Ксения стояла перед зеркалом, вглядываясь в усталые глаза. Очередной тест на беременность показал одну полоску. Они с Алексеем пытались завести ребенка уже третий год, но все попытки заканчивались разочарованием. На холодильнике висели стикеры с датами овуляции, а в аптечке выстроились ряды витаминов для будущих мам. Но результата не было.
— Может, к новому доктору записаться? — спросил Алексей, заглянув в ванную и увидев привычную сцену: Ксения с поникшими плечами держит тест.
— Зачем? — Она бросила тест в мусорку. — Чтобы снова услышать: «У вас все нормально, просто не нервничайте»? Это уже достало.
Голос ее задрожал, но слезы она сдержала. Плакать при Алексее она перестала еще прошлой осенью — не хотела его расстраивать.
Алексей подошел, обнял ее сзади, уткнувшись подбородком в ее волосы. В зеркале отражалась пара: она — хрупкая, с выразительными карими глазами, он — крепкий, с заметной проседью в темных волосах, хотя ему едва исполнилось тридцать пять.
— Сегодня говорил с Петровичем, — начал он осторожно.
— С твоим бригадиром? — Ксения вывернулась из объятий и направилась в кухню. — И что он придумал? Какую-нибудь бабкину мудрость про зачатие?
Алексей последовал за ней. Ксения с остервенением нарезала огурцы для салата.
— Он сказал, есть вариант поехать на вахту. На Север, на восемь месяцев.
Нож замер. Ксения медленно обернулась.
— Восемь месяцев? — переспросила она тихо.
— Да. Деньги хорошие. ЭКО стоит дорого, а если не сразу получится? — Алексей говорил торопливо. — Я прикинул: за это время мы соберем нужную сумму.
Ксения смотрела в окно. За стеклом лил октябрьский дождь, небо было серым и тяжелым.
— Это долго, — наконец сказала она.
— Зато мы закроем вопрос с деньгами. Если не выйдет с первого раза, попробуем еще. — Он шагнул к ней. — Ксюша, я же для нас стараюсь. Для нашего ребенка.
Она грустно улыбнулась:
— Которого все нет.
— Будет, — твердо ответил Алексей, сжав ее плечи. — Обещаю.
Проводы прошли через три недели. Ксения приготовила любимые котлеты Алексея, они выпили немного вина. Он рассказывал о работе, о том, как будет звонить, а она кивала, стараясь не думать о пустой квартире.
Утром она проводила его до машины. Алексей крепко обнял ее, зарывшись лицом в ее волосы.
— Восемь месяцев — не так уж много, — сказал он, стараясь казаться бодрым. — Вернусь, и все будет по-новому.
— Буду ждать, — прошептала Ксения, заставляя себя улыбнуться. Когда машина скрылась, она побрела домой, ощущая нарастающую тоску.
Первая неделя без Алексея тянулась мучительно. Ксения, работавшая иллюстратором на фрилансе, погрузилась в заказы. Каждый вечер они созванивались, и она слушала его рассказы о холоде, о новых людях, о жизни на вахте. Постепенно она привыкла к одиночеству.
На двенадцатый день ее стало подташнивать. Сначала она подумала на испорченный йогурт, потом на нервы. Но через несколько дней, когда появились другие симптомы, в голове зародилась надежда.
— Неужели? — пробормотала она, стоя перед витриной с тестами в аптеке.
Дома, с дрожью вскрыв упаковку, она сделала тест. Две полоски появились почти сразу.
— Не может быть, — громче повторила она, не веря глазам.
На следующий день она купила еще два теста. Все подтвердили: беременна.
Первым желанием было позвонить Алексею, но она остановилась. Связь на вахте была плохой, звонки — редкими. И что сказать? «Леш, мы три года пытались, а теперь, когда ты уехал, я беременна»?
Ксения знала мужа: он сорвется и вернется, бросив работу и контракт. А деньги, на которые они рассчитывали? Она решила подождать следующего звонка. Но когда услышала его голос, слова застряли в горле.
