В начале двадцатого века на живописном волжском берегу молодой купец Дементий Штоколов отстроил себе дом, решив отделиться от семьи и доказать властному отцу с матушкой, что сам в состоянии вести дела и возложенные на него обязанности в их торговом предпринимательстве.
К тому же Дементий не так давно влюбился. И тут тоже возникла большая проблема: родители еще с детства пророчили ему в невесты дочку купца и компаньона Белугина.
Арина была двадцати лет от роду и младше Дементия на пять лет. Но девица – палец в рот не клади. Бойкая, своенравная. Говорят, что в прошлом веке у них в роду разбойнички водились, а люди зря болтать не станут.
Но эта история давно быльем поросла. Белугин семью крепко держал, старшую дочь пристроил удачно, а вот Арина должна достаться Дементию Штоколову. Так они, отцы, порешили, так тому и быть.
Сам Дементий этому решению рад не был. В его сердце давно пылал огонь любви к Настасье Фёдоровой, дворяночке из обедневшего рода. Жила семья действительно небогато. Отца схоронили в прошлом году. На руках Настасьи осталась больная матушка да младший брат-гимназист. Настасья образование получила, давала уроки музыки и правописания.
Рояль один и сохранился в доме из ценного да нужного. Все остальное постепенно приходило в упадок. Вот и решил Дементий Настю и ее семейство облагодетельствовать. К тому же полюбил он девушку, милую, воспитанную, строгую. Она не давала никаких поводов для пересудов, не то что Арина Белугина.
Набрался молодой мужчина смелости и объявил родителям, что хочет сосватать Настасью, потому как любит её. Сам крепко на ногах стоит. Если согласится девица-красавица, то будут к свадьбе готовиться.
Никифор Штоколов стукнул ладонью по столу, увидев, как жена его согласно кивает в ответ на решение сына, и заявил грозно:
– Нет! Не бывать этому. Ишь, чего удумал! Нищету брать в семью, под крыло! На эту Настасью без слез не взглянешь! Зимой и летом в одной одежонке. А невеста сосватана тебе уже, Арина Белугина. У нас с ее отцом дела серьезные, а то ты не знаешь, разгильдяй!
– Знаю, отец, а от своего слова не отступлюсь. Люблю я Настасью, а Арина ваша мне и задаром не нужна. Девка с норовом, поперёк слова не скажи!
– А ты и не молви попрёк, умнее будь. Тебе о деле надо думать семейном, а не о любовных забавах. Ты эту Настасью ни сном ни духом не знаешь, а уж «люблю»! Раздухарился, сокол. Не бывать этому и точка!
В этот спор наконец вступила матушка и поддержала сына. Французские романы о любви привили ей определенный вкус к человеческим отношениям: если они складываются по любви, там и счастье. А коли уж нет, то жди беды.
Рассерчал было Никифор Штоколов и решил настоять на своем. Устроил званый ужин в честь собственных именин. Пятьдесят ему стукнуло. Созвал гостей, в том числе и Белугина с семьей. Арина вырядилась в цветастое платье, косу подобрала черепаховым гребнем, на запястье браслет дорогой с гранатами. Глаза горят, а губы в поцелуй просятся: яркие, сочные.
И не отходит от Дементия. То про новый дом спросит, то его досугом интересуется. А как музыка заиграла, так она первая в пляс и Дементия за собой увлекла. Его отец наблюдал за происходящим. Все пока шло по его, и в конце вечера он тихо сказал сыну:
– Теперь вся округа знает, что вы жених и невеста. Меня спрашивали, я подтверждал. Не опозорь хорошую барышню. А про Настасью свою забудь!
Так, наверное, и женили бы молодца на нелюбимой своим отцовским повелением, но случилась беда: слег Никифор. Болезнь его скрутила, хворь проклятая. Доктора измучились: и травами лечили, и пиявками, кровь пускали. А ему все хуже и хуже. Порошки заграничные раздобыли, но поздно было уже. Болезнь взяла свое и к зиме его не стало.
