Драма на Гороховой, 47 — слезы, отчаяние и бесправие. Старуха, едва стоящая на ногах, пытается спасти последнее, но кассир и сторож непреклонны: «Выкупи или продадим!»
Кто прав? Жесткие правила или человеческая нужда?
"Петербургская газета", 1867 год
Сцена в компании громоздких движимостей (Гороховая, 47).
Старуха, очень плохо одетая, подходит к кассиру и подает ему билет и рубль денег.
Старуха: «Что, родимый, не опоздала? Можно просрочить вот билет? Ох, устала, голубчик. Почитай, с шести часов утра тащилась с Петербургской, инда головушку всю разломила».
Кассир: «Нет, старушка, тебе по этому билету вещи нужно выкупить. Отсрочить нельзя».
Старуха: «Скажи, касатик, погромче! Глуха, ничего не разберу».
Кассир (кричит): «Я говорю, что отсрочить нельзя, а нужно выкупить! Было объявлено в газетах, что с 1 марта перезалоги прекращены!»
Старуха: «Как перекрещены, родной? В каких газетах перекрещены? Скажи, соколик, погромче, плохо нынче слышу!»
Кассир: «В «Полицейских ведомостях» объявлено, что отсрочки больше не будет и что просроченную вещь нужно выкупить, а иначе будем продавать».
Старуха: «Храни Создатель Небесный, к чему продавать? Я человек старый, больной и бедный… Где же мне заводить новое? А вот ты мне просрочь теперь, вот тебе и деньги. А то дай срок, пособьюсь малешенько и выкуплю. А то продать… Для чего ж продавать-то мне?»
Кассир: «Я же тебе говорю, старуха, толком, что нужно выкупить. А если не хочешь выкупать, так мы и продадим».
Старуха: «Ты право чудной! Ты всё свое! Да ты мне только просрочь, продать-то я сумею и без тебя, а выкупить не могу, денег теперь нет. Внук Степа был болен, месяца два провалялся, на работу не ходил. Чем же жить, посуди сам, милый человек? А ведь мне взять негде».
Кассир: «Уйди, пожалуйста, матушка, а то я тебя велю вывезти, ты мне мешаешь».
Старуха: «Как, родной?! Глуха, скажи погромче, не слышу, голубчик. Вот уж девятый годок худо слышать стала. Старость, седьмой десяток пошел, и ходить-то ведь с Петербургской моченьки моей нет, умучилась до смерти. А ты лучше мне, паренек, сроку дай, а я за тебя угоднику помолюсь».
В это время подходит сторож, берет ее за руку и хочет отвезти от конторки.
Сторож: «Пойди, старуха, прочь. Тебя честью просят, люди делом заняты, а ты пришла мешать. Ведь нехорошо. Ты старый человек и должна понимать».
Старуха: «Куда, родной? Куда идти-то? Скажи погромче, не слышу. Зачем идти? Пусти, голубчик. Мне, вишь, билет нужно просрочить, так вот я деньги-то даю, а не принимает. Выкупить, говорит, надо, а просрочки прекращены. Продадим, говорит, коли не выкупишь. А мне по что продавать? Я человек бедный, где мне взять? Ох, Господи, помилуй нас грешных, царица небесная! Говорит, выкупи, а нет — продадим. И чем это им хочется нажиться от бедного человека?»
Сторож: «Ступай, будет разговаривать. Принеси завтра все деньги и возьми свои вещи с Богом. Тебя никто не обижает. Ступай, ступай, голубушка, ступай».
Старуха: «Грех вам, грех обижать бедный народ. Накажет вас Господь не на этом, так на том свете. Ох, грехи, грехи. Вишь, перекрестили полицейские. Продадим! Чужую-то вещь продавать? Где ж это видано? Без вас знаю, где продать! Продадим… Бога вы не боитесь! Одно слово: фанаберщики, самоуправцы! Уж народец… Проведут и выведут…»
Долго еще ворчала старуха, пробирая сквозь толпу народа к дверям.
Как вы думаете, справедливо поступили кассир и сторож? Или у них не было выбора? Поделитесь в комментариях!
#СоциальнаяДрама #ДореволюционнаяРоссия #ЧеховскиеМотивы #БытИНравы #ТрагедияМаленькогоЧеловека