Я глядела в окно кухни, перебирая в голове список дел на день, когда во дворе остановилось такси. Сердце ёкнуло — неужели? Точно, это был Игорь. Я не видела племянника лет пять, наверное. А тут позвонил три дня назад, голос слабый, сказал про операцию, спросил, можно ли пожить, пока на ноги встанет. Как откажешь родной крови?
Звонок в дверь прозвенел неуверенно, будто извинялся за беспокойство.
— Тётя Валя, здравствуйте.
Передо мной стоял бледный молодой человек с тростью. Похудевший, осунувшийся, мало похожий на того задорного мальчишку, который когда-то гостил у меня на каникулах. Глаза остались те же — карие, как у моей сестры, только теперь с какой-то затаённой болью.
— Игорёк! Господи, какой худой! — я обняла его, стараясь не задеть ногу, которую он держал чуть на весу. — Давай, проходи скорее.
Он прихрамывал заметно, опираясь на трость, но улыбался:
— Тёть Валь, спасибо, что пустили. Это правда ненадолго, пару недель, не больше. Сил нет в общежитии восстанавливаться, а снимать — все деньги на лечение ушли.
— Что ты, о чём речь! — засуетилась я, забирая его небольшую сумку. — Живи сколько надо.
Я повела его в маленькую комнату, которую всегда держала для гостей. Ещё со времён, когда муж был жив, а дети нас навещали. Теперь здесь редко кто бывал.
— Сейчас постелю свежее, и бульон у меня как раз есть. Тебе после операции нужно усиленно питаться.
— Да вы не беспокойтесь так, — он устало опустился на диван. — Я и сам могу.
— Ещё чего! — я достала из шкафа чистое бельё. — Сиди уж, герой.
Пока стелила постель, украдкой рассматривала племянника. Совсем взрослый стал, двадцать семь уже. Работал где-то программистом, Лариса хвасталась. А вид измученный, на щеках румянец нездоровый.
— Игорь, а что с ногой-то случилось? Сестра толком не объяснила.
— Да сложный перелом, — он поморщился. — На футболе неудачно упал, потом осложнения пошли. Две операции сделали, теперь реабилитация.
Я кивнула, разглаживая простыню:
— Ничего, поправишься у меня. Воздух у нас хороший, тихо, отдохнёшь как следует.
В тот вечер мы пили чай на кухне. Игорь рассказывал про свою работу, я — про свой садовый участок. Было спокойно и тепло, как будто и не было этих лет разлуки. Когда я мыла посуду, он вдруг сказал:
— Тёть Валь, я правда очень благодарен. Мне сейчас некуда было податься.
— Глупости, — отмахнулась я, но внутри разлилось приятное тепло. — Отдыхай, набирайся сил. Родные мы или кто?
Постелила я ему в гостевой, а сама долго не могла уснуть, думая, как хорошо, что дом снова не пустой, что есть о ком позаботиться.
Когда тают иллюзии
Две недели пролетели незаметно. Сначала всё шло хорошо – Игорь вставал к обеду, я готовила ему поесть, он благодарил, потом смотрел телевизор или сидел со своим ноутбуком. Но постепенно что-то начало меняться.
В то утро я проснулась от странного звука на кухне. Стрелки часов показывали половину шестого. Накинув халат, я вышла посмотреть.
Игорь, в одних трусах и футболке, гремел кастрюлями в поисках чего-то.
— Ты чего так рано? — спросила я, щурясь от яркого света лампы.
— А, тёть Валь, — он даже не обернулся. — Есть чего пожевать? Ночью работал, проголодался.
Я молча достала хлеб, колбасу, налила ему чай. Игорь сгрёб всё на поднос.
— Я в комнату, ладно? Мне надо код дописать.
К вечеру, собравшись пропылесосить, я заглянула к нему. Поднос с недоеденным бутербродом стоял прямо на полу, рядом — пустая чашка с подтёкшей на ковёр заваркой. На кровати валялись какие-то фантики, крошки. Сам Игорь сидел за столом, уткнувшись в компьютер, и что-то быстро печатал.
— Игорёк, может, поднос отнесёшь? И вообще, у тебя тут...
— Сейчас-сейчас, — отмахнулся он, не оборачиваясь. — Дай пять минут, я на важном месте.
Я постояла немного и вышла. Через час он так и не вышел. Мне пришлось самой убрать посуду и вытереть пятно с ковра.
Ночью я снова проснулась — за стеной громко стучали клавиши. Часы показывали три. Я натянула одеяло на голову, но сон не шёл. В пять утра я встала и, едва дождавшись семи, позвонила сестре.
