– Мам, ты чего тут? – Артём протёр глаза и выбрался к Свете на балкон, держа в руках плюшевого динозавра.
– Просто дышу, – улыбнулась она. – А ты чего так рано?
– Даша вчера обещала сегодня прийти, – он зевнул. – Сказала, будем в прятки играть.
Света почувствовала, как сердце ёкнуло. Опять Даша. Опять Нина. Опять этот бесконечный круговорот.
– Артём, – она присела перед ним, глядя в его сонные глаза. – А тебе нравится, когда тётя Нина с Дашей приходят?
– Ну... – он задумался, теребя динозавра. – Даша прикольная, но она всё время мои игрушки ломает. И тётя Нина всегда говорит, что я должен делиться. А я не хочу всё время делиться.
Света обняла его, чувствуя, как в горле встаёт ком. Даже её сын, пятилетний малыш, уже замечает, что что-то не так. А Боря? Боря, похоже, живёт в своём мире, где всё прекрасно, пока стол ломится от еды, а гости смеются.
К обеду Нина действительно приехала – с Дашей и младшим сыном Мишей. Без звонка, без предупреждения, как будто так и надо.
– Свет, у тебя оливки есть? – Нина влетела на кухню, пока Света чистила картошку. – Хочу салат забабахать, а то дети голодные.
– В холодильнике посмотри, – Света кивнула на дверцу, стараясь не сорваться.
– О, супер! – Нина вытащила банку. – Борь, где твой открывашка?
Боря ввалился в кухню, держа Мишу на плечах.
– Светка, ты волшебница, – подмигнул он. – Нина, бери всё, что надо, не стесняйся.
Света посмотрела на мужа, и в этот момент что-то внутри неё щёлкнуло. Не стесняйся. Конечно, зачем стесняться? Это же их дом, их холодильник, их жизнь.
Она молча вышла из кухни, чувствуя, как ладони становятся холодными. В гостиной Даша с Артёмом строили крепость из подушек, а Миша уже размазал йогурт по дивану. Света остановилась, глядя на этот хаос, и вдруг поняла: она больше не может.
– Боря, – позвала она, голос дрожал. – Можно тебя на минутку?
Он обернулся, всё ещё улыбаясь:
– Что, Свет?
– Поговорить надо, – она кивнула в сторону спальни. – Сейчас.
Боря пожал плечами, но пошёл за ней. В спальне Света закрыла дверь, чувствуя, как сердце колотится.
– Что случилось? – он нахмурился. – Ты какая-то...
– Боря, – она глубоко вдохнула, – это мой дом. Наш дом. А не ресторан для твоих родственников.
Его брови поползли вверх, но она не дала ему ответить.
– Я устала. Устала готовить на толпу каждые выходные. Устала убирать за всеми. Устала чувствовать себя прислугой в собственной квартире. Ты это видишь вообще?
Боря открыл рот, но слова, похоже, застряли у него в горле. А за дверью уже слышался голос Нины:
– Свет, где у тебя соль? Я не нашла!
И Света поняла: это только начало. Если она сейчас не поставит точку, этот хаос поглотит её целиком.
Света стояла у окна спальни, скрестив руки на груди. Сквозь тонкие шторы пробивался мягкий свет, но он не грел. Она ждала, что Боря скажет хоть что-то, но он молчал, глядя в пол, как школьник, которого отчитали за двойку.
– Свет, – наконец выдавил он, – ты преувеличиваешь. Это же семья. Они просто приходят в гости.
– Просто приходят? – она резко обернулась. – Боря, они приходят без спроса! Каждую неделю! Я даже не знаю, сколько человек будет за столом, пока они не свалятся на голову!
– Ну, это же не чужие люди, – он пожал плечами, и от этого жеста у Светы внутри всё сжалось. – Нина, Катя, мама – они же родные.
– Родные, – повторила она, чувствуя, как слово горчит на языке. – А я кто? Повар? Горничная? Или всё-таки твоя жена?
Боря замялся, явно не ожидая такого напора. Он всегда был миротворцем, избегал конфликтов как кот лужи. Света знала это, когда выходила за него. Знала и любила – за его доброту, за умение разрядить обстановку шуткой. Но сейчас его молчание било сильнее любых слов.
– Я не понимаю, – он потёр затылок. – Тебе правда так тяжело? Ты же всегда справлялась. Все хвалят, какая ты хозяйка.
