Много лет я работала в системе образования. И, как это обычно бывает, начинала с огромным энтузиазмом. Мне правда нравилось работать с детьми. Даже больше — они меня спасали. Увлекали, вдохновляли, заставляли быть лучше. Даже те, которые “непослушные”, “сложные”, “психологически неоднозначные” — мне наоборот было интересно: а что у него внутри? А как найти к нему подход?
И я находила.
Мы ставили спектакли на русском, на английском. Придумывали утренники, готовили выпускные — костюмы, декорации, сценарии, музыка, танцы, драматургия, даже немного стендапа.
(Креатив наше все: однажды я написала сценарий, где Капитан Америка спасал грамматику английского языка — и это было логично и даже трогательно.)
⠀
А ещё я преподавала. Развивала. Прокачивала. И группы, и классы, с которыми я работала, всегда были сильными — как в знаниях, так и в настроении. Без оскорблений и унижений, без стресса, с уважением друг к другу. Мне как-то всегда было легко войти в контакт с ребятами.
Но, увы, не дети делают нам выговоры. Администрация и родители — вот настоящие вызовы.
Родители, у которых дома ребёнок может часами кататься по полу, устраивать истерику и кричать «мамапапаотстаньте», приходят к тебе с вопросом:
“А почему он у вас не выучил английский за 3 месяца?”
Или:
“Что-то вы не дали ему роль в спектакле. Он у нас вообще-то звезда.”
(Звезда, которая пришла на репетиции дважды — и то один раз в шапке Бэтмена и отказалась говорить, потому что «я сегодня молчу».)
Или:
"Он только с вами так себя ведет, а дома он чистый ангел!" (А по словам этого "ангела" на него постоянно "папа орет"...)
Моей последней каплей стал случай, когда на последнем месте работы администрация решила, что конструктивные разговоры — это слишком скучно, и устроила мини-драму в стиле «учитель против системы». Я не выиграла этот бой, потому что не захотела превращать свою жизнь в сериал и тратить время и средства на лечение. (Время показало, что решение было верным – учителя оттуда посыпались с теми же мотивами.)
Ну вот я ушла. Больно. Грустно. С тяжестью. С благодарностью тем родителям, которые поддержали. Но и с мыслями: “А что дальше?”
А дальше была тишина. Пауза. Несколько месяцев восстановления. И вот тогда пришло озарение: Я не разлюбила детей. Я просто больше не хочу быть “системной единицей”. Мне по-прежнему интересно, почему ребёнок не делает домашку. Почему он срывается на уроках. Почему он конфликтует со сверстниками. Почему учитель жалуется, а дома он – ангел.
Но теперь я не пытаюсь это объяснить в учительской. Теперь я говорю с родителями. Я консультирую. Помогаю наладить контакт. Перевожу с “детского” на “взрослый” и обратно. Я работаю на стороне семьи — но с пониманием системы.
Потому что я там была. Я знаю, как оно работает. Я знаю, что у учителя 28 детей в классе и 3 минуты на одного. Но я также знаю, как это — любить ребёнка, но не справляться с его поведением. Я знаю, как непросто быть родителем, когда ты не понимаешь: «А почему он ТАК себя ведёт?» и «Что мне делать? Это из-за меня??».
И вот в этом — моя новая работа и мой новый смысл жизни, можно сказать, миссия. Помогать и поддерживать здоровье детей через ответственных за них взрослых. Налаживать домашний быт, чтобы всем жилось мирно, но был эффект от учебы и занятий, учить решать конфликтные ситуации, чтобы «и волки сыты, и овцы целы». Я по сути этим занималась 20 лет и в этом моя сильная сторона.
Поэтому если вы чувствуете, что нуждаетесь в расшифровке поведения своего ребёнка, в помощи с учёбой, адаптацией, контактами с другими детьми или учителем — вы знаете к кому можно обратиться.⠀
Потому что я знаю, каково это — быть в системе.
А ещё я знаю, как выбраться из неё — и остаться в любви к детям.
