Мы направились к выходу, когда брюнетка, которая напала на Дору, как ни в чём ни, бывало, спросила:
– Вы что же, все в одной юрте? И парни, и девушки?
– А как ещё? – удивился Арр.
Я заметила, что Куратор, стоя у стены, внимательно слушает разговор.
– Странно… Здесь же полно места! У нас у парней и девушек свои юрты. Кстати, не только у нас! У Жёлтых тоже девчонки спят в своей юрте, – брюнетка криво усмехнулась. – Или вы любите экстрим? А что, групповуха, это почему-то забытое веяние в сексе!
Это меня разозлило до невозможности. Сколько мы ездили в походы, и всегда спали в палатках вместе. Что это за патология в мышлении? Тем более мы только познакомились. Бабушка всегда говорила, что вор первый кричит: «Держи вора!». Оглянулась на наших и натолкнулась на злой взгляд Константина, готового на какие-то действия.
– Котя, ты что? – не хватало того, чтобы эта брюнетка получила в нос.
– Нет ничего страшнее воинствующего ханжества! – прорычал тот.
Наверное, поэтому я излишне горячо рявкнула:
– Какой экстрим? В юрте комфортно, это же не палатка! Можно стоять в полный рост. Места завались! У нас даже есть место для переодевания.
Парень из Жёлтых покачал головой.
– Вы занавесками перегородили юрту? Зачем такой напряг? Две юрты, и в своей хоть голый ходи.
Я негодовала от их тупости.
– Мы не перегородили, а отгородили кусок юрты для переодевания. Голыми мы в бане ходим.
Лёшка язвительно поинтересовался:
– Цыплёнок! Ни разу не был в экспедициях?
Все Жёлтые, вместо того, чтобы поддержать парня, засмеялись. Котя поморщился, как-то по-звериному перетёк ко мне, я, опять почувствовав его гнев, взяла его под руку. Котя вздрогнул всем телом. Ох, если он взбесится, то его не удержать, у него тело, как из металла! Поэтому я без разговоров, прижалась к нему и тихонько вздохнула. Бабушка говорила, когда мужикам кажется, что женщина ослабла, они на мелочи не отвлекаются, и правда – Котя немедленно обнял меня за плечи и успокоился. Куратор кашлянул, и наш мачо потянул меня к выходу, но обернулся:
– Зачем нам отгораживаться, если мы семья?
Семья! Ах, как это он сказал! Как славно! Настроение у всех стало великолепным, тепло от моей новой семьи окружало нас, как облако. Мы уже подошли к двери, когда я услышала, как кто-то сказал нам вслед:
– Круто!
Утром нас разбудил Куратор словами:
– Собирайтесь! Сегодня вы должны помочь нам уточнить состав групп, и вашу способность работать вместе, – мы зевали, а он ухмыльнулся. – Вот план! Внимательно рассмотрите его. Это – Колыванские шахты. Входите сюда, выходите здесь! Мы посмотрим, сколько времени вы потратите, чтобы пройти к выходу.
Обожаю я своих ребят, выслушав Куратора, все занялись, тем, что считали важным. Я смотрела на карту (она была очень старой) и запоминала её. Мне всегда удавалось такое. Мальчишки собирали верёвки, крючья, кирки, альпенштоки.
– А что значит «посмотрим сколько времени?» – Дора вздохнула.
Костик угрюмо пояснил:
– Они запускают нас всех, могла бы и догадаться! Интересно с интервалом, или через разные входы? Какие у тебя мысли?
– Что ты меня шпыняешь?! – возмутилась Дора. – Девчонки, он всё время вас тиранит?
И опять меня поразило лицо Коти, он блаженствовал. Почему? Она ведь сказала не обидно, а шутливо. Получалось, что наш Кот ценит независимость друзей, но от чего? Обнаружив, что и он разглядывает меня, я сердито пробормотала:
– Не наезжай на женщин. Знаешь, какие мы? О-го-го!
Парни хором возмущенно завопили:
– Феминистка!
А Котя опять почему-то наслаждался. Странный парень, никогда таких не встречала! Подумала и покраснела. Надо же, я, как девчонки в общаге, думаю о парне. Не выдержала, обернулась и опять посмотрела на него. Котя, чуть хмурясь, рассматривал верёвки и ножи. Я тоже посмотрела на ножи. Хорошие, крупные, металл мне понравился, и один из них прикрепила к поясу. Ребята, глядя на меня, тоже сунули ножи в ножны, прикрепив их поясам.