– Хозяйка, – Света горько усмехнулась. – Знаешь, как это звучит? Как будто я тут для того, чтобы всех кормить и обслуживать. А мои чувства? Мои желания? Ты хоть раз спросил, хочу ли я этих посиделок?
За дверью раздался звон стекла – похоже, кто-то уронил стакан. Света вздрогнула, но не двинулась с места.
– Свет, ну что ты хочешь? – Боря развёл руками. – Чтобы я запретил им приходить? Это же смешно. Они обидятся.
– А я не обижаюсь? – она посмотрела ему в глаза, и в её голосе появилась сталь. – Я, которая каждый вечер после работы стоит у плиты? Которая убирает за твоими племянниками, пока они размазывают еду по моему дивану?
Боря открыл рот, но тут в дверь постучали.
– Ребят, вы там долго? – голос Нины был весёлым, как будто ничего не происходит. – Мишка йогурт разлил, надо бы тряпку.
Света сжала кулаки. Она хотела крикнуть: «Сама возьми тряпку!» Но вместо этого молча прошла мимо Бори, схватила тряпку из ванной и вышла в гостиную.
Картина была предсказуемой: Миша, двухлетний карапуз, сидел на диване, хихикая, а вокруг него растекалась белая лужа йогурта. Даша с Артёмом хохотали, строя из подушек баррикаду. Нина стояла рядом, листая телефон.
– Ой, Свет, прости, – Нина подняла глаза. – Он такой шустрый, не уследила.
Света молча опустилась на колени и начала вытирать диван. Пахло кисломолочкой, липкая жижа приставала к пальцам. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержалась. Не здесь. Не при них.
– Может, чаю попьём? – предложила Нина, будто ничего не произошло. – У тебя тот пирог остался, с яблоками?
– Остался, – буркнула Света, не поднимая глаз. – В холодильнике.
– Класс, – Нина уже шла на кухню. – Борь, давай заваривай, ты же мастер по чаю!
Боря, который только что вышел из спальни, кивнул и пошёл за сестрой. Света осталась одна – на коленях, с тряпкой в руках, в окружении детского смеха и запаха йогурта.
Она вспомнила, как пару месяцев назад пыталась поговорить с Борей. Тогда тоже был вечер, гости, гора посуды. Она сказала: «Может, реже их звать? Я не успеваю». А он рассмеялся: «Свет, ну ты же любишь готовить! И потом, это же семья». Тогда она промолчала. Проглотила. Как всегда.
Но теперь что-то изменилось. Может, это Артём, который не хочет делиться игрушками. Может, её собственная усталость, которая уже не помещалась в груди. Или этот йогурт, который как символ хаоса, растёкся по дивану.
К вечеру Нина с детьми уехала, оставив за собой крошки на столе и пустые банки из-под компота. Света сидела на кухне, глядя на стопку грязных тарелок. Боря зашёл, держа в руках телефон.
– Катя звонила, – сказал он, будто невзначай. – Хочет завтра заехать. С Лёшей и малым.
Света медленно подняла глаза.
– Завтра? – переспросила она, и в её голосе было что-то новое, чего Боря раньше не слышал.
– Ну да, – он замялся. – Они просто по делам будут рядом.
– Просто по делам, – повторила она, и её пальцы сжали край стола. – А я, значит, опять должна готовить? Убирать? Улыбаться?
– Свет, ну что ты... – начал он, но она перебила.
– Боря, я серьёзно. Это не нормально. Я не хочу, чтобы наш дом был проходным двором.
Он нахмурился, явно не понимая, куда клонит разговор.
– Ты же сама всегда говорила, что любишь гостей, – сказал он. – И Артём рад, когда Даша с Мишей приходят.
– Артём рад? – Света встала, чувствуя, как голос дрожит. – А ты спросил у него, каково это – делиться всем, что у него есть? Или у меня? Ты вообще хоть раз спросил, что я чувствую?
Боря смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Но прежде, чем он успел ответить, телефон в его руке завибрировал.
– Это мама, – сказал он, глядя на экран. – Наверное, тоже хочет заехать.
Света почувствовала, как пол уходит из-под ног. Мама. Конечно. Почему бы и нет?
– Знаешь что, – сказала она тихо, но твёрдо. – Я не буду готовить. Не буду убирать. И не буду притворяться, что всё нормально.
– Свет, ты чего? – Боря шагнул к ней, но она отступила.