— Лариса, а Игорь у тебя тоже по ночам работает?
— А, это, — она зевнула в трубку. — Да, у него такой режим. Ты что, только заметила? Он с института так живёт.
— Но я же не могу спать, когда за стенкой всю ночь стук!
— Беруши купи, — посоветовала она буднично.
В обед я набралась смелости и деликатно сказала Игорю:
— Может, постараешься днём работать? Мне в шесть вставать, а ты до утра...
— Не могу, — он поморщился, поедая мой борщ прямо в кровати. — У меня вдохновение ночью приходит. А что такого? Я же тихо.
Тихо? Я едва сдержалась. Его клавиатура стучала как пулемёт, а стены в хрущёвке картонные.
В тот же вечер нашла в дверях грязные следы от его ботинок на только что вымытом полу. А в ванной на полочке — сброшенные кем-то мои баночки с кремами.
— Игорь, — я уже не улыбалась, — давай договоримся о правилах. Мне тяжело за тобой убирать.
— Да ладно, тёть Валь, не заморачивайся, — он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — Я же после операции, мне нагибаться трудно.
И я опять замолчала. Он же больной, ему нужен покой. Потерплю.
Через три дня, когда я развешивала бельё на балконе, увидела Игоря во дворе. Он шёл почти нормально, без трости, с пакетом из магазина. А вечером, когда вернулась с работы, он снова лежал с ноутбуком, и трость стояла у кровати. Игорь попросил пельмени, пожаловавшись на боль в ноге.
Впервые закралось сомнение: а сколько ему нужно восстанавливаться? Он ведь говорил — пару недель максимум.
Разговор с сестрой
Когда пошёл второй месяц пребывания Игоря, я уже не выдержала и набрала Ларису. Как-то особенно тяжело было в тот вечер — я вернулась с ночной смены (пришлось подмениться с коллегой), мечтая только об одном: упасть в постель и выспаться. Но Игорь решил устроить генеральную уборку в своем компьютере. С грохотом и руганью он разбирал системный блок прямо на полу в коридоре.
— Лариса, послушай, — я закрылась в ванной, чтобы племянник не слышал. — Скажи честно, когда он домой вернётся?
В трубке повисла пауза.
— А что такое? Он мешает тебе?
— Нет, не то чтобы мешает, но... — я замялась, подбирая слова. — Понимаешь, я думала, он на пару недель приехал. А уже почти два месяца прошло.
Сестра вздохнула:
— Валя, ну что ты как маленькая? Тебе что, жалко места? У тебя там две комнаты, ты одна живёшь. А у парня проблемы со здоровьем.
— Да я вижу, как у него с ногой — он уже почти не хромает, — не выдержала я. — Вчера с друзьями во двор футбол гонять ходил!
— Ну и что? — в голосе сестры появились стальные нотки. — Восстанавливается человек. Ему же полезно двигаться. Или ты хочешь, чтобы он инвалидом остался?
Я прикусила губу. Вот всегда она так! Вывернет всё наизнанку, и окажешься виноватой.
— Лариса, я не об этом. Просто он целыми днями сидит у меня на шее. Я готовлю, убираю, стираю его вещи...
— А что тебе ещё делать? — перебила она. — У тебя своих детей нет, мужа нет. Ты одинокая женщина. Тебе должно быть приятно, что в доме молодой человек появился. Хоть какое-то оживление!
Я прикрыла глаза. Как больно она умеет ударить.
— Ты не понимаешь, — тихо сказала я. — Он живёт как будто в гостинице. Разбрасывает вещи, ест когда вздумается, приводит друзей...
— Ой, Валентина, — сестра нетерпеливо фыркнула. — Какие у тебя проблемы! Он же не буянит, не пьёт. Мальчик спокойный, умный. Подумаешь, носки раскидал! Ты радуйся, что он у тебя живёт — всё не так одиноко.
— А ты не хочешь его к себе забрать? — спросила я внезапно даже для самой себя.
В трубке воцарилась тишина, а затем раздался нервный смех.
— Валя, у меня муж, маленький ребёнок, своих проблем по горло. Где я его размещу? У тебя вон какая свобода — делай что хочешь, никто не мешает.
— Кроме Игоря, — мрачно добавила я.
— Знаешь что, — голос сестры похолодел, — я не ожидала от тебя такого. Родной племянник, сын твоей сестры, просит немного помощи, а ты... Эгоистка ты, Валя! Всегда такой была.
Она бросила трубку, а я ещё долго сидела на краю ванны, глядя в одну точку. Может, и правда я эгоистка? Человеку плохо, а я о своих удобствах думаю. И всё же... почему именно я должна всё это терпеть?
