Ветер донёс из-за поворота обрывки пьяной песни. Где-то в городе продолжалась жизнь — грязная, глупая, не замечающая, как по её краю идёт человек с пустотой вместо сердца. Риккан повернулся спиной к воде.
— Ладно, мам. Хватит сентиментов. Его тень, удлинённая фонарями, поползла вперёд — остроносая, с клинком вместо руки.
— Пора работать. Фонарь над головой Риккана мигнул, будто моргнув на прощание. Он шел, не ускоряя шаг, но каждый мускул в его теле был натянут как тетива. — Хруст стекла... — прошептал он, и губы сами растянулись в улыбке. — Классика. Тень его скользила по кирпичным стенам, то удлиняясь, то съеживаясь, будто дразня невидимого преследователя. — Выбирай, приятель, — голос Риккана плыл в ночи, растворяясь в тумане. — Либо ты выходишь и получаешь свою пулю. Он провел пальцем по лезвию, оставив на металле тонкую красную нить.
— Либо... Резкий поворот. Молниеносный бросок. Кинжал вонзился в деревянную дверь, в сантиметре от чьего-то лица.
— ...я начинаю веселиться. Из темнот