– Я устала, Боря. И если ты не видишь, как это меня разрушает, то, может, мне стоит уехать. С Артёмом. На пару дней. Чтобы ты понял.
Она сама не ожидала, что скажет это. Слова вырвались, как птица из клетки, и повисли в воздухе. Боря смотрел на неё и в его глазах было что-то новое – не обида, не злость, а страх.
– Уехать? – переспросил он. – Ты серьёзно?
– Серьёзно, – кивнула она, чувствуя, как сердце колотится. – Я хочу жить в своём доме, Боря. Не в ресторане для твоих родственников.
– Свет, ты это серьёзно? – на следующее утро Катя стояла в прихожей, держа в одной руке пакет с пирожными, а в другой – руку своего четырёхлетнего сына Пети. – Боря сказал, ты не хочешь, чтобы мы приходили?
Света замерла, сжимая дверную ручку. За Катиной спиной маячил её муж Лёша, неловко переминаясь с ноги на ногу. Петя уже тянулся к Артёмовым игрушкам, разбросанным в коридоре.
– Я... – Света глубоко вдохнула, чувствуя, как щёки горят. – Катя, я не говорила, что не хочу. Просто... можно заранее предупреждать?
– Предупреждать? – Катя вскинула брови, будто Света попросила её сдать отпечатки пальцев. – Мы же не чужие, Свет. Семья!
– Семья, – повторила Света, и слово прозвучало как приговор.
Она отступила, пропуская гостей в квартиру. Боря, стоявший в гостиной, бросил на неё быстрый взгляд – смесь вины и надежды. После вчерашнего разговора он обещал «поговорить с сёстрами», но, судя по всему, разговор ограничился смутным намёком, который Катя явно не поняла.
– Петя, не трогай! – Катя одёрнула сына, который уже тянул за шнур от зарядки. – Свет, у тебя сок есть? Он без сока не ест.
– Есть, – буркнула Света, направляясь на кухню.
Кухня встретила её привычным хаосом: гора посуды в раковине, крошки на столе, запах вчерашнего ужина. Света открыла холодильник, вытащила сок и замерла, глядя на пустые полки. Она планировала сегодня съездить в магазин, но гости, как всегда, спутали все планы.
– Свет, ты чего там застряла? – крикнул Боря из гостиной. – Давай, присоединяйся!
Она сжала пакет с соком так, что пальцы побелели. Присоединяйся. Как будто она тут в отпуске, а не в бесконечной смене повара и уборщицы.
В гостиной Катя уже распаковывала пирожные, Лёша листал телефон, а Боря пытался утихомирить Петю, который носился вокруг дивана, размахивая Артёмовой машинкой. Артём сидел в углу, хмуро глядя на своего двоюродного брата.
– Мам, он мою машинку взял, – тихо сказал Артём, теребя её руку.
– Сейчас разберёмся, – Света присела рядом. – Петя, отдай, пожалуйста.
– Не-а! – Петя показал язык и убежал за спину Кати.
– Ой, Свет, не обращай внимания, – Катя отмахнулась. – Дети есть дети. Они разберутся.
Света почувствовала, как внутри что-то лопается. Разберутся. Конечно. Как и она должна «разобраться» с бесконечными гостями, грязной посудой и чувством, что её дом больше не её.
– Катя, – она старалась говорить спокойно, – это не просто игрушка. Артём её сам выбирал.
– Ну и что? – Катя пожала плечами. – У Пети дома такого нет, вот он и играет. Надо делиться, Свет. Ты же не хочешь, чтобы Артём рос жадиной?
Света открыла рот, но слова застряли. Она посмотрела на Борю, ожидая поддержки, но он лишь улыбнулся, как будто всё это было милой шуткой.
– Ладно, – она встала, чувствуя, как ладони становятся холодными. – Я на кухню.
– О, завари чай, если не сложно! – крикнула Катя ей вслед. – И тарелки для пирожных возьми!
На кухне Света прислонилась к столешнице, закрыв глаза. В груди колотилось, как будто она пробежала километр. Она вспомнила, как в детстве мама учила её: «Если тяжело, считай до десяти». Раз, два, три... На счёте семь раздался звонок в дверь.
– Я открою! – крикнул Боря.
Света напряглась. Кто ещё? Неужели Нина вернулась? Или Галина Ивановна решила «заглянуть»? Она вышла в коридор и увидела на пороге соседку Лену – подругу, с которой они иногда пили кофе по утрам.