Нас опять везли на вертолёте, а когда мы вылезли, то замерли. Было, похоже, что мы попали в фильм «Сталкер». Пусто, тихо, пахнет ржавчиной. Везде брошенная, заржавевшая техника; заросшие травой и кустарником отвалы и дороги; посеревшие от непогоды сараи с висящими на одной петле дверьми; доска объявлений с истлевшими обрывками бумаги.
Мы увидели ещё два вертолёта на площадке, а также жёлтый и зелёный флаги у входа. Самих Жёлтых и Зелёных не было, значит, они уже ушли. Куратор стоял у входа и внимательно рассматривал нас, потом приступил к инструктированию:
– Войти в шахты можно только через вентиляционный канал, вот здесь! Вы его видите. Выход в трёх разных точках. Для каждой группы свой выход. Поняли? Вы должны переодеться. Вам нужны куртки, свитера, тёплые шапки, перчатки и каски. Хорошо, что вы одели берцы, но я бы надел резиновые сапоги, там есть места, залитые водой, можете промокнуть. Однако решить вы должны сами. Берите всё, что сочтете нужным. Дорогу укажут стрелки вашего цвета.
Мы рассматривали стол с наваленной одеждой.
– Половина надевает сапоги! – властно распорядился Константин.
Все сочли это решение мудрым, но в резиновые сапоги, нарядились только Манька, Арр и Гога. Если честно, то мне лень было переобуваться, но я вспомнила, как Бабушка говорила, что сухие ноги – это залог здоровья, и захватила в рюкзак все шерстяные носки, которые лежали на столе.
Мы переоделись и нацепили на каски фонари, я взяла связку свечей и спички. Все, подумав, взяли фонари, которые повесили на шею. Потрясение началось сразу, когда на дне мы оказались на мокром снегу.
– Из тепла в зиму! Ух! – пробормотала я.
– Любишь контрасты? Это хорошо, я тоже, – заявил Котя.
Все тоже стали шмыгать носами, ничего особенного – запах мокрого железа и земли. Леший пробормотал:
– Костян, ты её бойся! Она на первом курсе на спор зимой в прорубь нырнула.
– Не на спор, а просто хотела узнать, правда или свистят про свойства воды в Крещение, – я осматривала горную выработку.
– И как? – Котя уставился на меня.
– Свистят! – я отмахнулась. – Я потом ходила в марте туда же. Нырнула. Все одинаково, как и на Крещенье. Я поняла почему, все это так переживают. Это очень остро! Наслаждение до боли. Я тогда впервые поняла, что на Физиологии нам талдычили.
Костик с интересом рассматривал меня, а Лёшка, подняв руку с фонарём и осматриваясь, возразил:
– Костян, не верь ей! Тогда все переругались из-за БДСМ, вот она и решила проверить, полезла в ледяную воду. Просто я не знал, что она, придурочная, ещё и в марте попрётся купаться в Волге. Потом она объявила всем, что боль иногда приносит наслаждение.
– Ну и что? Если мы так устроены? Ведь зоны, воспринимающие боль и наслаждения, расположены рядом и могут иногда перекрываться. Хотя я против БДСМ, особенно, когда его возводят в культ, – я, как и Лёшка, осматривалась, но в основном меня интересовало дно пещеры, ведь нам скоро по нему идти.
Костик хмыкнул, потом отошёл и крикнул:
– Сюда!
Вдоль левой стены лежали мостки из дерева.
– Стрелка! – показала на стрелку кофейного цвета Гога.
– Мне не нравится – это! – заявил Костя, осматривая стены шахты.
– Почему? – Лешка с фонариком в руках, так же, как и он, разглядывал стены и потолок. – Слушайте, а если батареек не хватит?
– Стёпка взяла свечи. А вот стрелки или скоро кончатся, или мы должны будем выбирать, – проворчал Костя и добавил, – мне так кажется.
– Ребята, я пойду первой, – Дора осторожно протиснулась вперёд. – У меня есть опыт. Я занималась спелеологией.
