Ну что ж. Придется постараться.
Ровно в 12 ясно солнышко выплывает из-за закрытой двери отжатого у Ильича кабинета и освещает своим присутствием нас, малахольных.
— Готовы? — улыбается, а на лице довольная ухмылочка, говорящая, что он уже все решил. Уволит, как пить дать, — прошу в кабинет!
Поднимаемся с привычных мест и плетемся как на убой в сторону эшафота. По одному проходим в распахнутую дверь, которую босс любезно придерживает для всех нас. Я иду последней, так как затесаться в серединке не получилось. Стараюсь не смотреть боссу в глаза, потому что мне и перед ним стыдно за лифт.
Как на зло все места подальше от нового деспота заняты. Остались два стула прямо перед его столом, и на одном из них — его портфель.
— Утром вы были смелее, — цепляет меня плечом, пока идет к своему креслу. Извиняться тут же расхотелось.
Присаживаюсь и понимаю, что юбка не прикрывает почти ничего, а сижу я перед самым носом начальства. Пытаюсь ее оттянуть, но безрезультатно. Если забудусь и закину ногу на ногу, бос увидит мои трусы. И его тонкая душевная организация точно не перенесет такого стресса. Скрещиваю щиколотки, чтобы не забыться.
Такой тишины в нашем отделе не было отродясь. Поэтому, когда сноб проводит рукой по щетине, слышно, как жесткие волоски трутся о кожу. Все это неимоверно раздражает.
Исподлобья смотрю на коллег. Все сидят, опустив голову, в ожидании задания. Кошмар какой! И это наш отдел, который не заткнешь? Считаю, что с таким настроем, можно просто вставать и уходить. Работу мы потеряли.
Собираюсь с духом и первая поднимаю голову, вежливо улыбаюсь и заставляю себя взглянуть на деспота, что меньше чем за сутки сделал из нормальных людей дрожащих тварей.
С ужасом напарываюсь на его взгляд. Спешу отвести свой, но снова сталкиваюсь с темными глазами, которые тот и не собирается прятать.
Ух, демонюка! Но я в стрессе тоже не промах. Улыбаюсь еще шире, хоть мышцы лица и подрагивают, и упираюсь взглядом в переносицу босса. Так тебе!
Улыбается в ответ. Правда, не приветливо. Хотя и мой оскал трудно назвать «улыбкой». Но самое обидное, что никто из наших не видит этого молчаливого баттла, все заняты разглядыванием полированной поверхности стола.
— Сейчас только от вас зависит, останется ли в «Дримерс» свой рекламный отдел, или мы пригласим более компетентных людей для решения задач компании. В ваших интересах поразить меня своими умственными и креативными способностями, — говорит босс куда-то в стену, и резко поворачивается ко мне, — а не длиной ног и вырезом на блузке.
Подкатываю глаза, злясь на чертову юбку. Она и правда выглядит неуместно в кабинете целого зама генерального. Но и он, черт возьми, здесь лишний. Такие высокие шишки не решают проблемы с сотрудниками. И тут у меня две версии: или ему заняться нечем, или у него личная неприязнь. Моя персона, уверена, слишком ничтожна для подобных заявлений, поэтому, отбрасываю дурные мысли и постукиваю ручкой в ожидании задания.
— Продайте мне…— он опускает руки в карманы узких брюк, привлекая внимание к месту, на которое смотреть не прилично. И вроде ничего такого, но если бы он не стоял прямо передо мной…— себя!
Давлюсь воздухом, впрочем, не я одна. Все наши в шоке ерзают на стульях.
— Работайте! — рычит он и выходит прочь из кабинета.
Выдыхаем в голос, начиная тут же делать наброски на выданных листах с логотипом «Дримерс». Нервные смешки расцвечивают напряженную тишину. И я не выдерживаю, чтобы не ляпнуть:
— Я почему вредный был? Потому что у меня велосипеда не было! — голосом Печкина передразниваю шефа, роняя голову на ладонь. Хохот окончательно побеждает гнетущую атмосферу, но ненадолго.
Медленные шаги крадущегося тигра за моей спиной заставляют подобраться. Кажется, я опять ляпнула что-то не то. И босс это слышал.
В кабинете девять человек, а кажется, что нас двое. Опасаюсь за сердце, кажется оно хочет наружу. Давид Александрович, будто чувствует мой страх и затягивает мою казнь нарочно. Делает последний неспешный шаг, становится близко-близко, задевая своим бедром мое плечо, слегка наклоняется и тянет руку к моей груди. Странно, что перед глазами не пелена. Наоборот, я отчетливо вижу ухоженные пальцы босса, красивые, длинные, по-настоящему мужские…и волоски на тыльной стороне ладони почему-то вызывают внутренний восторг, хоть и немой.
Он дотрагивается до косички, проводит немного вниз по чуть растрепавшемуся плетению, чем полностью лишает меня возможности дышать.
Отбрасывает косу за спину и снова возвращает руку к груди, но на этот раз кладет ладонь на воротничок. Меня уже откровенно потрясывает, но возмутиться сил нет. Почему-то я завороженно смотрю на эту руку, что так нагло приближается к вырезу. Понимаю, что все же дышу. Вернее, вдыхаю…бесконечно вдыхаю аромат босса, не желая выпускать его из своих легких, такой он приятный. Но трепещущее в горле сердце, наконец, заставляет прийти в себя, и тут же мои щеки вспыхивают болезненным румянцем. Он. Меня. Лапает. При всех. И даже не стесняется.
Сглатываю шок, готовясь высказать ему в лицо все, что о нем думаю, но не успеваю.
Босс небрежно отбрасывает отложной воротничок, расправляет бэйдж с именем и одергивает руку.
— Елена…— растягивает губы в злорадной улыбке, а я наконец, выдыхаю, — что же вы замолчали? Или вы такая искрометная только в мое отсутствие?
Собираюсь с духом, готовая начать «продавать себя», и чтобы немного потянуть время, кладу перед ним свой листок с набросками. И только открываю рот, как красивые пальцы, которыми я любовалась несколько секунд назад, комкают листок и ловко отправляют его в урну.
По выражению лица Давида, чтоб его, Александровича, понятно, что он хотел этим сказать. Его бы воля, не листок бы в урну полетел, а я. Прямиком на свалку.
— Насколько я понял, ваше образование никак не связано со сферой маркетинга, — свысока заявляет он, а мне возразить нечего. Факультет эстрадно-джазового вокала действительно далек от продаж. Это даже не журналистика, чтобы профессионально сочинять тексты. Но когда он успел дело мое изучить?
— Что ж, я дал шанс, но вы не воспользовались им. Уверен, вы поняли меня, — отрезает босс, и кивком головы указывает на дверь.
Будто по команде суфлера с табличкой, коллеги издают дружный стон изумления, а босс с особым удовольствием откидывается на спинку кресла, готовый проводить меня взглядом до двери.
Словно в тумане, встаю с места, иду на выход и уже у самого порога слышу язвительное замечание.
— Я буду иметь вас в виду, когда компании потребуются услуги дешевых актрис.
Словно ушибленная по затылку, вылетаю из кабинета и несусь в туалет. Закрываюсь в кабинке и, не в силах сдерживаться, реву навзрыд.
Не зная меня, этот сноб сумел задеть за живое. «Дешевая актриса»…Вот, что ранило меня, вот из-за чего я, та, которой палец в рот не клади, втянула язык в одно место. Никакая я не актриса. Даже не дешевая. Театральный был мечтой моей жизни, и я шла в актерство сначала напрямик, а когда поняла, что не получится, то и окольными путями. Теперь же и эти дороги для меня стали закрываться. И по самому больному ударил гад. По несбывшейся мечте.
Пытаюсь все же уговорить себя, что не стоит так расстраиваться, но не могу остановиться. С каждым всхлипом истерика только усиливается.
«Соберись! Что ты как тряпка!» — ругаю себя, но подоспевшие коллеги сбивают весь настрой своими причитаниями.
— Да что он себе позволяет!
— Давай подадим на него в суд за оскорбление!
Девчонки из отдела, сумевшие пробиться ко мне, вкладывают в руки салфетки и бутылочку с водой. Их, кстати, он не уволил. Даже задание проверять не стал. Значит, не угодила ему именно я. Что ж, сама виновата. Не буду в следующий раз паясничать с незнакомцами.
— Спокойно! Свои, — хриплый голос Ильича раздается в женском туалете, — Коленка! — кричит подбадривающим тоном мой уже бывший шеф, — ты чего?
Девочки открывают дверь, впуская в тесное пространство кабинки Федора Ильича, где я восседаю на унитазе. Одетая, слава богу.— Ну! Хорош киснуть. Бывает, — достает из кармана конфету, протягивая мне.
Он всегда угощал нас шоколадками, наш добрый заботливый шеф. Бывший шеф.
— Думаешь, я тебя просто так отпущу? — расталкивает моих подруг, и не спрашивая, уводит из «злачного места», — значит так! Личной помощницей тебя возьму. Поняла?
— Федор Ильич! — благодарно вздыхают девочки, искренне радуясь задумке нашего любимого руководителя.
— А этот? — шмыгаю носом, — проблемы будут…
— Разберусь! Мне по статусу положено помощницу иметь, босс я или нет? — смешливо хорохорится старик, — а он еще локти кусать будет! Вот посмотришь! Давай, девочка, вытри нос, и давай-ка домой, отдыхать.
Искреннее беспокойство коллег придает сил и уверенности, но как я смогу работать рядом с… язык не поворачивается назвать этого хама порядочным словом. Благо, Ильича вечно нет на месте, может и мне не придется в отделе с «этим» сидеть, пока его злейшее величество не переедет в свой кабинет.
— Спасибо, шеф! — обнимаю Ильича, искренне благодаря за заботу. Запихиваю в рот конфету, вспоминая, что сладкое просто обязано успокоить и поднять настроение. Делаю пару вдохов и решаю не рубить с горяча и принять решение уйти или остаться на холодную голову.
— Ты только это…оденься в понедельник как полагается, — уточняет шеф и по-дружески хлопает по спине.
Домой идти не хочется, да и смысла нет. Вечером банкет и мне нужно быть в баре. Решаю не тратить драгоценные часы на дорогу и возвращаюсь на место ночной работы, чтобы лечь спать на уже таком родном диванчике гримерной.
С черного входа захожу в «Игуану», мысленно благодаря судьбу за то, что мое зареванное лицо не видел никто из персонала, но стоит шагнуть в зал, как из-за барной стойки доносится фамильярное «А кто это у нас тут такой красивый ходит?»
Останавливаюсь, чтобы ответить что-нибудь ироничное, но понимаю, что не хочу. Вообще говорить не хочу.
— Вань, я в стрессе. Очень зла. Просто не трогай меня, ок?
Как ни странно, парень замолкает, а я спокойно иду к себе в гримерку. Захожу, не включая свет, падаю на диван и накрываюсь пледом с логотипом игуаны. С кухни доносятся умопомрачительные ароматы, официанты в зале позвякивают посудой и тихонько переговариваются о личных делах. Думаю о том, есть ли у меня подходящая одежда для понедельника, и прихожу к выводу, что для того чтобы выглядеть как классическая помощница директора, мне необходим шопинг. Ладно, сегодня наверняка, заработаю много чаевых, на них и куплю скучный деловой костюм. А сейчас…
— Лен? — Голова бармена протискивается в щелочку.
— Стучаться надо! — огрызаюсь я, недовольная тем, что в мою обитель врываются посторонние.
Он коленом бьет по двери, изображая стук, но тем самым распахивая ее на всю.
— Руки заняты. Вот. Принес тебе.
От удивления присаживаюсь, подбирая под себя ноги, и смотрю на силуэт мужчины, в одной руке которого коньячный бокал, в другой поднос с тарелками.
— Это что?
— Ну ты сказала, что в стрессе. Я подумал, может голодная. Или выпить хочешь. Где свет включается?
Не понимая, что происходит, сама щелкаю кнопку, и вокруг моего зеркала загораются ряды лампочек. Ваня ногой подвигает журнальный столик с разбросанной по нему косметикой и на свободные места ставит «скорую помощь для женщин в стрессе». Солянка, свежая, еще парит и пахнет, аж слюнки текут, тарелка с холодными закусками и маслины.
— Там готовят пока. Все, что мог взял… — Смотрит так виновато-виновато.
— Вань…— у меня нет слов.
— Ты коньяк так…или с лимоном? Сейчас принесу! — И оставляя меня, исчезает.
Растерянно моргаю, пытаясь понять, что это было и по какому поводу. Ваня возвращается через минуту, ловко держа в одной руке три стакана с разными соками, в другой — блюдце с дольками лимона. Ставит это все передо мной, берет пиалку с солянкой и вручает мне прямо в руки.
— Ешь!
Я в абсолютном недоумении начинаю есть, хотя солянку не особо-то и люблю. Но когда мужчина так заботливо и бескомпромиссно настаивает, срабатывает какой-то инстинкт подчинения.
— Что случилось? — садится напротив, опирает локти о колени и внимательно смотрит на меня, — ты плакала? Не думаю, что от голода. Значит дело в другом.
Киваю.
— С коньяком ты угадал, — вымученно улыбаюсь, — спасибо. Но мне работать еще. Не хочу сейчас, голова и так болит.
Достает из заднего кармана брюк большую как пятак таблетку, ищет глазами по гримерной пустой стакан, тянется за ним, а я обращаю внимание на то, как напрягаются его руки, шея…Красиво, но не цепляет. Наливает воды, бросает аспирин, и пока тот шипит, оба наблюдаем.
— Так что? — протягивает мне стакан, забирая из рук полупустую тарелку.
Выпиваю и вкратце рассказываю о «счастье», которое привалило в «Дримерс», о своем увольнении и о новой должности. Ваня внимательно слушает, задавая уточняющие вопросы, и сочувственно кивает.
— Тебе деньги нужны, Лен? — так серьезно спрашивает он, что маслина застряет в горле.
— Ты решил из барменов в волшебники переквалифицироваться? — улыбаюсь ему, желая съехать с данной темы, но он настойчив.
— Давай помогу. Карта к номеру привязана?
Тут уж глаза мои на лоб лезут.
— Вань, спасибо. Но не нужно.
Он открывает приложение, даже не думая меня слушать.
— Это же для души, понимаешь? Мне там нравилось работать! Там мои друзья!
— Ну так это с ними нравилось. Теперь-то ты вынуждена помощницей быть. А это скучно, тяжело и…— Ваня мнется, а потом пулеметом выдает, — и чаще всего заканчивается на столе у шефа.
Маслина таки застряет в горле, и Ваня бросается бить меня по спине. Я быстро откашливаюсь, и хлынувшая в голову кровь, придает моему голосу особенно гневное звучание.
— А ты хочешь, чтобы за вот это вот все, — окидываю взглядом еду и все еще светящийся телефон с открытым приложением банка, — закончилось на барной стойке?
— Нет! — возмущенно восклицает бармен, — ты не так поняла!
— Выйди, пожалуйста! Мне нужно отдохнуть! — отворачиваюсь к спинке дивана, накрываюсь с головой и, сцепив зубы, едва дышу, пока Ваня, не произнося ни слова, прикрывает за собой дверь.
Вот тебе и волшебник на голубом вертолете! Сговорились что ли?
Банкет, к счастью, проходит без особых потрясений. Все как обычно: начали с джаза и по мере повышения градуса плавно перешли к Сердючке. И когда микрофон плавно кочует в руки наших гостей, я со спокойной душой заканчиваю свой рабочий вечер. Гости развлекут себя сами.
Избегая смотреть в сторону барной стойки, иду в гримерку, чтобы переодеться и вызвать такси. По пути перебрасываюсь парой слов с администратором, и наконец, дохожу до телефона.
«Лен, угадай, с кем я иду на свидание?» и десяток подобных восторженных сообщений с фотографиями «нового жениха» моей подруги Кати. «Мы едем к нему домой смотреть фильм. А живет он знаешь где? В Сити! Обещаю пригласить как-нибудь к нам в гости! Запилишь селфи на фоне столицы с 55 этажа!»
«Вот же неугомонная!» — с улыбкой ворчу себе под нос, решая, что прочту все ее визги по поводу супер-свидания уже в такси, бросаю телефон в рюкзачок и выхожу во двор. Полной грудью вдыхаю прохладный воздух, в котором чувствуется приближение грозы.
Перематываю как кинопленку воспоминания сегодняшнего дня, искренне благодаря вселенную за то, что впереди два дня выходных, и я смогу нормально выспаться, и никто не станет играть на моих нервах. О счастливой подруге вспоминаю уже на полпути к дому, достаю телефон и вижу новые сообщения с призывами о помощи.
«Лена, позвони!»
«Лен!»
«Лена, мне страшно! Позвони срочно!»
«Лен, приедь!»
«Он неадекват, Лен»
«Лена, он меня убьет!»
По мере прочтения, сердце раскачивается, подскакивая к горлу. Расхлебывать Катины неприятности мое хобби. Не скажу, что я была безумно рада каждый раз нестись на помощь, но бросить подругу в беде не позволяла совесть. А беды она находила себе с завидной регулярностью. Вот и сейчас вместо того, чтобы в кои-то веки забыться сном после зубодробительно отвратительного дня, бегу выручать Катю.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Подвиньтесь, босс