ЦВЕТЫ ДЛЯ МАРИИ.
Маленькая квартира в панельном доме медленно наполнялась вечерним светом — жёлтым, тусклым, как и обыденность, ставшая фоном их брака. Солнце уходило за дома, и тени начинали прятаться по углам, растекаясь по полу, как влага в трещинах. Антон пришёл с работы позже обычного — уставший, с рассеянным взглядом, будто его мысли застряли где-то в пробке, вместе с ветром, дымом и усталостью мегаполиса.
Он сразу заметил букет на кухонном столе: белые лилии в обёртке, перевязанной серебристой лентой. Свежие, дорогие, такие, каких он никогда не дарил.
— Это что? — спросил он, снимая пиджак и бросая его на спинку стула.
Мария стояла у плиты, в фартуке с выцветшими цветами, и помешивала соус в маленькой кастрюле. Она улыбнулась, не отрывая взгляда от кипящего.
— Прислали. Без подписи.
Он подошёл ближе, склонился над букетом. Запах сладкий, густой, навязчивый. Цветы были идеальны, словно только с витрины.
— Ты думаешь, это я? — усмехнулся он, с горечью в голосе.
— Ну... — она пожала плечами, быстро. — А разве не ты?
Он замялся. Сердце толкнулось ребром. Потом кивнул, отступая:
— Конечно я. Кто же ещё?
Она ничего не ответила, лишь сняла кастрюлю с огня и стала накрывать на стол. Салфетки, приборы, аккуратно сложенный хлеб в вазочке. Всё слишком точно, будто игра. Ужин прошёл в тишине, разве что ложки постукивали о тарелки. Телевизор молчал, как будто не хотел мешать. Антон смотрел на неё — на гладко зачёсанные волосы, на руки, что механически нарезали огурцы.
Что-то в ней было не таким, как раньше. Слишком ровной. Слишком собранной. Как актриса, отыгрывающая роль жены, но забывшая, где сцена, а где жизнь.
Позже, когда она ушла в ванну, он потянулся за телефоном, но экран был чёрным. Сел. Он взял её — только проверить время. Но экран вспыхнул, и всплыло последнее фото. Мужчина, незнакомый, с тёмными глазами и уверенной ухмылкой. Мария — рядом, обняв его за плечи. Улыбается. Слишком живо. Слишком искренне.
Он пролистал ещё. Сообщения. "Соскучилась". "Когда снова?". Фото с тем же букетом, отправленное Виктору. Время — сегодня, утром.
Он положил телефон, как будто обжёгся. Руки дрожали. Внутри было пусто, как будто кто-то вычерпал из него всё до дна. Он вышел на кухню, налил себе воды, не допил. Сел обратно на диван. Смотрел в стену.
Вечер превратился в бесконечную паузу. Мария вышла из ванной, в полотенце, волосы мокрые. Он молчал. Она прошла мимо, не заметив его взгляда, или сделала вид, что не заметила.
Поздно ночью, когда она спала, свернувшись на своей стороне кровати, он вышел на балкон. Город шумел под ним — окна, машины, крики вдалеке. Он курил медленно, хотя бросил ещё год назад. Потом набрал номер.
— Виктор? — голос был глухой, ровный, как у чужого человека.
— Да. Кто это?
— Антон. Муж Марии.
Пауза. Затем — смешок, хрипловатый:
— Ну, здравствуй, Антон.
— Нам надо поговорить.
— Зачем? Всё уже решено.
— Где и когда? — спросил Антон, смотря в тьму за окнами.
Тишина. Потом короткий ответ. Адрес. Старая промзона на окраине города. Место, куда никто не ходит просто так.
Утро было серым. Туман обволакивал город, как молчание. Антон приехал туда в куртке, которую давно не надевал. Двор промзоны был пуст. Ржавые ворота, мокрый бетон, заборы, обвитые плющом и колючей проволокой. Он остановился у старого ангара, заглушил мотор.
Вышел, закрыл дверь, обернулся. Тишина. Только звук капель, падающих с крыши.
— Виктор! — позвал он.
Ответом была тишина. Потом — шаги. Из-за ржавой двери ангара вышел высокий силуэт. Чёрная куртка, серая шапка. В руках — что-то длинное, металлическое. Лом?
— Ты ведь знал, — сказал Виктор, приближаясь. — Знал давно. Только молчал. Как трус.
— Я хотел сохранить её. Спасти.
— А она уже моя, — тихо ответил Виктор. — С тех пор, как ты перестал быть для неё живым.
Он шагнул ближе. В глазах — злость, но и что-то другое. Власть. Тень триумфа. Из темноты раздалось только:
— Она теперь только моя.
Выстрела не было. Не было крика. Только шорох обуви по бетону и хлопок закрывающейся двери.
Антон больше не вернулся домой. А на следующий день в квартиру пришёл ещё один букет — чёрные розы, без подписи.
Мария открыла дверь и улыбнулась, как ни в чём не бывало.