Она на минуту застыла, ожидая возражений, и вздрогнула, когда Манька пропыхтел:
– Ну, и что ты застряла?
Дора покачала головой и двинулась вперёд, мы за ней. Мостки кончились, и теперь мы шли по воде, под которой были шпалы. Лично я пожалела, что не надела сапог, и решила, что на следующей остановке надо будет всех спросить про ноги, не мокрые ли они. Постоянно ощущался встречный поток воздуха. Мы шли и шли, но встретили цветные стрелки не нашего цвета, показывающие на боковые ходы.
– Когда же наша-то, так сказать?! – возмутился Манька. – Наши конкуренты уже, наверное, к выходу чешут!
– Не буди лихо! – огрызнулся Лёшка.
Вскоре нашли нашу кофейную стрелку и нырнули в узкий лаз. Спустя минут десять, уровень потолка понизился, и нам приходилось наклоняться, оберегаясь от каменных сводов. Костик приложился лбом о провисшую балку и рявкнул:
– Смотрите лучше! У меня искры из глаз должны были всё осветить!
– Ай! – пискнула Эдя, потирая лоб. – Я тоже подсветила дорогу.
Я порадовалась, что даже неудачи, каждый оборачивал на пользу дела. Спустя пару минут мы разглядывали две кофейные стрелки, одна указывала прежнее направление, вторая предлагала в качестве пути низкий лаз.
– Сюда! – показала я на лаз. – Это совпадает с направлением, где выход.
Все ждали, продолжения от меня, и я поняла, что ощутила Дора. Такое доверие очень обязывало! Именно поэтому я, закрыв глаза, произвела ревизию памяти. Почти минуту я мысленно рассматривала карту, потом уверенно заявила:
– Я не ошиблась, нам сюда.
– Значит сюда, – проворчал Леший и хлопнул меня по плечу.
Наша компания протиснулась через тесный проход и попала в тоннель, соединённый с гигантской узкой природной щелью, уходящей вверх.
– Видимо здесь была вольфрамовая рудная жила, – прошептала Гога, осматривая стены. – Кто-нибудь читал про эти шахты?
– Нет! – шепотом ответили все.
Почему шепотом, я не знала, но говорить громко все опасались. Идти было очень трудно, периодически мы натыкались на завалы из камней, которые нас выматывали. На очередной остановке я просипела, привалившись к плечу Костика:
– Ребята, у меня есть запасные сухие носки! Кто сильно промок, переоденьте.
– Ну, если ты нас, собственными ручками, – устало огрызнулся Лёшка.
– Девчонки, давайте! Помогите им расшнуровать берцы. Они нас всё время через завалы тащили, – и я села на колени перед Котей.
Тот сердито фыркнул:
– Спятила что ли?! Будет надо, сами попросим.
Он поднял меня, но я так устала, что, привалившись к его груди, прошептала:
– Ещё чуточку подожди, нетерпеливый. Сил нет!
Котя «стёк» по стене, не выпуская меня, но через полчаса скомандовал:
– Подъём!
И мы опять побрели по туннелям. Все хором выдохнули: «Ой!», оказавшись в огромном зале с вагонетками. Мы осмотрелись, но не смогли разглядеть потолка. Мучила какая-то неестественная тишина и пустота, но при этом все буквально спиной ощущали чьё-то присутствие. Я это поняла, заметив, что все периодически оборачивались.
Манька, очередной раз, оглянувшись, поскользнулся и шлёпнулся в гигантскую лужу. Она оказала глубокой. С трудом выудив его, мы остановились на относительно сухой узкой тропе. Несмотря на Манькины протесты, мы вытащили из рюкзаков заначки: сухие майку, свитер, носки и заставили его переодеться.
– Ты что молчал, что вспотел? – разозлилась Эдя.
– А что я буду задерживать вас? – огрызнулся тот. – К тому же теперь всё равно я мокрый до трусов.
Эдя остановила нас.
– Так нельзя, надо отдохнуть. Кто ещё вспотел?
– Я! Я просто мокрая насквозь, – призналась Гога. – Ребята, я никогда до этого ни в горах, ни в пещерах не была, и майки запасной нет. Я не подумала… Короче, нет у меня запаски и всё.
Лёша содрал с себя майку.
