Ночь в поселке Октябрьский, затерянном среди бескрайних песков Астраханской области, сгустилась до непроглядной черноты. Ветер, горячий и сухой, шелестел редкими кустами саксаула, принося с собой запах полыни и чего-то странного, металлического.
Первым забил тревогу старик Иван, пастух с лицом, изрезанным морщинами, словно карта древней земли. "Скотина пропадает! - хрипел он, трясясь всем телом. - Словно сквозь землю проваливается! Ни следа, ни крови, ничего!"
Сначала ему не поверили. Ну, мало ли, волки, шакалы. Но когда за неделю исчезло полстада овец и коров, а потом и сторожевой пес Ивана, стало не до смеха.
Местный участковый, молодой лейтенант Петров, отмахивался от суеверий, но приказ есть приказ. Он организовал поисковую группу из самых крепких мужиков поселка. Вооружились кто чем: охотничьи ружья, топоры, вилы.
Первый день поисков ничего не дал. Лишь следы, ведущие вглубь пустыни и обрывающиеся внезапно, словно животное взлетело в воздух. На второй день нашли. Точнее, то, что от них осталось.
В небольшой песчаной ложбине лежали кости. Не обглоданные хищниками, а словно высушенные, выбеленные солнцем за долгие годы. Но самое жуткое – отсутствие мяса. Кости были абсолютно чистыми, без единого клочка плоти.
Петров, бледный как полотно, вызвал подкрепление из районного центра. Приехали эксперты, следователи, даже какие-то военные в штатском. Они долго осматривали место находки, брали пробы почвы, что-то записывали в блокноты.
А потом началось самое страшное. Пропал Мишка, сын Ивана. Пошел в степь за дровами и не вернулся. Нашли его телегу, брошенную посреди дороги, и топор, валявшийся в песке.
В поселке воцарился ужас. Люди боялись выходить из домов после захода солнца. Шептались о проклятии, о древних духах пустыни. Но Петров, несмотря на страх, понимал, что дело не в мистике. Что-то здесь не так.
Однажды ночью, когда ветер особенно сильно завывал в трубах, Петров не спал. Он сидел на крыльце своего дома, сжимая в руках охотничье ружье. Вдруг, вдали, он увидел свет. Не яркий, как от фар машины, а тусклый, пульсирующий, словно живой.
Петров поднял ружье и пошел в сторону света. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился запах металла, смешанный с чем-то гнилостным, отвратительным.
И вот, он увидел это.
В небольшой песчаной дюне, словно в кратере, лежало нечто. Огромное, бесформенное, мерцающее в темноте. Оно было похоже на кусок оплавленного металла, покрытого слизью. От него исходили тонкие, вибрирующие лучи, которые словно ощупывали окружающее пространство.
Петров замер, парализованный ужасом. Он видел, как один из лучей коснулся куста саксаула, и тот мгновенно засох, превратившись в труху.
Тварь почувствовала его. Один из лучей повернулся в его сторону, и Петров ощутил, как его пронзает ледяной холод. Он попытался поднять ружье, но руки его не слушались.
Тварь начала двигаться. Медленно, неуклюже, она выползала из кратера, оставляя за собой выжженную землю. Петров увидел, как из ее бесформенного тела вытягиваются тонкие, острые щупальца, словно металлические иглы.
Он понял, что это конец.
Но в этот момент, из темноты выскочил Иван. Старик, сжимая в руках старый, ржавый серп, бросился на тварь с криком, полным ярости и отчаяния.
"За Мишку! За скотину! За землю нашу!"
Иван ударил серпом по одному из щупалец. Металл звякнул о металл, и щупальце отвалилось, дергаясь в песке. Тварь взвыла, издавая звук, похожий на скрежет металла и предсмертный крик животного.
Петров, очнувшись от оцепенения, поднял ружье и выстрелил. Пуля попала в тело твари, но, казалось, не причинила ей вреда. Она лишь повернулась к нему, и один из лучей коснулся его ноги. Петров закричал от боли, чувствуя, как его плоть горит.
Иван, воспользовавшись моментом, снова ударил серпом. На этот раз он попал в центр твари, и из нее брызнула черная, зловонная жидкость. Тварь забилась в конвульсиях, ее лучи начали хаотично метаться, выжигая все вокруг.
Петров, превозмогая боль, снова выстрелил. И еще раз. И еще.
Наконец, тварь затихла. Ее тело обмякло, лучи погасли, и она превратилась в бесформенную кучу оплавленного металла.