— Как дела? — спросил он.
— Нормально, — соврала она. — Много работы. Скучаю.
После разговора она долго сидела, обняв колени. И решила: не скажет. Дождется его возвращения. Это будет лучший подарок.
Беременность проходила легко. Тошнота отступила, самочувствие было отличным. Ксения ходила на обследования, а на первом УЗИ разрыдалась, увидев крохотное сердце на экране.
— Пол хотите знать? — спросила врач на втором УЗИ.
— Да, — ответила Ксения. Сюрприз должен быть полным.
— Мальчик, — улыбнулась врач. — Все в норме, растет хорошо.
Дома Ксения завела дневник для Алексея. Записывала все: первые шевеления, результаты УЗИ, свои мысли. Вклеивала снимки, писала: «Сегодня узнала, что у нас будет сын. Ты будешь таким гордым папой!»
Живот рос, и скрывать его во время видеозвонков становилось сложнее. Ксения научилась ставить камеру так, чтобы видно было только лицо, или носила широкие кофты. Алексей иногда шутил, не потолстела ли она, а Ксения отмахивалась: «Заедаю разлуку пирожками».
Однажды, на шестом месяце, малыш так сильно толкнулся, что Ксения невольно вскрикнула.
— Что случилось? — забеспокоился Алексей.
— Ногу потянула, — соврала она. — Долго сидела.
Ложь давалась все тяжелее. Иногда ей казалось, что он что-то подозревает — слишком внимательно смотрел, слишком часто спрашивал, как она. Но он молчал.
На седьмом месяце Ксения обустроила детский уголок в их комнате: кроватка, пеленальный столик, мягкий ковер с облаками. Покупала крохотные боди, шапочки, складывала их в коробку — для Алексея, чтобы показать все сразу.
На УЗИ малыш уже поворачивался, словно позировал.
— Упрямый, как папа, — заметила врач.
Ксения улыбнулась, представляя, как Алексей будет учить сына кататься на велосипеде. «Еще чуть-чуть, — думала она. — Скоро ты все узнаешь».
За месяц до возвращения она написала ему: «Готовься к сюрпризу».
«Какому?» — тут же ответил он.
«Узнаешь, когда приедешь», — отшутилась она.
В день приезда Ксения готовилась, как к празднику. Убрала квартиру, испекла пирог, надела платье, подчеркивающее округлившийся живот. В детской повесила плакат: «Привет, папа!»
Когда ключ повернулся в замке, она замерла в гостиной, положив руки на живот.
Алексей вошел — уставший, с щетиной, чуть похудевший. Увидев Ксению, он замер.
Они смотрели друг на друга. Его взгляд упал на ее живот, вернулся к лицу.
— Это... что? — спросил он хрипло.
— Пирог переела, — нервно улыбнулась Ксения.
Алексей уронил сумку. Его лицо стало непроницаемым.
— От кого? — спросил он холодно.
Ксения опешила. Она ждала радости, удивления, но не этого.
— В смысле «от кого»? — переспросила она.
— Ты беременна, — сказал он, как будто констатировал факт. — Я спрашиваю, от кого.
Обида захлестнула ее. Восемь месяцев она скрывала новость, чтобы не сорвать его работу. Писала дневник, готовила детскую, мечтала о встрече. А он — «от кого»?
— Понятия не имею, — бросила она, глядя ему в глаза.
Алексей побледнел, сжал кулаки.
— Что?
Ксения не выдержала и рассмеялась.
— Шучу, шучу! Господи, Леш, ты серьезно? Конечно, твой!
Он смотрел на нее, не шевелясь.
— Объясни, — потребовал он.
Ксения вздохнула, собираясь с мыслями.
— Мы три года пытались. Ты уехал, и через две недели я узнала, что беременна. Не сказала, потому что знала: ты вернешься, бросив все. А контракт? Деньги? — Она говорила быстро. — Хотела сделать сюрприз. Я...
— Ты скрывала это восемь месяцев? — перебил он.
— Да, но...
— Восемь месяцев, Ксюша! — Он повысил голос. — У нас будет ребенок, а я ничего не знал?
— Я хотела как лучше! — воскликнула она. — Записывала все в дневник, ходила на УЗИ, узнала, что у нас мальчик. Я...
— Я пропустил почти всю беременность, — сказал он с горечью. — Не был с тобой, не видел, как он растет, не поддерживал тебя.
— Я справлялась, — тихо ответила Ксения. — Все было хорошо.
Алексей отвернулся, провел рукой по волосам.
— Не могу поверить, — пробормотал он. — Я там дни считал, а ты все решила за нас.
Ксения попыталась взять его за руку, но он отстранился.
— Леш, послушай. Я хотела, чтобы ты был спокоен. Ходила к врачам, ела полезную еду, даже этот твой противный овсяный кисель.
Он молчал, глядя в пол.
— Пойдем, — она потянула его за рукав. — Покажу детскую. Купила кроватку, сшила занавески...
— Ты все сделала без меня, — глухо сказал он.
— Не все, — возразила Ксения. — Коляска, автокресло, имя — мы еще не выбрали имя!
— Мне нужно подумать, — сказал он и вышел, оставив сумку.
Ксения села на диван, слезы текли по щекам. Все пошло не так.
Алексей вернулся через два часа. Ксения сидела на том же месте. Он сел рядом.
— Прости, — сказал он. — Не должен был уходить.
— Это ты прости, — ответила она. — Не подумала, как тебе будет больно.
Он покачал головой.
— Я понимаю, ты хотела, чтобы я работал спокойно. — Он взял ее руку. — Просто это был шок.
— Ты же мечтал о ребенке, — тихо сказала Ксения.
— О ребенке с тобой, — уточнил он. — И о том, чтобы быть рядом.
Он осторожно положил руку на ее живот. Малыш толкнулся.
— Ого! — Алексей улыбнулся. — Сильный парень!
— Весь в папу, — улыбнулась Ксения. — Прости, что лишила тебя этого.
Он обнял ее.
— У нас еще пара месяцев, да? И вся жизнь впереди.
Он поцеловал ее в лоб.
— Ты сказала, мальчик?
— Да, — кивнула Ксения. — Думала про имя. Может, Даниил?
— Даниил, — повторил Алексей. — Даниил Алексеевич. Хорошее имя.
Ксения выдохнула с облегчением.
— Боялась, ты не простишь.
— За счастье? — Он усмехнулся. — Да, я злюсь, что пропустил столько. Но ты права: я бы все бросил.
Он снова коснулся ее живота.
— Привет, Даня, — тихо сказал он. — Я твой папа. Прости, что задержался.
Ксения смахнула слезы.
— Хочешь посмотреть детскую?
— Конечно, — кивнул он. — И расскажи все с самого начала.
Даниил родился на две недели раньше срока — такой же нетерпеливый, как отец. Крепкий, с голубыми глазами и светлым пушком на голове. Алексей был рядом во время родов, держал Ксению за руку, а когда увидел сына, не скрывал слез.
— Он идеальный, — шептал он, глядя, как Даниил цепляется за его палец. — Самый лучший.
В палате Ксения, счастливая, но уставшая, спросила:
— Ты все еще злишься за сюрприз?
Алексей, не отрывая глаз от сына, покачал головой:
— Это лучший сюрприз. Но в следующий раз, когда соберешься сообщить о ребенке, не шути про «не знаю, от кого».
Ксения рассмеялась.
— Договорились. В следующий раз — без шуток.
— Уже планируешь? — Он поднял брови.
— А почему нет? Мы же знаем, что у нас получается. — Она подмигнула. — Но сначала полюбуемся нашим Даней.
Алексей поцеловал ее.
— Люблю вас. Обоих.
Даниил, словно соглашаясь, зевнул во сне и крепче сжал палец отца. Так началась их жизнь втроем.