За окном дул лютый ветер. Декабрь в этом году выдался холодным. Уже несколько дней мела пурга. Но дом Петра Васильевича был добротным, теплым. Но холодным в отношениях обитателей дома. Жена Петра Васильевича умерла 12 лет назад. Теперь в доме хозяйничала невестка. Казалось, что он теперь вовсе и не хозяин своего дома, а так, проживающий на данной жилплощади. Два года назад Петр сильно заболел. Вот Николай, сын Петра Васильевича, настоял переоформить дом на него, что в случае чего, чтобы не было проблем. Петр Васильевич тогда плохо соображал, он не думал, что для него это всё может плохо закончиться. Сына и сноху словно подменили. Всем были недовольны. Телевизор громко смотрит, бродит по ночам. В дом пригласить никого нельзя, опозориться бояться. Только вот Петр Васильевич никак не мог понять, а позор-то в чем? Ему 63 года, не в маразме. Чем не угодил, непонятно. В 60 вышел на пенсию. Благо была она у него хорошая. Половину отдавал сыну, он считал, так правильно, питаются-то они вместе.
Была уже вторая половина декабря. До Нового года оставалось десять дней. Петр Васильевич слышал, как сын со снохой на кухне обсуждают, что надо на Новый год пригласить друзей и хорошо посидеть. Вот только старик мешает. Дверь в комнату отца открылась.
– Папа, пойми нас правильно, тебе с нами неудобно. У нас свой ритм жизни, а у тебя свой. Ты уже старый. Мы не можем жить вместе под одной крышей. Я думаю, тебе надо уйти.
– Как уйти? Куда?
– Ну, я думаю, что в дом престарелых, или на худой конец снять себе комнату. Пенсия у тебя хорошая, не пропадешь.
– Но это мой дом, почему я должен уходить?
– Ты забыл, – ответил сын, – это уже мой дом. Ты сам переоформил. Так что у тебя теперь ничего нет.
Петр Васильевич стоял, не зная, что ответить. В горле мешал ком. Руки тряслись. Повернувшись в комнату, взял свой рюкзак, бросил туда пару рубашек, носки и что еще поместилось. Набросил старый тулуп, на голову натянул шапку и вышел на улицу. Забыл взять варежки, но возвращаться за ними не стал. Вьюга выла, подхватывая снег и бросая его прямо в лицо. Ветер был сильным, забирался под тулуп. Щипал за лицо и руки. Петр Васильевич сел на скамейку. На половину ее занесло снегом. Пытался поглубже укутаться в свой тулуп. Но он был уже старым и сильно продувался. Свитер одеть не успел, был в одной фланелевой рубашке. В голове вертелось одно:«Как же так, сам построил добротный дом. Жил счастливо в нем со своей женой и маленьким Коленькой. Все делал своими руками. Надеялся, что доживет в нем до самой смерти. Никак не думал, что выгонят из собственного дома. Да и кто, родной сын. Очень больно. Что же теперь делать, куда идти. Где этот пансионат, да и как-то стыдно туда идти. А комнату где искать? А может, не стоит ничего. И никуда не надо идти. Посижу здесь до утра, да и отнесут к жене под бочок. Хорошо, что жена не дожила до такого кошмара».
Мороз крепчал, ветер, казалось, становился еще сильнее. Снег бил прямо в лицо, мороз доставал уже до каждой косточки. Вокруг темная ночь. Холодная и бесконечная. И он, брошенный и никому не нужный. В ладонь кто-то задышал теплым воздухом. Петр с трудом открыл слипшиеся от снега глаза. Перед ним стоял красивый большой пес. Он тыкался своим носом в ладонь мужчины.
– Какой ты красавец. Что делаешь здесь в такой мороз? Ведь видно, что не бродячий. Заблудился или выгнали так же, как и меня.
Пес лизнул замерзшую руку Петра, затем вцепился зубами в рукав и стал тащить.
– Ты куда меня тащишь? Или у тебя что-то случилось и помощь нужна?
