Стук колес убаюкивал. Поезд замедлил ход, останавливаясь на станции. На двух верхних полках купе лежали свернутые матрасы, попутчиков пока не было.
Николай задумался, глядя в окно. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые тона. Шесть лет минуло с того дня, когда жизнь раскололась пополам. Капитан торгового флота, он привык к настоящим штормам. Только шторм в личной жизни оказался страшнее морского.
Дверь купе отъехала в сторону. На пороге стояла высокая, стройная женщина в светлом платье в мелкий горошек. Лёгкая ткань струилась при каждом движении, подчёркивая изящество фигуры.
— Добрый вечер, — она кивнула, входя в купе.
Николай поднялся, помог ей разместить небольшой чемодан. От случайного прикосновения к её руке что-то кольнуло в груди. Он постарался отмахнуться от этого ощущения. За последние годы он научился не доверять ни своим чувствам, ни женщинам.
Она заняла своё место, устроившись у окна. Несколько прядей выбились из её простой причёски, спадая на загорелые плечи.
— Василиса, — представилась она после небольшой паузы.
— Николай.
— Далеко едете? — спросил он, когда поезд тронулся.
— В Петербург, — она достала из сумки папку с чертежами. — По работе.
— Проездом или надолго?
— Проект веду. Я архитектор.
— Надо же, — усмехнулся он. — А я капитан торгового флота.
— Значит, мы оба строим, — заметила она, раскладывая чертежи на столике. — Только вы прокладываете курсы по воде, а я — по земле.
Неожиданное сравнение заставило его улыбнуться. Поезд качнуло на стыке рельсов, и один из чертежей соскользнул со столика. Они одновременно потянулись его поднять, их руки снова случайно соприкоснулись.
— Извините, — он выпрямился, протягивая ей чертеж.
— Позже поработаю, — улыбнулась она, аккуратно складывая бумаги обратно в папку. В её движениях не было ни тени смущения или кокетства. Просто деловая женщина, занятая своими делами.
За окном сгущались сумерки. Николай поймал себя на том, что украдкой наблюдает за попутчицей. Было в ней что-то неуловимо притягательное — не броская красота, а скорее внутренняя сила.
В дверях появилась проводница:
— Чай, кофе будете?
— Да, два чая, пожалуйста.
Через несколько минут проводница принесла два стакана в подстаканниках с кипятком. Она выдала им пакетики чая и сахар.
— Знаете, — сказал Николай, когда проводница ушла, — у меня есть хороший китайский чай. Не против, если заменю пакетики на настоящий?
Василиса кивнула и достала из сумки овсяное печенье:
— Угощайтесь.
Аромат свежезаваренного чая наполнил купе. Василиса сделала глоток:
— В Китае научились так заваривать?
— В Шанхае, — кивнул он. — Там совсем другая жизнь, другой ритм.
— Часто бываете в море?
— Последние шесть лет практически живу там, — он помедлил, удивляясь сам себе, почему вдруг захотелось рассказать. — После развода...
Василиса не стала расспрашивать, просто кивнула с пониманием. В её глазах не было ни любопытства, ни жалости, а только спокойное внимание. Это подкупало.
Поезд замедлил ход, за окном поплыли огни небольшой станции.
— Стоянка пять минут, — раздался голос проводницы из коридора.
— Пойду подышу воздухом, — Николай поднялся.
— А я, пожалуй, останусь, — она достала из сумки книгу.
На перроне было свежо. Николай замер, глядя на россыпь звёзд над головой. Он испытывал странное чувство. Впервые за долгое время ему не хотелось избегать разговора и чужого внимания. Может, потому что она не пыталась его разговорить, не лезла в душу, как это обычно делали женщины при встрече с ним?
Вернувшись в купе, он увидел, что Василиса читает.
— А звёзды сегодня красивые, — она подняла глаза от книги.
— Вы же не выходили.
— Зато в окно хорошо видно, — она улыбнулась. — В городе такого неба не увидишь.
Поезд тронулся, отстукивая привычный ритм. За окном проплывала чернильная темнота, расчерченная редкими огоньками деревень.
Василиса закрыла книгу:
— Пойду умываться, пока не поздно.
Когда она вернулась, Николай уже достал постельное белье.
— Вам помочь? — спросил он, заметив, как Василиса пытается дотянуться до своего комплекта на верхней полке.
— Спасибо, справлюсь, — она ловко подтянулась и достала белье.
Оба молча занялись привычным ритуалом подготовки ко сну. Стук колес убаюкивал. Василиса аккуратно застелила верхнюю полку, забралась по лесенке наверх.
— Спокойной ночи!
— Доброй ночи!
Николай лёг, закинув руки за голову. Сон не шёл. Он прислушивался к размеренному дыханию попутчицы, думал о том, как странно устроена жизнь: случайные встречи порой оставляют в душе больший след, чем годы знакомства.
