Весь мир, затаив дыхание, два дня ждал итогов переговоров между российской и украинской делегациями в Стамбуле. Ну и, наконец, дождались. Если коротко, по урегулированию конфликта переговорщики решили... это прекрасное ничего!
А если конкретнее — представители Украины назвали позицию России неприемлемой, за ними немедля подхватили Европейские лидеры — Страмер и Макрон. Не являясь прямыми участниками переговоров, лидеры стран ЕС демонстрируют до боли знакомую модель поведения — шакал Табаки.
В ходе переговоров Владимир Мединский прямо сказал:
Россия готова воевать и год, и два, и сколько потребуется. А вы? Обозначив тем самым, что “прогнуть” на невыгодные условия нас не получится.
Да и сам факт присутствия Мединского на переговорах — уже красноречив. Его можно расценивать как прямое заявление Путина:
с нашей стороны ничего не изменилось и не изменится, принимайте озвученные условия или продолжаем воевать.
Главный итог переговоров — назначение следующей встречи. Украинцы продолжают надеяться, что на нее приедет Владимир Путин. Кажется, Зеленский не отдает себе отчет в том, с какой иронией на его и его представителей смотрят российские переговорщики, и уж тем более — президент.
В такие моменты становится очевидна разница между лидером, который, приняв однажды решение, не меняет его и бывшим КВНщиком, ежевечерне записывающим тик-токи.
Мединский сообщил, что Киев настаивает на прямых переговорах между лидерами. Стороны взяли обязательство сформулировать свое видение по этому вопросу. То есть формальное согласие есть — лидеры встретятся. Но где, когда, на каких условиях — пока непонятно.
Тем не менее, кое о чем удалось договориться. В ближайшее время состоится масштабный обмен пленными 1000 на 1000 человек. Также стороны пообещали предоставить друг другу свои планы по прекращению огня.
Озвучено, что прекращения огня хотят обе стороны. Но Россию не устроит никакое перемирие — ни на 30 дней, ни на 60. Очевидно, что это время ВСУ использует для передышки и подготовки, плавали, знаем.
Но, однако, сам вектор переговорного процесса и его интенсивность внушают осторожный оптимизм. Кажется, дело действительно идет к миру. Вопрос только в том, сколько времени Украине потребуется понять, что мир этот будет заключен не на ее условиях, и никакая Европа тут не поможет.