Когда я вышла из ванной, Игорь сидел на кухне и уплетал борщ прямо из кастрюли.
— Тёть Валь, а у тебя хлеб есть? — спросил он как ни в чём не бывало.
— В хлебнице посмотри, — устало ответила я и пошла в свою комнату.
Той ночью я плохо спала. Всё крутились в голове слова сестры: «Ты одинокая женщина... Эгоистка». Может, я правда слишком много требую? Шум за стеной не прекращался до утра.
Переполненная чаша
Пятница должна была стать особенной — мне исполнялось шестьдесят лет. Не юбилей, конечно, но дата. Я купила продукты для праздничного ужина, торт, даже бутылочку хорошего вина. Пригласила двух подруг по работе.
С утра я намекнула Игорю, что будут гости:
— У меня сегодня день рождения, придут Галина Сергеевна с Нинель.
— А, круто, — он даже оторвался от телефона. — Поздравляю!
Никакого подарка, даже открытки. Впрочем, я не ждала.
Весь день готовила, прибиралась. К шести накрыла стол и пошла одеваться. Подруги должны были прийти к семи.
В начале восьмого в дверь позвонили. Но это были не мои гости. На пороге стояли трое молодых людей с бутылками пива.
— Здрасьте, тёть Валь! — один из них широко улыбнулся. — А Игорёк дома?
У меня сердце упало.
— Игорь! — крикнула я в глубь квартиры. — К тебе пришли!
Племянник выглянул из комнаты:
— О, пацаны, заходите!
Компания с шумом ввалилась в коридор. Один чуть не опрокинул вазу с цветами, которую я поставила на тумбочку.
— Игорь, — я отвела его в сторону, — у меня гости сегодня, помнишь? День рождения.
— Да-да, — он кивнул. — Мы ненадолго, посидим у меня в комнате тихонько. Вы даже не заметите!
Не успела я и слова сказать, как они скрылись в его комнате. Через пять минут оттуда загремела музыка.
В дверь снова позвонили — пришли мои подруги. Я встретила их с натянутой улыбкой.
— У тебя гости? — удивилась Нинель, услышав грохот басов из комнаты Игоря.
— Да так, племянник с друзьями, — я попыталась сделать вид, что всё нормально.
Мы сели за стол. Я разлила вино, начала разговор. Но каждые пять минут из комнаты Игоря доносились взрывы хохота и всё громче играла музыка. Скоро нам пришлось почти кричать, чтобы слышать друг друга.
— Валечка, может, попросишь их потише? — Галина Сергеевна наклонилась ко мне.
Я встала и постучала в дверь к Игорю. Никто не отозвался. Музыка гремела. Я приоткрыла дверь — в комнате было не продохнуть от сигаретного дыма, хотя я сто раз просила его не курить в доме. Пустые бутылки валялись на полу, на кровати, кто-то рассыпал чипсы.
— Игорь! — крикнула я, перекрывая музыку. — Сделайте тише, пожалуйста!
— А, тёть Валь! — он поднял на меня мутный взгляд. — Щас, секунду!
Он что-то покрутил на колонке, стало чуть тише. Я вернулась к гостям. Через десять минут грохот возобновился с новой силой.
Галина Сергеевна взглянула на часы:
— Ой, Валечка, что-то я устала сегодня. Наверное, пойду.
— И мне пора, — подхватила Нинель. — Голова разболелась.
Я проводила их до двери, чувствуя, как к горлу подкатывает ком обиды. Мой день рождения — испорчен.
Вернувшись в комнату, я увидела, что кто-то из друзей Игоря забрёл на кухню и теперь копался в холодильнике.
— Тёть Валь, а можно этот салатик? — парень показал на мой праздничный оливье.
Что-то во мне переклинило. Словно плотину прорвало.
— Нет! — я почти закричала. — Хватит! Все вон отсюда!
Парень испуганно отпрянул. На шум вышел Игорь:
— Тёть Валь, ты чего?
— Я чего? — мой голос дрожал от гнева. — Это ты чего?! Это мой дом! Мой! Я просила тебя быть тихо, сегодня мой день рождения! А ты что устроил?
— Да ладно тебе, — он пожал плечами. — Мы просто расслабляемся немного...
— Чтоб завтра же тебя здесь не было! — выпалила я, сама не веря своим словам. — Всё! Хватит! Я больше не могу! Три месяца терплю, как прислуга у тебя! Собирай вещи и уезжай!
В квартире стало тихо. Даже музыка как-то сама собой выключилась. Друзья Игоря начали поспешно собираться.
— Пацаны, погодите, — растерянно пробормотал Игорь.