– Привет, Свет, – Лена улыбнулась, держа в руках коробку с тортом. – Слышала, у вас гости, вот, решила заскочить. Не помешаю?
– Нет, конечно, – Боря расплылся в улыбке. – Заходи, Лен! Свет, у нас торт!
Света выдавила улыбку, но внутри всё кричало: «Помешаешь! Ещё как помешаешь!» Она любила Лену, но сейчас даже подруга казалась лишней в этом хаотичном круговороте.
– Свет, ты в порядке? – Лена поймала её взгляд, пока снимала пальто. – Выглядишь... уставшей.
– Всё нормально, – Света пожала плечами, но голос выдал её. – Просто суета.
– Ага, вижу, – Лена кивнула на гостиную, где Петя с Артёмом теперь боролись за пульт от телевизора. – Может, помочь?
– Не надо, – Света покачала головой. – Я справлюсь.
Но она не справлялась. Она чувствовала, как тонет в этом шуме, в этих чужих голосах, в этом бесконечном «Свет, сделай то, Свет, принеси это».
К обеду стол снова ломился от еды – Света наскоро сварила макароны, пожарила курицу, нарезала салат. Лена помогла с посудой, но даже её присутствие не снимало напряжения. Катя с Лёшей обсуждали ремонт в своей квартире, Боря травил байки с работы, а Петя с Артёмом носились по комнатам, опрокидывая всё на своём пути.
– Свет, ты молодец, – Лёша поднял вилку с куском курицы. – Вкусно, как всегда.
– Спасибо, – Света выдавила улыбку, но её мысли были далеко.
Она вспомнила, как на прошлой неделе пыталась устроить вечер для себя – ванна, книга, бокал вина. Боря обещал занять Артёма, но через час позвонила Нина: «Мы рядом, заскочим?» И всё. Вечер накрылся. Как и её покой.
– Мам, можно я пойду играть? – Артём дёрнул её за рукав.
– Иди, – она погладила его по голове, но сердце сжалось. Он выглядел таким же уставшим, как она.
К вечеру гости начали расходиться. Лена ушла первой, шепнув Свете на ухо:
– Если что, звони. Выглядишь, будто тебя грузовик переехал.
– Спасибо, Лен, – Света слабо улыбнулась.
Катя с Лёшей и Петей задержались до восьми. Когда дверь за ними закрылась, Света рухнула на диван, не в силах даже встать. Боря зашёл в гостиную, держа в руках две кружки чая.
– Ну что, Свет, – он сел рядом, протягивая ей кружку. – Нормально посидели?
– Нормально, – она взяла чай, но не отпила. – Боря, мы так больше не можем.
– Опять? – он нахмурился. – Я же говорил с Катей. Сказал, чтобы предупреждала.
– И что? – Света посмотрела на него. – Она предупредила? Или просто приехала, как всегда?
Боря замолчал, глядя в кружку. Света чувствовала, как усталость перерастает в злость.
– Я серьёзно, – сказала она. – Или мы что-то меняем, или... или я не знаю, что будет.
– Свет, ну не начинай, – он потёр виски. – Они же не каждый день приходят.
– Не каждый? – она вскочила, чуть не расплескав чай. – Боря, это происходит каждые выходные! Вчера Нина, сегодня Катя, завтра, небось, твоя мама заявится! Когда я могу просто пожить в своём доме?
Её голос сорвался, и она замолчала, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Боря смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое – не раздражение, а тревога.
– Свет, – он встал, шагнув к ней. – Я не знал, что тебе так тяжело. Правда.
– Не знал? – она горько усмехнулась. – А как я должна была тебе сказать? Написать на лбу? Или кричать каждый раз, когда твои сёстры превращают наш дом в столовку?
Он открыл рот, но тут телефон в его кармане завибрировал. Света напряглась.
– Кто? – спросила она, хотя уже знала ответ.
– Нина, – Боря посмотрел на экран. – Наверное, что-то забыла.
– Конечно, – Света покачала головой. – Ответь. Узнай, когда она в следующий раз «заскочит».
Боря не ответил на звонок, положив телефон на стол. Это было так неожиданно, что Света даже растерялась.
– Свет, – он взял её за руки, – давай поговорим. Нормально. Без криков.
– Поговорим? – она посмотрела ему в глаза. – Ты готов услышать, что я скажу? Или опять скажешь, что я преувеличиваю?
Он молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Света почувствовала, как внутри что-то рушится – не злость, а надежда, что он поймёт без крайностей.
– Ладно, – сказала она тихо. – Я дам тебе время. Но если ничего не изменится, я уеду. С Артёмом. К маме.
– Свет, ты чего... – начал он, но она перебила.
– Я не шучу, Боря. Я устала быть невидимкой в своём доме.
Она ушла в спальню, оставив его стоять посреди гостиной. За окном моросил дождь, капли стучали по подоконнику, как метроном, отсчитывающий её терпение.
На следующий день Света решила взять выходной. Она отправила Артёма в садик, а сама осталась дома, пытаясь вернуть себе ощущение уюта. Она включила музыку, заварила кофе, даже достала книгу, которую не открывала полгода. Но каждый звук за дверью – шаги соседей, звон лифта – заставлял её вздрагивать. А вдруг опять кто-то «заскочит»?
К обеду позвонила Галина Ивановна.
– Светочка, привет, – её голос был, как всегда, приторно-ласковый. – Я тут рядом, в поликлинике. Думаю, заеду к вам. Боря дома?
– Нет, – Света сжала телефон. – Он на работе.
– Ну, ничего, я к тебе загляну, – свекровь не унималась. – Чаю попьём, поболтаем.
– Галина Ивановна, – Света глубоко вдохнула, – я сегодня занята. Может, в другой раз?
– Занята? – в голосе свекрови послышалось удивление. – А что такого? Я же ненадолго.
Света закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится. Она могла сказать «да», как всегда. Могла заварить чай, улыбаться, слушать рассказы о соседях и внуках. Но вместо этого она услышала свой голос – твёрдый, незнакомый:
– Нет, Галина Ивановна. Сегодня не получится. Я отдыхаю.
– Отдыхаешь? – свекровь хмыкнула. – Ну, ладно. Тогда завтра.
Света положила трубку, чувствуя, как дрожат руки. Она сделала это. Отказала. Но радости не было – только страх, что теперь начнётся. Что свекровь позвонит Боре, тот начнёт оправдываться, и всё вернётся на круги своя.
К вечеру Боря вернулся с работы, усталый, но с улыбкой.
– Свет, я думал о том, что ты сказала, – начал он, снимая куртку. – Может, правда, реже их звать?
– Реже? – она посмотрела на него. – Боря, я не хочу «реже». Я хочу, чтобы наш дом был нашим. Чтобы я могла планировать свой день, а не гадать, сколько человек придёт на ужин.
– Но как я им скажу? – он развёл руками. – Они же привыкли.
– Привыкли, – повторила она. – А я привыкла молчать. И знаешь, что? Я больше не хочу.
Она замолчала, чувствуя, как слова рвутся наружу. Но прежде, чем она успела продолжить, телефон Бори снова зазвонил.
– Это Нина, – он посмотрел на экран. – Наверное, про завтра.
– Завтра? – Света напряглась. – Что завтра?
– Ну... – он замялся. – Твой день рождения. Она хочет заехать. И Катя, наверное, тоже.
Света почувствовала, как пол уходит из-под ног. Её день рождения. Её тридцать третий год. Она мечтала о тихом вечере – она, Боря, Артём, может, пара друзей. А вместо этого – опять толпа? Опять котлеты, салаты, уборка?
– Боря, – её голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Это мой день рождения. Мой. Не семейный пикник.
– Свет, я не думал... – начал он, но она перебила.
– Не думал. Вот в этом и проблема. Ты никогда не думаешь, каково мне.
Она ушла на кухню, чувствуя, как слёзы жгут глаза. За окном дождь усилился, барабаня по стёклам, как её собственное сердце. Завтра её день рождения. И, похоже, это будет не праздник, а очередное испытание. Но что-то подсказывало ей: этот день изменит всё. Только вот как? Сможет ли она наконец установить границы или опять проглотит обиду, как всегда?
Уважаемые читатели!
От всего сердца благодарю за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы вдохновляют делиться новыми историями.
Очень прошу вас поддержать этот канал подпиской!
Это даст возможность первыми читать новые рассказы, участвовать в обсуждениях и быть частью нашего литературного круга.
Присоединяйтесь к нашему сообществу - вместе мы создаем пространство для поддержки и позитивных изменений: https://t.me/Margonotespr
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая история станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой,
Ваша Марго