Металлургическое море ещё дышало ночным жаром, когда Лидия Волкова, застегнув серый плащ с едва заметными заломами на плечах, вышла из подъезда модерн-панельного дома. Эти кварталы строили для обычных пролетариев, и жизни их, как чёрное болото, тянули вниз: стены — двор — смена — сон. Когда-то Лидия верила, что спасётся вдохом большего, но за годы шум города приглушил мечты, будто надел толстые наушники из стали и копоти. Коридоры надземки кипели людьми, и, скользя в потоке, Лидия ловила себя на мысли, что перестала чувствовать отвращение к тесноте. Когда-то она была уверена, что способна на большее, но это «большее» растворилось в утреннем пара и запахе сварки. У корней неоновых небоскрёбов воздух пах горячим железом и свежим дождём — так начинается каждая её смена. Месяц назад Лидии стукнуло тридцать три. Коллеги вытянули её в районный бар: пили дешёвые настойки, пересказывали слухи о реакторах, смеялись без причины. В воспоминании об этом вечере на лице женщины мелькнула внезапная у