Память некстати вернула его на шесть лет назад. Тогда он вернулся из рейса на три дня раньше. Купил цветы, предвкушая встречу с женой. А дома... Он застал Марину со своим лучшим другом.
«Ты же постоянно в море! Я устала жить одна!» — обвинила она его потом.
Развод прошёл быстро. Он ушёл в рейс, а вернувшись, узнал, что они уже поженились.
После этого он перевёлся на другое судно, другую линию. Стал спокойнее относиться к портовым романам: они не задавали лишних вопросов, это устраивало. Но сегодня...
Николай перевернулся на бок, глядя в окно. Огни встречных поездов время от времени выхватывали из темноты размытые силуэты деревьев. В последнее время он часто думал о том, что устал от бесконечной смены портов, чужих городов, случайных связей. Хотелось чего-то настоящего...
Из задумчивости его вывел тихий голос:
— Тоже не спится?
— Разбудил вас? Извините.
— Нет, это я просто... думаю.
— О чём?
— О работе, — произнесла она после паузы.
Он почувствовал в её голосе что-то такое... Боль? Усталость?
— Знаете, — вдруг сказала она, — иногда самые важные разговоры случаются именно так: в темноте, с незнакомым человеком, под стук колёс.
Николай молчал, ожидая продолжения.
— Я еду от сестры. Она вчера родила, — Василиса помолчала. — Смотрела на неё с мужем, на их счастье... А я в свои тридцать два так и не встретила человека, с которым хотелось бы создать семью. Всё как-то не то, не те...
В её голосе не было жалости к себе, скорее задумчивость.
— И что, совсем не встречаетесь? — спросил Николай, стараясь скрыть волнение.
— Почему же, встречаюсь, — в её голосе мелькнула улыбка. — Но знаете, как бывает, общаешься с человеком, вроде всё правильно, а внутри пусто.
— А может, вы слишком разборчивы? — он приподнялся на локте. — В наше время...
— В наше время, — мягко перебила она, — многие боятся одиночества больше, чем неправильного выбора. А я верю, что настоящее чувство существует. Просто не нужно торопиться.
Николай усмехнулся:
— Романтика. А жизнь-то проходит.
— Лучше подождать, чем потом жалеть.
— А давайте позавтракаем вместе? — предложил он. — В вагоне-ресторане. Я угощаю.
— Спасибо, но не стоит, — в её голосе появилась мягкая отстранённость.
— Тогда может обменяемся телефонами?
— Зачем? — теперь в голосе слышались нотки прохлады. — Вы же не о дружбе думаете, правда?
Николай замялся. Она была права. Он уже представлял, как при следующей встрече пригласит её в ресторан...
— А если я серьезно?
— Вы сами пока не знаете, чего хотите, — снова эта спокойная уверенность в голосе. — К тому же, я не из тех женщин, которые скрасят ваше одиночество между рейсами.
Его задело за живое, что она так легко прочитала его намерения.
— Вы несправедливы, — в его голосе прозвучала обида. — Думаете, если моряк, значит только об одном и думает?
— Нет, — она ответила после паузы. — Просто я вижу, как вы смотрите. Как пытаетесь очаровать. Это привычка считывается. У вас таких встреч было много, верно?
Николай промолчал. Что тут скажешь? Она словно насквозь его видела.
— Знаете, — продолжила Василиса тише, — настоящее чувство не начинается с попытки соблазнить. Оно растёт из уважения, из желания узнать человека, а не обладать им.
В темноте купе повисла тишина. Только стук колес отсчитывал минуты этой странной ночи.
— А вы всегда такая правильная? — в его голосе мелькнула насмешка, чтобы скрыть смущение.
— Не правильная. Просто знаю, чего хочу, — она помолчала. — И чего не хочу тоже.
Николай вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему интересно просто разговаривать с женщиной. Без привычного флирта, без заготовленных фраз.
— А чего вы хотите? — спросил он уже серьёзнее.
— Настоящего. Чтобы утром просыпаться и радоваться, что рядом именно свой человек. Чтобы доверять. Чтобы вместе строить, а не разрушать.
«Как она это сказала... Будто мои мысли прочитала», — подумал он, вспомнив свои недавние размышления о пустоте случайных связей.
До утра они почти не спали. Говорили о том, как меняются города. Она рассказывала об архитектурных проектах с таким увлечением, что он поймал себя на желании увидеть эти здания её глазами.
Поезд подъезжал к Петербургу. Николай понял, что впервые за шесть лет ему не хочется прощаться с женщиной.
— Дайте мне шанс увидеться с вами снова, — попросил он, помогая ей с чемоданом.
— Если судьба, встретимся снова, — улыбнулась она и растворилась в утренней толпе.
Он смотрел ей вслед, зная только имя — Василиса. И город, где она будет работать над новым проектом.