Пес продолжал дергать Петра за рукав. Мужчина медленно встал на замерзшие ноги. От ветра и холода его сильно качало. Он медленно стал идти за собакой. Пес убегал вперед, затем возвращался обратно. Топтался на месте, словно подгоняя человека, и опять убегал вперед. Шли уже довольно долго. Плутая по улицам. Вдалеке послышался голос женщины.
– Шерхан, ты где? Родной, где ты? Шееерхаан?
Впереди, сквозь пургу, она увидела собаку, а за ней шел мужчина.
– Простите, – сказал Петр, – это ваш пес? Он привел меня.
– Проходите в дом, там поговорим, здесь просто невыносимо.
Петр вошел в дом. Красивый, просторный. Пахло выпечкой и теплом. Женщина в коридоре возилась с псом. Вытирала ему лапы и очищала от снега. Через минуту Шерхан вошел в дом и лизнул руку мужчины.
– Что же вы стоите, раздевайтесь. Да вы совсем промерзли. Сейчас я вам чая с булочками. Садитесь к камину поближе. Там тепло.
– Простите, мне очень неудобно. Я просто подумал, что псу необходима помощь. Вот и пошел за ним, – ответил Петр.
– Не стесняйтесь, Шерхан плохих людей не приводит. Он вообще редко подходит к чужим. Он чувствует сердцем. Ладно, разговоры потом. Вначале вам надо согреться, а потом поговорим.
Женщина принесла большую чашку чая, на тарелочке две аппетитные булочки, еще теплые и так вкусно пахнущие. Петр не заметил, как выпил большую чашку чая и съел булочки.
– Вам еще подлить горяченького? Кстати, меня зовут Ирина. А вас?
– Меня Петр Васильевич, можно, конечно, просто Петр. Буду вам очень признателен, не откажусь от еще чашки чая.
Ирина налила еще чая. Положила еще несколько булочек. Теперь Петр пил медленно, растягивая удовольствие.
– Скажите, Петр, как вы оказались на улице в такую жуткую погоду, да еще и ночью?
Мужчина замялся, ему стыдно было признаться, почему он на улице.
– Ирина, а вы не знаете, кто-нибудь сдает комнату где-то в окрестностях? – спросил Петр.
– Да нет, вроде бы не слышала. А у вас нет жилья?
– Так получилось, что больше нет. Меня выгнал сын со снохой из дома. И у меня теперь нет жилья. Ищу комнату.
– Знаете что, – немного подумав, сказала Ирина, – не надо ничего искать. Оставайтесь здесь. Мы живем вдвоем с Шерханом. Места много, да и мужские руки лишними не будут. Мужа уже нет 15 лет. Так что, только я и моя собака.
Пес подошел к Петру и лизнул его руку.
– Вот видите, Шерхан поддерживает мое предложение. Тем более, до Нового года осталось так мало времени. Надо елку ставить, украшать, готовиться к празднику. Вместе нам будет намного веселее.
Немного подумав, Петр ответил:
– Я, наверное, приму ваше предложение. Только вы не думайте, я не бомж, и деньги у меня водятся. Пенсия у меня хорошая.
– Я так понимаю, мне повезло. Нашла богатого мужичка. Вернее, не я нашла, а Шерхан.
Ирина улыбнулась. В ответ улыбнулся и Петр. Ему было хорошо в этом доме. Ирина была приятной милой женщиной. Моложе на 7 лет. С очень красивыми, добрыми глазами. В которых всегда была улыбка и нежность. Ему было тепло не от камина, а от доброты абсолютно чужого ему человека и такого замечательного пса.
Впервые за много лет Петр Васильевич с радостью встречал Новый год. Ирина решила, что правильно будет наказать сына. Хотя ей совсем не хотелось, чтобы Петр уходил из ее дома. Он был ей по душе. Она чувствовала впервые за долгие годы одиночества, что это ее человек. Тем не менее благодаря племяннику они обратились в суд. И сделку, где Петр Васильевич отписал дом сыну, признали недействительной. Дом опять стал владением Петра Васильевича. Но в его стены он не вернулся, так и остался жить у самой очаровательной женщины с замечательными булочками и добродушным псом Шерханом.