В глубине векового дуба, заваленного скорлупой и сушеными грибами, жила белка по имени Люся. Не та белка, что целыми днями гоняет шишки, а та, что мечтала покорить Голливуд. Её дупло напоминало филиал космического центра: ноутбук на пеньке, «доска идей» из коры, испещренная надписями типа «ВЗРЫВ!» и «СУПЕР-ПОГОНЯ НА ЖЁЛУДЕ!», а на полке стоял «Оскар», слепленный из глины и желудевых шляпок. Люся решила написать блокбастер про легендарных героев леса — Мишку, медведя-гения с аллергией на пчел, и Квакентину, лягушонку-киборга с голосом, похожим на скрип старой двери.
Акт 1: Гениальная задумка.
«Итак, Мишка расследует исчезновение мёда, а Квакентинa… притворяется суперкомпьютером!» — бормотала Люся, стуча лапками по клавиатуре. Сюжет должен был быть эпичным: злодей-бобр построил гигантскую плотину, чтобы затопить лес, а герои спасают мир, используя мёд как топливо для квантового реактора. «И ещё роботы! — добавила Люся. — Нет, роботы-белки! С лазерами!» На доске появился новый стикер: «Белки-терминаторы???».
Проблема возникла мгновенно: Мишка в её сценарии то и дело засыпал в середине погони, а Квакентинa, вместо монологов о судьбе человечества, требовалa мух. «Ха-ха, это же постмодернистский юмор!» — убеждала себя Люся, хотя понимала: что-то пошло не так.
Акт 2: Кризис жанра (и рассудка).
На совете у лесного ручья друзья Люси устроили разбор полётов.
«Почему Мишка всё время чешется?» — спросил ёж Арнольд, критик-самоучка.
«Это метафора экзистенциального зуба!» — парировала Люся.
«А зачем Квакентине третья лапа?» — фыркнула сова Стелла.
«Это не лапа, это… джойстик для управления плотиной!» — выдохнула белка, понимая, что даже грибы в супе выглядели логичнее её сюжета.
Тем временем сценарий обрастал абсурдом. В пятой главе герои сбегали из плена на скейтбордах (заимствованных у енота-скейтбордиста), в седьмой — танцевали фламенко с бобрами, чтобы отвлечь стражу. «Гениально! — думала Люся. — Или нет?»
Акт 3: Премьера на поляне.
Люся устроила читку сценария на опушке. Зрители реагировали бурно:
— Когда Мишка упал в улей, я плакал! — всхлипывал заяц Гоша.
— Это была комедия? — уточнил ёж Арнольд.
— А я ничего не поняла, — призналась сова Стелла, — но роботы-белки — огонь!
Кульминация — финальная битва на плотине — вызвала овации. По сценарию, Квакентина жертвовала собой, запуская реактор мёдом, но Люся забыла написать, как она выживает. «Он же киборг! — кричал Гоша. — У него есть резервная батарейка!»
«Да! — обрадовалась Люся. — И… ее воскресит стая светлячков, зарядивших его солнечной энергией!»
«Это уже плагиат на «Железного ежа», — буркнул Арнольд, но его заглушили аплодисменты.
Эпилог: Путь к «Оскару».
Фильм так и не сняли (бобры отказались играть злодеев без гонорара в виде древесины), но Люся стала звездой леса. Её новый проект — мюзикл «Ёжик в тумане: Рок-н-ролльный трип» — уже будоражил умы. А на полке рядом с глиняным «Оскаром» появилась записка: «PS: Квакентина выжила. Она теперь директор фабрики по производству мух. Всё логично».
И так, в дупле гения, рождались шедевры, которые мир (или хотя бы лес) никогда не забудет. Ну, или не поймёт. Но какая разница, когда в сценарии есть роботы-белки?