Книга: Яма
Вот, вы зашли за угол, минуя одну арку, затем вторую, повернув направо. Поздравляю, вы на месте. Вас встречает швейцар, он старательно пытается быть приличным, хотя бы снаружи. Он открывает вам увесистую дверь, резную и лакированную. Зайдя внутрь, в тот же час, подобно коршунам, вокруг вас начинают кружить дамы разной привлекательности. Запахи духов, вперемешку с капустой, пивом и лимонадами, создают амбре, ранее не известное вашему обонянию. Спустя пару минут вы уже на бархатном диване. Прыткая девушка под псевдонимом предлагает вам откушать и угостить хрупкого воробушка в её лице, хотя бы лимонадом — вам же не жалко, а для неё явно будет впоследствии легче притвориться, что вы — самый желанный и не превзойдённый любовник под номером восемь, пускай и за сегодня…
Дом терпимости по Куприну не столь сладок, как предыдущий мой абзац. Обитатели, имеющие все тёмное прошлое, вульгарны, хамоваты и беспринципны — кто-то по натуре, а кто-то и по случаю. Здесь курорт для пришедших кавалеров, но никак не для живущих. Обеденные перерывы заняты играми в карты, пересудами, шитьём. Увеселительный дом пропитан ложью: со стороны девушек — это часть профессии, со стороны мужчин — часть стыда и обещаний. Компании здесь меняются неуловимо, но на парочке из них автор сделает остановку. В первую же из них один из персонажей по фамилии Платонов явно и есть сам автор. Раскусывается это по его пестрым размышлениям, не присущим никому из других героев, к примеру:
Судьба толкнула их на проституцию, и с тех пор они живут в какой-то странной, феерической, игрушечной жизни, не развиваясь, не обогащаясь опытом, наивные, доверчивые, капризные, не знающие, что скажут и что сделают через полчаса – совсем как дети. Эту светлую и смешную детскость я видел у самых опустившихся, самых старых девок, заезженных и искалеченных, как извозчичьи клячи. И не умирает в них никогда эта бессильная жалость, это бесполезное сочувствие к человеческому страданию…
У Платонова есть ответ и почему он сам не прибегает к их услугам:
Я некрасив, с женщинами робок, стеснителен и вежлив. А они здесь жаждут диких страстей, кровавой ревности, слез, отравлений, побоев, жертв, – словом, истеричного романтизма. Да оно и понятно. Женское сердце всегда хочет любви, а о любви им говорят ежедневно разными кислыми, слюнявыми словами. Невольно хочется в любви перцу. Хочется уже не слов страсти, а трагически-страстных поступков. И поэтому их любовниками всегда будут воры, убийцы, сутенеры и другая сволочь. А главное, – прибавил Платонов, – это тотчас же испортило бы мне все дружеские отношения, которые так славно наладились.
Часть 2
Познакомившись с евреем по фамилии Горизонт (естественно, псевдоним), мы быстро понимаем, что перед нами лис и по совместительству — сутенёр начала XX века. Тот, который не чурается продать свою невесту за 1000 рублей, и что-то нам подсказывает, что это не самое гадкое из его поступков в жизни.
Да кстати, я совсем забыл о градации публичных домов: вот Соньку Руль продадут в 50-копеечный бордель — это хуже второго круга ада по Данте. Исключительная клоака, где бродит повсюду болезнь и бесчеловечность.
А вот уже и новая компания посещает наше основное заведение Анны Марковны исключительно в исследовательских целях. Эти — из высшего класса граждане, от скуки, в поисках перчинки, завязывают разговоры, дабы узнать, как та или иная девушка дошла до жизни такой. Искателей не сильно любят, ведь, как известно, время — деньги.
Женя заболевает сифилисом, девочки в перерыве обсуждают, кто испортил их впервые. Через их рассказы мы узнаем, что общество, которое выдает себя за высокодуховное и нравственно развитое, гниёт похлеще трёхдневной рыбы.
Куртизанка Люба, уехавшая со студентом Лихониным ещё в первой части книги, возвращается, чтобы рассказать свою историю. Львиную часть повествования будет посвящено их искажённой истории Золушки. Ещё в той компании, где был автор (он же Платонов), Лихонин украдкой забирает Любу с собой на перевоспитание и спасение. Глупость юнца: друзья ему говорят, что натуру падшей женщины не изменить, и он, не чураясь, периодически трогает Любу за неподобающие места. Лихонин с чистыми помыслами спит с Любой в первую же ночь — ради спасения, а потом по-детски сокрушается, что совершил ошибку. Но надолго парубка не хватает: подло, как положено неокрепшему уму, он избавляется от неё под мерзким предлогом.
Часть 3
Люба бродит по городу, ютится где может, но везде — боль и страдания. Заключительную часть книги Куприн выкручивает на полную, готовя нас к травматизации.
Отступим от Любы и обратим внимание на Женю и Колю Гладышева.
В квинтэссенции событий из уст Евгении и Коли льется следующее:
Мы, которых вы лишаете невинности и потом выгоняете из дома, а потом платите нам два рубля за визит, мы всегда – понимаешь ли ты? – она вдруг подняла голову, – мы всегда ненавидим вас и никогда не жалеем!
Полуодетый Коля вдруг бросил свой туалет, сел на кровать около Женьки и, закрыв ладонями лицо, расплакался искренно, совсем по-детски…
– Господи, господи, – шептал он, – ведь это правда!.. Какая же это подлость!.. И у нас, у нас дома было это: была горничная Нюша… горничная… ее еще звали сеньоритой Анитой… хорошенькая… и с нею жил брат… мой старший брат… офицер… и когда он уехал, она стала беременная и мать выгнала ее… ну да, – выгнала… вышвырнула из дома, как половую тряпку… Где она теперь? И отец… отец… Он тоже с гор… горничной.
Затем Женя встретится с Платоновым, чтобы попытаться выбраться из сложившейся личной драмы, но рубикон уже пройден, хотя Платонов и пытается предложить ей выход:
Владей ими на тугих поводьях, с жестоким хлыстом в руках!.. Разоряй их, своди с ума, пока у тебя хватит желания и энергии!.. Посмотри, милая Женя, кто ворочает теперь жизнью, как не женщины! Вчерашняя горничная, прачка, хористка раскусывают миллионные состояния, как тверская баба подсолнушки. Женщина, едва умеющая подписать свое имя, влияет иногда через мужчину на судьбу целого королевства. Наследные принцы женятся на вчерашних потаскушках, содержанках… Женечка, вот тебе простор для твоей необузданной мести, а я полюбуюсь тобою издали… А ты, – ты замешана именно из этого теста – хищницы, разорительницы… Может быть, не в таком размахе, но ты бросишь их себе под ноги.
Но уже поздно, и от Жени остаётся только следующее:
«В смерти моей прошу никого не винить. Умираю оттого, что заразилась, и еще оттого, что все люди подлецы и что жить очень гадко. Как разделить мои вещи, об этом знает Тамара. Я ей сказала подробно».
Русский читатель любит грустный финал, и главы 8 и 9 пестрят слезами, панихидой, завершением надежд — как падающие домино, каждая из девушек встречает свою безрадостную судьбу.
P.S. Все мы согласны, что проституция — одно из величайших бедствий человечества, а также согласны, что в этом зле виноваты не женщины, а мы, мужчины, потому что спрос рождает предложение.