Николай впервые пожалел о своей принципиальной позиции не заводить соцсети. Он помнил каждую черточку её лица: выразительные серо-голубые глаза, лёгкую россыпь веснушек на носу, светлые волосы до плеч. Помнил, как она убирала непослушную прядь за ухо, когда задумывалась.
Он начал поиски. За неделю обошёл крупные организации. В интернете ни следа. Будто она призрак.
В каждом бюро он оставлял свой телефон на случай, если кто-то её знает. Это казалось безумием, но он не мог иначе. Даже нарисовал её портрет — такой, какой запомнил в те минуты на перроне.
Спустя три месяца раздался внезапный звонок.
— Николай Петрович? — голос был незнакомый, женский.
— Да, слушаю.
— Это вы жену разыскиваете? — в голосе слышалась лёгкая усмешка. — Я из архитектурного бюро «Стрела». Недавно к нам приходил мужчина, спрашивал про архитектора Василису, оставил телефон... Это были вы?
У него внутри всё замерло.
— Да, я искал... ищу её.
«Мою будущую жену. Настоящую жену» — пронеслись мысли в ответ.
— Она ведёт у нас крупный проект. Будет завтра, кстати...
Николай молчал, не зная, имеет ли право просить о встрече.
— Я просто подумала... — женщина запнулась, — раз уж вы так настойчиво искали... Совещание в десять утра.
На следующее утро он стоял у входа в бизнес-центр, нервно поглядывая на часы. Без пяти десять. Люди спешили мимо: кто с кофе, кто с папками, кто уткнувшись в телефон.
И вдруг — она. В светлом деловом костюме, с папкой чертежей. Такая же красивая, как в его памяти.
Их взгляды встретились. Она остановилась.
— Вы... — на её лице промелькнуло удивление. — Как вы меня нашли?
— Долго искал, — он улыбнулся. — У меня было время между рейсами.
Она помолчала, разглядывая его так внимательно, будто тоже хотела убедиться, что он тот самый.
— У меня совещание, — наконец произнесла она.
— Я знаю. А после?
— После... — она взглянула на часы. — Часа через два освобожусь.
— Я подожду, — просто сказал он, предвкушая встречу.
Василиса кивнула и направилась к лифту. У самых дверей обернулась:
— Знаете, я тогда соврала. В поезде.
— О чём? — растерялся Николай.
— Что не спалось из-за работы. На самом деле... — она слегка улыбнулась, — я думала о вас.
Двери лифта закрылись. Николай смотрел на цифры этажей, загоравшиеся один за другим. Внутри разливалось давно забытое чувство: будто снова двадцать и жизнь только начинается.
Два часа он гулял по набережной, вспоминая их ночной разговор. О настоящем. О доверии. О том, как важно дождаться своего человека...
В кафе на набережной было почти пусто. Они сидели у окна. Между ними стояли две чашки кофе и недосказанность, которая бывает, когда слишком много нужно объяснить.
— Почему вы не дали свой телефон тогда? — спросил Николай.
Василиса задумчиво размешивала сахар:
— Знаете, бывают моменты... Как вспышка. Когда понимаешь, что вот оно, настоящее. И становится страшно всё испортить.
— Испортить?
— Случайной встречей, торопливостью. — она подняла глаза. — Я видела, как вы смотрели на меня. Сначала как на очередное приключение. Потом — иначе. Утром — совсем по-другому.
— И вы специально исчезли? Проверяли меня? — в его голосе мелькнула обида.
— Нет, — она покачала головой. — Просто... если человек действительно твой, он найдет способ тебя найти. А если нет — значит, так и должно быть.
Николай помолчал, глядя на неё:
— А если бы я не искал?
— Значит, я ошиблась бы в вас, — она улыбнулась. — Но вы искали. Три месяца. Обошли всё бюро. Даже портрет нарисовали...
— Вы его видели?
— Видела, — она достала из сумочки сложенный вчетверо лист. — Я забрала. На память.
— Василиса, — Николай накрыл её руку своей, — эти три месяца многое изменили. Всё, что было раньше... Это просто путь к настоящему.
Василиса посмотрела ему в глаза:
— Я приняла предложение питерского бюро. Переезжаю сюда насовсем.
— А я перехожу на береговую работу, — он улыбнулся. — Хватит бегать от счастья.
Прошло пять лет.
Николай пришёл домой. Маленькая Машенька с разбегу бросилась ему на шею, а Василиса, такая же красивая, как в тот день в поезде, наблюдала за ними, прислонившись к дверному косяку.
Из квартиры пахло домашним ужином. Дочка наперебой рассказывала про детский сад, Василиса ласково улыбалась...
Простое семейное счастье. То самое, в которое он когда-то не верил. До встречи в поезде.
Благодарю за прочтение, лайки, донаты и комментария!
Читать ещё: