День, когда я подписала развод, пах жареным кофе и типографской краской. Бумага хрустела под пальцами, как осенние листья под ногами.
"Алименты... Совместно нажитое имущество..." Юрист что-то говорил о сроках, но я смотрела в окно, где мартовское солнце выписывало за стеклом узоры из пыли.
— Вы уверены? — спросил он в пятый раз, вертя в руках ручку.
Я расписалась с таким нажимом, что копирка прорвалась в трёх местах.
Первым, что я сделала - это была новая стрижка. Парикмахерша, знавшая меня все десять лет замужества, замерла с ножницами в руках:
— Ты... точно хочешь каре?
— Короче, — сказала я, глядя в зеркало на своё бледное отражение с тёмными кругами под глазами.
Локоны, которые Сергей любил распускать по вечерам, падали на пол бесшумно, как пленные знамёна. Когда холодные ножницы коснулись шеи, я вдохнула полной грудью — впервые за долгие годы.
Салон тату встретил меня запахом антисептика и жужжанием машинки. На столе лежал эскиз — акварельные маки, которые мама рисовала в молодости.
— Будет больно, — предупредил мастер, протирая спиртом мою лопатку.
Я рассмеялась — после семи лет брака с человеком, который называл мои мечты "блажью", боль казалась старым знакомым. Я была ко всему готова.
Иглы впивались в кожу, выводя лепесток за лепестком. Кровь выступала розовыми каплями, смешиваясь с зелёной краской.
— Красиво, — прошептал мастер, вытирая салфеткой излишки.
Я не ответила. Просто смотрела, как в зеркале рождается новая я — с цветами под кожей.
Автосалон пах кожей и деньгами. Продавец, щурясь на мою скромную сумку, вяло тыкал в клавиатуру:
— Может, рассмотрите что-то... эконом-класса?
— Вон ту, — кивнула я на красную "Тойоту" с потёртыми колёсами — такую же, как на фото в моей старой записной книжке, зачёркнутой мужем: "Бред. Дорого. Не для тебя".
Когда я завела мотор, радио взорвалось песней Цоя. Я расплакалась прямо на парковке, давясь смехом и бензиновыми парами.
Мотошкола. Первый урок. Инструктор, пропитанный табаком и маслом, скептически оглядывал мои лакированные туфли:
— Бабам тут не место.
Через месяц я прыгала по кочкам на эндуро, чувствуя, как ветер бьёт в короткие волосы. Грязь летела из-под колёс, оседая на новых джинсах. В кармане жужжал телефон. Маме я прислала фото сфинкса, которого купила вчера. Голый, морщинистый, он сидел на моей подушке, как инопланетный властелин.
Теперь, когда я проезжаю мимо нашего бывшего дома, Сергей косится на мои татуировки, выглядывающие из-под рубашки. Его новая жена шепчет что-то, прикрывая рот ладонью.
— Одичала, — слышу я обрывки фраз. — Крыша поехала...
Я завожу мотор громче, чтобы заглушить их. На светофоре ко мне подкатывает паренёк на спортивном байке:
— Классный тач, сестра!
Я улыбаюсь, чувствуя, как солнце греет мамины маки на моей спине.
P.S. Сфинкса назвала Цоя. Он спит на подушке, которую Сергей считал "слишком дорогой для кота". Иногда мы с ним едим мороженое прямо из коробки — то самое, что "полнит бёдра". А вчера записалась на курсы пилотирования.
Врачи бы сказали, что это синдром опустевшего гнезда. Но мне кажется, я просто наконец-то проснулась. Я свободна!
