Моё увольнение произошло неожиданно даже для меня самой. Не потому что его не планировала. А потому что случилось очень быстро.
Я уволилась за три дня. Без долгих разговоров, без привычных «ещё немного, потом», без драм. Просто сказала — и ушла.
Наверное, если бы всё шло «как у всех», с проволочками и мыслями «может, не стоит?», я бы и правда передумала.
Но всё случилось сразу — и, пожалуй, это было к лучшему.
Важно уточнить: я любила свою работу.
Я была в ней сильна. Я знала, что делаю, чувствовала, что делаю хорошо.
10 лет — это не просто срок. Это путь, на котором я стала специалистом, которого уважают. Я вела экспертизы, принимала сложные решения, разбиралась с тем, на что другим не хватало терпения. Я была руководителем 9 лет. А это ответственность не только за себя, но и за сотрудников и перед руководством и перед гражданами.
Мне не было скучно.
Но однажды стало тяжело. Слишком тяжело.
Не от задач. А от всего сразу: от системы, от правил, от ожиданий, от сдерживания себя.
И я ушла. Без резких шагов. Но я не ушла в никуда. Я знала, что через полгода у меня экзамен по гештальт-терапии и уже 2 года я вела клиентов.
Первые дни после увольнения были странные.
Я вставала по привычке в 7:00 — и понимала, что никуда не надо.
Никаких комиссий, проверок, заключений, совещаний, срочных вызовов, расписанных минут.
Вдруг оказалось, что в сутках не 24 часа, а как будто 40. Только… я не знала, что с ними делать.
Я думала, что наконец всё переделаю. Столько всего было «на потом».
Но я просто лежала.
Листала ленту. Смотрела в потолок. Переходила из комнаты в комнату с чашкой в руках.
И молчала.
Я не ленилась — я восстанавливалась.
Моё тело гудело от напряжения, накопленного за последний год. Я выгорела — по-настоящему. Не метафорически, а телесно, до обесточенности.
Со временем я начала приходить в себя. И в этой тишине — без звонков, задач, расписания — начала слышать себя.
Внутри стали всплывать слова, которые раньше проходили мимо. Например:
я не равна работе.
Работа — это не я.
Не я как личность, не я как человек, не я как женщина, не я как живое существо, у которого есть чувства, желания, границы.
Работа — это место, где я отдаю время и усилия, чтобы получить деньги.
А деньги — это способ жить так, как мне подходит. Всё.
Я важнее. Я глубже. Я больше.
Это кажется простым. Даже банальным.
Но когда ты проживаешь это не умом, а телом — это освобождает.
Прямо под кожей, на уровне «наконец можно дышать».
Я заметила за собой одну интересную вещь: когда отпускаешь что-то, что давно стало тесным, внутри постепенно появляется место для силы. Не внешней, не демонстративной, а тихой. Своей.
Словно возвращается ощущение опоры.
Не через должность. Не через значимость. А через ясность, кто ты есть на самом деле.
И вот в этой ясности я поняла: и без своей работы я могу быть полезной.
Но уже иначе.
Мой профессионализм никуда не делся. Я по-прежнему врач, я эксперт и психолог. Я знаю, как устроена система. Я понимаю, как читают документы, как думает эксперт, как избежать формальных отказов.
И если вы стоите на пороге оформления инвалидности, если вам страшно, обидно, непонятно — я рядом.
Об этом — в следующем тексте.
Он будет о МСЭ, но не только.
Это фото из Нового Херсонеса, Крым, куда я поехала после увольнения. Оказалось, что есть еще и жизнь, кроме работы.