— Не, брат, мы лучше пойдём, — один из них похлопал его по плечу. — Созвонимся.
Когда они ушли, Игорь повернулся ко мне:
— Тёть Валь, ну ты чего? Не кипятись! Я же племянник твой родной!
— Родной? — я горько усмехнулась. — Родные так не поступают.
Возвращение к себе
Утро выдалось непривычно тихим. Я проснулась от этой тишины, как просыпаются в деревне городские жители — от отсутствия привычного шума. За окном щебетали птицы, из подъезда доносились приглушённые голоса соседей, спешащих на работу. Но в квартире стояла звенящая тишина.
Я лежала, глядя в потолок, и не могла поверить, что всё закончилось. Вчера, после того как я высказала Игорю всё, что накипело, он молча собрал вещи и ушёл. Куда — не сказал. Просто хлопнул дверью.
Ночью я не сомкнула глаз. Накатывали волны то запоздалой злости, то сожаления, то тревоги. Звонила сестра — я не взяла трубку. Она наверняка уже всё знает и, конечно, считает меня чудовищем. Но к утру я почувствовала странное облегчение, будто сбросила с плеч тяжёлый мешок.
Встав с постели, я неторопливо прошлась по квартире. Заглянула в комнату, где жил Игорь. Там царил хаос — разбросанные носки, фантики, пустые чашки. Но это уже не раздражало. Сейчас я могла всё убрать по своему усмотрению, не боясь услышать пренебрежительное: «Да ладно, тёть Валь, не заморачивайся».
На кухне я заварила крепкий чай и села у окна. В этот момент у меня впервые за долгое время появилось ощущение, что я дома. В своём собственном доме, где можно встать когда хочешь, не беспокоясь о том, что разбудишь кого-то или, наоборот, что тебя разбудят среди ночи. Где можно пить чай в тишине, не слыша чужих разговоров и громкой музыки.
В дверь позвонили. Я вздрогнула, предчувствуя неприятный разговор. Может, это Лариса? Или Игорь вернулся? По пути к двери я одёрнула халат, мысленно готовясь к обороне.
Но на пороге стояла Нинель с маленьким свёртком в руках.
— Валечка, прости, что вчера так получилось. Вот, хотела тебе подарок отдать, не успела.
Я расчувствовалась, обняла подругу, пригласила на чай. Мы сидели, болтали. Я рассказала ей всю историю с племянником, не скрывая деталей.
— И правильно сделала, — решительно заявила она. — Иначе он бы на шею сел окончательно.
Потом мы долго обсуждали нашу новую начальницу, последний сериал, который я, оказывается, пропустила, строили планы на лето. Когда Нинель ушла, было уже за полдень.
Я достала с антресолей давно отложенную книгу, налила себе ещё чаю и устроилась в кресле. Странное дело — я жила одна много лет и никогда не скучала. Но сейчас эта возможность побыть наедине с собой казалась особенно ценной, словно вновь обретённая.
Вечером зазвонил телефон. Я взглянула на экран — Игорь. Помедлив, я ответила.
— Тёть Валь? — голос звучал неуверенно. — Ты как?
— Нормально, — я присела на край кровати.
— Я... ну... я снял комнату. У приятеля. Нормально всё.
— Хорошо, — я не знала, что ещё сказать.
— Тёть Валь, я это... Хотел сказать... — он запнулся. — Я неправильно себя вёл. Эгоистично, как мама говорит.
Я молчала, не зная, готова ли простить его.
— Не злись на меня, ладно? Я правда не понимал, что так получается. Мне казалось, тебе даже компания нужна.
— Игорь, — я вздохнула, — ты хороший парень. Но нельзя так с людьми. Ты пообещал на две недели, а прожил три месяца. Пользовался моей добротой и никак её не ценил.
— Да я понимаю теперь, — он говорил тихо, непривычно для себя. — Просто... мне было удобно. И казалось, что тебе несложно.
— Вот в этом и проблема. Тебе казалось.
На другом конце линии повисла тишина. Потом Игорь сказал:
— Я могу заехать завтра? Кое-что забыл у тебя.
— Конечно, — ответила я. — Только позвони перед приездом.
Мы попрощались, и я отложила телефон. На душе было спокойно. Я победила — не Игоря, а свой страх. Страх быть непонятой, осуждённой, одинокой. Мой дом снова стал моей крепостью. И это чувство стоило всех неприятных разговоров.
Последний луч заходящего солнца скользнул по корешкам книг на полке. Я подошла к окну и распахнула его настежь. Тёплый вечерний воздух ворвался в комнату, принося с собой запахи цветущих лип и обещание новой жизни. Моей собственной жизни.