– Переодевайся! Высохнет, одену, а пока мне свитер сойдёт, – и повесил гогину майку на спину своей куртки.
Несколько минут все, пыхтя, переодевались. Я, несмотря на усталость, проследила, чтобы все перешнуровали ботинки.
– Теперь идём парами, – потребовала Дора. – Парни, следите за девчонками, чтобы те не провалились куда-нибудь. Девочки, держите дыхание, чтобы не пугать ребят.
Вскоре мы наткнулись на завал из рухнувших бревен. Брёвна лежали очень неустойчиво, и пришлось Доре показывать фонарём, где можно лезть. Это оказалось очень нелегко, так как брёвна были в заусеницах, скоро у всех были занозы в руках, не спасли даже перчатки. Я порадовалась ножу, который захватила, потому что острым кончиком выдернула занозы у себя и ребят. Наши мучения увенчались успехом – за завалом было сухо
– Отдыхаем! – пропищал Манька. – Иначе я сдохну, так сказать.
Мы повалились на брёвна.
– Перекусим! – распорядилась Дора. – У кого часы не разбиты? Я свои приложила о стену.
– Не горит! – отмахнулся Костя. Мы удивлённо уставились на него. Он фыркнул. – Нечего смотреть на меня! Ребята, не давайте Доре часы, а то она нас загонит. Надо полноценно отдохнуть.
Усталость была такая, что мне показалось, что я не смогу есть, но мы сделали по глотку воды и съели по шоколадке, посидели полчаса, привалившись друг к другу, а потом Костя приказал:
– Вперёд!
– Да уж, – проворчал Арр и, кряхтя, встал, – полноценно отдохнули!
Вскоре мы увидели стрелку, но она показывала на щит из бревен. Мы осматривали толстенные брёвна и не понимали, как пролезть.
– Жесть! – выразил общее мнение Лёшка. – Что это за экспедиция нас ожидает, если нас гоняют, как спецназовцев?
– Не обольщайся, – усмехнулся Арр, – нам до спецназовцев, как до неба.
– Обидеться что ли? – пропыхтел Лёшка, становясь на четвереньки. – Народ! Внизу лаз.
– Судя по размерам, это чей-то задний проход, – попыталась пошутить Эдя. – Вот не знала, что туда загляну.
Однако мы не засмеялись, начала сказываться усталость, поэтому я заставила всех проглотить по таблетке глюкозы и пожалела, что нет сала. В таких условиях сало было бы мощным стимулятором. Сквозь отверстие внизу щита мы протащились, и какое-то время, буквально шатаясь от усталости, брели по каменной расщелине и вскоре натолкнулись на второй щит. Мы измотались так, что хотелось плакать. Хорошо, что рядом оказался Котя, которому я уткнулась в плечо и попросила:
– Подожди! Я сейчас оклемаюсь. Обидно, что этот щит торчит!
Он минуту обнимал меня, потом предложил:
– Этот щит не из брёвен. Парни, мы выломаем несколько досок, у нас ножи и альпенштоки, а девчата пусть посидят.
Они мучились несколько минут, но сделали щель, в которую едва можно пролезть. Заглянули и обнаружили за щитом продолжение туннеля.
– Девчонки! Мальчикам весь шоколад и воду! – потребовала я.
Удивило, что даже Лёшка не стал огрызаться, проглотил свою порцию. Все по очереди стали протискиваться через щель. Мы с Котей лезли последними, он уже протиснулся, а я на минуту оглянулась и увидела…
Порвав куртку, я вырвалась из щели, а мальчишки с альпенштоками и ножами бросились к щели, даже Маня.
– Что? – одними губами спросил Котя.
– Не знаю, видела мельком. Кто-то в шубе.
– Может медведь?
– Не знаю, – меня колотило от страха. – Котя! Я никогда не испытывала такого ужаса.
– Зверь, а у тебя атавистический страх, – успокоил меня Котя. – Здесь полно выходов на поверхность, вот он и пролез, а теперь ищет выход бедолага.
В результате мы долго и чутко вслушались в темноту, но за щитом царила тишина, тем не менее парни не выпускали альпенштоки и ножи из рук.
– Пошли дальше, – предложил Лёшка.
– Я иду последним, – заявил Костя. – Не спорьте!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: