Христианское отношение к войне в исторической перспективе. Джонатан Рилей Смит

Джонатан Рилей Смит писал:

"Консенсус среди христиан относительно применения насилия радикально изменился со времен крестовых походов. Теория справедливой войны, преобладавшая на протяжении большей части последних двух столетий, декларирующая, что насилие — это зло, которое в определенных ситуациях может быть оправдано как меньшее из зол, относительно молода. Хотя она унаследовала некоторые элементы (критерии законной власти, справедливой причины, правильного намерения) от более старой теории войны, которая впервые возникла около 400 г. н. э., она отвергла две идеи, которые лежали в основе всех средневековых справедливых войн, включая крестовые походы: во-первых, что насилие могло применяться во имя намерений Христа в отношении человечества и даже могло быть им напрямую санкционировано; и, во-вторых, что оно являлось морально нейтральной силой, которая набирала этическую окраску согласно намерениям действующих лиц. Только в шестнадцатом веке почти всеобщее убеждение в том, что применение насилия находилось в прямой или косвенной компетенции Христа, начало подрываться. Для доминиканца Франсиско де Витория и его последователей, особенно Суареса и Айялы, насилие могло быть оправдано только с точки зрения потребностей «общего блага», определяемого в отношении принятых земных законов.

Таким образом, аргументы о справедливой войне переместились из области моральной теологии в область права, шаг, осуществленный в течение десятилетий Джентили и Гроцием. Христа перестали вмешивать в драку, по крайней мере, в работах мыслителей Просвещения — энциклопедисты называли крестовые походы ces guerres terribles. Но хотя они соглашались, что применение силы почти всегда причиняло зло в виде сопровождавших его страданий, они все еще считали само насилие морально нейтральным. Никто еще не сделал второй шаг, необходимый для появления «современной» теории справедливой войны, убеждения, порожденного пацифизмом, что сила по своей сути является злом, хотя при допущении, что ее, тем не менее, можно оправдать как меньшее зло. Я не знаю точно, когда произошло это изменение, но подозреваю, что это было заслугой движения за мир, охватившего Европу и Америку после Наполеоновских войн и разделившегося на два крыла, пацифистское и умеренное, в 1830-х годах".

Смит подает это так, будто в христианстве произошли изменения.

С какой-то стороны, можно сказать и так. Но с моей точки зрения, это было не изменение в христианстве, а отступление людей от идеалов христианства. Христианство было уже с самого начала адекватным. Это потом пошло все по наклонной. Описанное средневековое время с особым восприятим «справедливой войны» было не этапом в развитии христианства, а периодом деградации, вызванным догматической опухолью мышления целых поколений.

Но оправдание ли это? Человек ведь наделен свободой, никто не может его заставить быть послушным мальчиком и догматистом внутри.

И отдельные представители человечества были вполне адекватны и до возникновения христианства. Мы читаем Цицерона и Сенеку, и чувствуем, что они цивилизованы, в отличие от средневековых "христианских" варваров.

И уже Цицерону вполне было доступно наше современное отношение к войне. Он писал: "Лучше несправедливый мир, чем справедливейшая война".

Да и в средневековье людям никто не мешал достичь планки хомо сапиенса, что мы видим на примере Эразма Роттердамского. Можно прочесть его "Жалобу мира", к примеру.

Разве людям не было проповедовано Евангелие? А в Евангелии что сказано? «Блаженны ищущие и жаждущие правды», «Стучите и отворят вам, ищите и найдете». «Блаженны миротворцы».

И негде там не сказано: «Будьте послушными баранами и не думайте своей головой».

Людей, оправдывающих агрессивную войну, нельзя в свою очередь оправдывать их средневековой отсталостью. Человеку вполне доступно разобраться в этом вопросе, даже если он родился в средневековье.