— Он часто говорил о вас, — сказала Арина. — Говорил, что у каждого из вас своя жизнь. Но в его жизни, к сожалению, кроме телевизора и старых фотографий, уже никого не осталось.
Потом
Через неделю Лена приехала снова. Привезла книги и пару подушек.
— Это для вашей комнаты отдыха. Я подумала, может, пригодится.
Арина только улыбнулась.
Игорь больше не приезжал. Он пытался что-то качать через адвокатов — но всё было чисто, без нарушений. Наследство передано по закону. Никакой аферы.
Через пару месяцев он шутил у друзей:
— Батя всё имущество слил какой-то старушке. На благотворительность, представляете? Даже не любовница! Ну, хоть не в крипту вложил, ха-ха!
Но в его голосе звучала фальшь.
Арина продолжала дело. Дом «Светлый час» работал. Лена приезжала иногда — почитать вслух, погулять с кем-то из стариков, просто посидеть на той самой лавочке.
Эхо
Прошёл год.
Весна. Клумбы зазеленели. На веранде снова пили чай. Старички играли в домино, радио бубнило на заднем плане.
Лена сидела рядом с Ариной.
— Спасибо вам, — вдруг сказала она.
— За что?
— За то, что сделали то, чего мы не смогли. Папа был не самый тёплый. Но, наверное, он просто не умел по-другому. И… наверное, он хотел всё это сказать нам. Только не решился. А вы — решились.
Арина посмотрела на небо.
— Он сказал мне как-то: «Пускай они будут в ярости. Пусть злятся. Но если поймут — значит, не зря жил». Он боялся быть забытым. А теперь — о нём вспоминают каждый день.
Лена улыбнулась сквозь слёзы.
— Ну, и слава богу, что он всё завещал "любовнице".
Обе рассмеялись. Легко, без обиды.
Иногда, чтобы увидеть, кто мы есть, нужно потерять то, что мы считали своим по праву.
Дом остался не детям, а людям, которые действительно в нём нуждались.
А дети… наконец, поняли, что родство — не всегда в крови. Иногда оно в поступках, в заботе, в том самом чае на веранде.
И, может быть, именно это — настоящее наследство.
Дорогие мои, не забывайте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить новые истории, полные жизненных уроков, мудрости и искренности. Ваши комментарии, лайки и поддержка значат для меня многое!
С любовью, Лариса Гордеева.