Сколько я себя помнила, я всегда жила музыкой. С самого детства.
Когда все девчонки играли с куклами и плюшевыми медвежатами, я часами напролет сидела с детским ксилофоном в руках, а потом и с электропианино, которое подарил дедушка. Я с удовольствием слушала музыку по телевизору и по радио, а взрослые только диву давались, почему ребенок равнодушен к новой игрушке, но в восторге от губной гармошки. Они не понимали, что музыка умеет пленять с самых ранних лет.
И до сих пор многие не понимают, что такого особенного в музыке, да и вообще в искусстве. Это ведь сущая глупость! Так, развлечение. Еще в детстве я обожала петь, и это получалось неплохо — по крайней мере, мне так казалось. Я понимала, что, если люди улыбаются, значит, им нравятся мои песни. И я мечтала, что однажды стану настоящей певицей — тогда улыбаться мне будут все. Как на концертах Элинор Фелпс, которую я обожала.
В детстве мне казалось, что музыка делает людей счастливее. А музыканты были в моих глазах супергероями. Какой же ребенок не хочет стать супергероем? Я не была исключением. К тому же всегда знала, что обладаю суперспособностью. Ох уж эта детская наивность…
Я представляла себя знаменитой, брала старый микрофон или пульт и пела, громко и с чувством. Чаще всего — на выдуманном мною языке, который звучал как редкостная тарабарщина. Игра в певицу была моей любимой, правда, с подружками, живущими по соседству, поиграть в нее не удавалось. Певицей желали быть все девчонки, а мне не хотелось уступать, поэтому чаще всего мы либо ссорились и расходились, либо выбирали другую игру.
Зато роль зрителей охотно выбирали дедушка, бабушка и приезжающая время от времени тетя Мэган. Дедушка был хитрым — предлагал мне поиграть в радио. Я переставала скакать по всему дому, пряталась под журнальным столиком между двумя креслами, на котором стояло радио, и пела оттуда, а дед и ба занимались своими делами, время от времени заказывая песни.
Когда я стала немного взрослее, начала посещать уроки музыки. Дедушка отвел меня к частному преподавателю — мисс Вудс. Она обучала меня игре на фортепиано, а также основам вокала. И она же первая сказала, что у меня «абсолютный слух и потенциально большое будущее» — если я, конечно, буду упорно к этому самому будущему стремиться и много работать над собой.
В двенадцать лет я поставила перед собой цель и твердо решила к ней идти. Я была уверена, что буду учиться в невероятном Кёрби-центре. Что моя музыка, мой голос смогут доноситься до чужих сердец со сцены Уайтхаус-холла. Возможно, это было самонадеянно, но разве могут мечты быть иными? Мои мечты были огромными, как небо, и яркими, как солнце.
Однако следовать советам мисс Вудс не вышло. Я довольствовалась лишь ее уроками, выступлениями в местном юношеском оркестре и теплыми словами экзаменаторов, когда приезжала сдавать экзамены на тот или иной уровень. Я жила не в столице и не в мегаполисе, а в отдаленном районе у самого побережья, в небольшом городке с населением семьдесят тысяч человек.
К тринадцати годам моей страстью стала акустическая гитара. Я нашла ее на чердаке во время летних каникул и вдруг как-то сразу поняла для себя, что гитара — это мое. Я довольно быстро освоила ее, научилась настраивать и стала подбирать на ней разные мелодии. К тому времени я слушала очень много современной музыки, основной упор делая на рок, и мечтала, что однажды начну исполнять что-то свое.
Так я стала пробовать сочинять свои песни, поначалу подражая любимым группам и много импровизируя. А потом решила искать свой собственный стиль и звучание. Я пела и играла на гитаре все свободное от учебы время. Кажется, все наши соседи свыклись с тем, что им постоянно приходится слышать мой громкий голос. Мне удавалось совмещать и гитару, и фортепиано, кроме того, я все так же занималась вокалом.
Когда мне было четырнадцать, я собрала свою первую группу. Она называлась «Восточный первый» и состояла из трех человек. Я пела и играла на гитаре, Кэтти Мэллинг, моя подружка, пыталась освоить бас-гитару и быть похожа на мисс Ли из легендарного женского коллектива «Крейзи стрит», а Джон Льюис мучил барабаны. То, что мы исполняли, было настоящим позором, но это приносило нам несравненное удовольствие. Группа «Восточный первый» просуществовала целый год, и венцом нашего успеха стало выступление на выпускном средней школы, в которой мы и обучались.
Парни мечтали о том, что мы станем настоящими рок-звездами с сумасшедшими фанатами, концертами на лучших площадках мира и огромной кучей денег. В какие-то моменты они даже вели себя как рок-звезды, забыв, что мы — кучка подростков из провинциального городишки. При этом они так насыщались своими мечтами, что потом ничего не делали для того, чтобы мечты стали реальностью. Им хватало фантазий.
В фантазиях не нужно работать целыми сутками как проклятые. Не нужно идти против мнения большинства — щелчок пальцев, и все препятствия позади, а ты — король мира.
В фантазиях не совершают ошибок.
Фантазии круче реальности. Ярче. Опаснее.
Тогда я и поняла, что фантазии — это как мираж в пустыне. Идти вслед за ними в поисках колодца — опасно.
Слава, деньги, восхищение — всё это, конечно, круто. Кто откажется от этого по доброй воле? Только сумасшедший! Но я хотела творить не ради чего-то материального, я хотела творить ради самой музыки, ради своей самореализации, потому что этого требовала часть меня. Музыка тоже была частью меня — моей кровью, моим дыханием, моим пульсом.
Она была моим небом.
Уже став взрослее, я поняла, что популярность и богатство куда охотнее приходят к тем, кто всецело отдается творчеству и готов пахать ради него, а не к тем, кто ставит перед собой цель заработать через искусство.
Погрузитесь в мир, где мечта и музыка переплелись в невероятной истории о таланте, любви и выборе. В книге Анны Джейн «Небесная музыка. Дилогия в одном томе» (16+) из серии «Сентиментальная проза: подарочное издание» вас ждут тайны двоих девушек, чьи судьбы связаны одним голосом и одной мечтой о звездах.