Мать убивалась, Дементий переживал. Похороны были пышные, а от него, молодого Штоколова, принявшего дело отца, Арина ни на шаг не отходила. Народ перешептывался, конечно. Но только самому Дементию это было безразлично: что есть она рядом, что нет ее.
Хорошо хоть смог себя в руках держать, когда выпил лишку на поминках, а она уж тут как тут. Только он уединился в дальней комнате, чтобы хмель чуть-чуть развеять, как и Арина следом, да прыг к нему на колени и целовать давай с жаром, со словами недвусмысленными. Не каждый молодой мужчина устоял бы от такого напору.
Но Дементий оттолкнул от себя девицу, пристыдил и выгнал из комнаты. Иди, мол, отцу пожалуйся, что прогнал я тебя! И видеть больше не желаю.
– Ну, ты еще пожалеешь о своих словах, Дементий, горько пожалеешь! – сказала Арина и ушла, а он сплюнул ей вслед, чтобы не осталось ее горького привкуса на губах.
Отошел от горя Дементий да и сосватал Настасью на радость любящей его матери. Девушка ответ не сразу дала, сказала только, супротив ничего не имеет, но… что народ скажет?
– Из-за бедности меня берешь. Так ведь люди подумают. На сословия сейчас не так уж внимание обращают. Мне так и вовсе все равно: купцы, дворяне. Но мы ведь обнищали, Дементий. А мне мать лечить, да брата поднимать нужно.
– Вот я и помогу. А беру не из-за жалости, а по любви. Давно ведь присматриваюсь, неужто не замечала, Настенька?
– Сначала замечала, а потом народ стал про Арину поговаривать, что она сватов ждет. Я и замечать перестала…
– Она-то, может и ждет. А сватаюсь я к тебе, Настя. Так что сплетни это все и наговоры. Я и отцу, царство ему небесное, говорил, что ежели женюсь, то только на тебе.
Долго не решалась Настя на этот шаг, но ухаживал за ней Штоколов по-серьезному. Маме докторов хороших сыскал, брата в военно-морское училище пристроил, когда тот гимназию окончил.
А тем временем Арина разгуливала по городу в своих лучших нарядах. На бархатистых смуглых щеках румянец яркий, на непослушных черных кудрях замысловатая шляпка, пышная юбка с нижними кружевами красиво вьется вокруг изящных щиколоток при ходьбе. И куда-то все на извозчике ездит.
Как выяснилось намного позже, к колдунье она наезжала. Сколько уж серебра да денег ей свезла, одному дьяволу известно. Отворожить Дементия от змеюки подколодной хотела и к себе приворожить. Все ждала, когда он на пороге появится, как только бросит его Настасья. Но так и не дождалась.
А за день перед самой свадьбой подъехала к дому Штоколовых бричка, из нее выпорхнула Арина и ну в колокольчик звонить. Дверь открыл Дементий. Арина смотрела на него зло, неприветливо.
– Тебе чего? – спросил он ее.
– А вот чего, - топнула она ножкой в замшевом ботиночке. – Значится берешь все же свою дворяночку в жены. Не любит она тебя, так и знай. Чем купил-то: мать подлечил да братишку спихнул с глаз долой. А из благодарности она и готова на все.
– Замолчи, - прикрикнул Дементий. – Мне перед тобой ответ не в чем держать. Обещаний не давал. То была батина воля, не моя. А мне ты не по душе, не по сердцу. Неужто не замечала?
Шлейфом метнулись ее пышные юбки, пахнуло запахом духов, Арина вновь вскочила в бричку и громко крикнула: «Трогай». Дементий запахнул сюртук и вошел в дом. Завтра венчание, и он надеялся, что Арина не сунется к нему больше. Всё, что хотела, сказала, он ответил. Больше им разговаривать не о чем.
Только ошибался он. Арина зарок дала, что не бывать им счастливым, ни ему, ни Настьке!
Обвенчались молодые, в его дом въехали. Матушка Насти духом воспряла. Дементий с делами своими торговыми разбирался, поднакопилось их немало. Белугин, как компаньон, от него не отвернулся. Что-то вместе выкраивали, что-то порознь. Хорошо держались на плаву. Личное с работой не смешивали.
А как-то раз приходит Белугин к Дементию и говорит:
– У меня вещица одна знатная без дела в чулане пылится. Матушки моей зеркало старинное. У Аринки-то трюмо во всю стену, это ей без надобности. Заберешь? Твоей молодой жене понравится.
– Ну… приноси, коли так, - растерявшись, ответил Дементий.
И на следующий день его извозчик и приволок это зеркало. Красивое, старинное, в толстой витиеватой раме.
– Неужели не жалко материно наследство? – изумленно спросил Дементий.
– Да нет, забирай. Говорю же, без надобности.
Он и забрал. Настя посмотрела на этот нежданный подарок с опаской. Зеркальце-то у нее было, тоже старое, с ручкой. И у рукомойника висело размером с тетрадный лист. А это было большое, массивное. Повесили его в спальне. Только Настя редко смотрелась в него, будто пугалась чего.
Вскоре после этого стало известно, что ребёночка они ждут. Радость-то какая! Ходила молодая мамочка осторожно, зима наступила, гололед. И все же не убереглась, упала на скользкой дороже и потеряла своего первенца. Сколько слез, сколько горя!
Но и второго не доносила, и третьего… Доктора руками разводили. И до того испереживалась молодая женщина, что как и мать ее раньше – слегла с недугом. Всё нервы, всё расстройства.
Как-то ночью Дементий проснулся, а Настя стоит у зеркала, к которому и подходила-то редко. Свечи горят, и она что-то шепчет. Встал он осторожно, подошел к ней, за плечи взял и прижал к себе. А у нее вся сорочка батистовая от слез мокрая на груди.
– Грех я отвожу, Дементий, через это зеркало проклятое. Унеси куда подальше, Христом Богом молю.
– А какой грех-то?
– Что увела тебя от бывшей твоей зазнобы. Вот она и не дает нам житья. И зеркало это заговоренное, я сердцем чую. Уноси из дома куда хочешь, только подальше.
Выполнил он просьбу жены, вернул эту красоту Белугину. Мол, повисело и хватит. Забирай назад. Тот удивился, но ничего не сказал, забрал. И вскоре разделили они свое партнерство. Каждый стал своим собственным делом заниматься. Только у Дементия и заказчики посолиднее, и покупатели посговорчивей. А у Белугина дела на спад пошли.
А еще через полгода горе у него случилось: Арину лошадью сбило. Шла она по мостовой, только было собралась на другую сторону перейти, а тут повозка из-за угла, ее и шибануло. Помереть не померла, а умом слегка тронулась.
Тут-то и проболталась кому-то из местных, что несчастья в семье Штоколовых – ее рук дело. Зеркало им колдовское через отца подсунула. Вот и не родятся у них дети!
А того не знала, что это же самое зеркало с ней самой злую шутку и сыграло, хоть и разбила она его вдребезги. Разлетелось оно на мелкие кусочки, поранив Арину острым осколком.
Белугин негодовал, а красота его дочери быстро поблекла. Ранние седые волосы появились, морщинки избороздили лицо, а самой еще и тридцати нет. Взгляд безумный, улыбка как оскал. Жалко девку, только сама на себя эту беду накликала.
У Настасьи с Дементием через год после всех событий дочурка родилась, Лизочка. Любовь в доме, достаток, тепло и уют. Обе мамы их на своих ногах и в относительно добром здравии. А что еще желать молодой семье? Только счастья. С ним и прожили долгие годы. Говорят, что и войну пережили. А потом уж их след затерялся.