Иван, тяжело дыша, опустился на колени рядом с Петровым. Его лицо было покрыто сажей и кровью, но в глазах горел огонь.
"Убили, гадину, - прохрипел он. - Убили..."
Утром приехали военные. Они оцепили место происшествия, собрали останки твари и увезли их в неизвестном направлении. Петрову и Ивану приказали молчать обо всем, что они видели.
Мишку так и не нашли.
Поселок Октябрьский постепенно вернулся к жизни. Но люди больше не были прежними. Они знали, что в бескрайних песках пустыни таится нечто, что может вернуться в любой момент. И они всегда будут готовы к этому.
Петров, хромая, продолжал служить участковым. Он часто смотрел в небо, в бескрайнюю черноту космоса, и думал о том, что там, вдали, могут быть еще такие твари. И что однажды они могут вернуться.
А Иван, старый пастух, каждый вечер выходил в степь и смотрел на звезды. Он знал, что он сделал все, что мог. И он был готов снова защищать свою землю. Даже от твари из космоса.
Прошли годы. Поселок Октябрьский жил своей тихой, размеренной жизнью. Но память о той ночи, о твари из космоса, не угасла. Она жила в каждом жителе, в каждом шепоте ветра, в каждом скрипе саксаула.
Петров, постаревший и поседевший, все так же ходил по своему участку, прихрамывая на больную ногу. Он стал мудрее, опытнее, но в глазах его всегда читалась тревога. Он знал, что рано или поздно, они вернутся.
Иван, несмотря на свой преклонный возраст, оставался крепким и бодрым. Он по-прежнему пас овец, но теперь всегда носил с собой не только серп, но и старое охотничье ружье, которое ему подарил Петров. Он учил молодых пастухов, как распознавать признаки приближающейся опасности, как защищать свою землю.
Однажды, в августовскую ночь, когда небо было усыпано звездами, Петров почувствовал знакомый запах металла. Он вышел на крыльцо и увидел вдали тусклый, пульсирующий свет. Сердце его забилось с бешеной скоростью. Он знал, что это значит.
Он позвонил Ивану.
"Они вернулись, старик, - сказал он хриплым голосом. - Я вижу свет."
"Я тоже вижу, - ответил Иван. - Пора снова браться за оружие."
Они собрали всех мужчин поселка. Вооружились кто чем мог. На этот раз они были готовы. Они знали, что их ждет.
Они двинулись в сторону света. Чем ближе они подходили, тем сильнее становился запах металла и гнили. И вот, они увидели их.
Не одну тварь, как в прошлый раз, а несколько. Они были больше, сильнее, опаснее. Они ползали по песку, оставляя за собой выжженную землю. Их лучи ощупывали окружающее пространство, выискивая жертв.
Петров дал команду.
"Огонь!"
Загремели выстрелы. Пули летели в тварей, но, казалось, не причиняли им вреда. Они лишь взвыли, издавая жуткий скрежет металла.
Твари начали наступать. Их щупальца тянулись к людям, выжигая все на своем пути.
Начался ад.
Люди сражались отчаянно, защищая свой дом, свою землю, свою жизнь. Они бросали в тварей камни, били их топорами, стреляли из ружей. Но твари были слишком сильны.
Петров видел, как падают его товарищи, пораженные лучами тварей. Он чувствовал, как его силы покидают его. Но он не сдавался. Он продолжал стрелять, пока не кончились патроны.
Иван, с серпом в руках, бросался на тварей, рубя их щупальца. Он был словно берсерк, не чувствующий боли и страха. Но твари были слишком много.
Одна из них схватила Ивана своим щупальцем и подняла его в воздух. Старик закричал от боли, но не сдался. Он продолжал рубить щупальце серпом, пока оно не отвалилось.
Тварь бросила Ивана на землю. Он лежал неподвижно, но в глазах его еще горел огонь.
Петров, увидев, что Иван упал, почувствовал, как его охватывает отчаяние. Он знал, что это конец.
Но в этот момент, из темноты выскочила Аня, внучка Ивана. Она была еще совсем юной, но в глазах ее горела решимость. Она держала в руках факел, сделанный из тряпок, пропитанных керосином.
Аня подбежала к одной из тварей и бросила факел ей под ноги. Керосин вспыхнул, и тварь загорелась. Она взвыла, издавая жуткий скрежет металла и предсмертный крик.
Огонь начал распространяться. Он охватывал тварей, выжигая их тела. Твари метались в агонии, их лучи хаотично метались, выжигая все вокруг.
Люди, увидев, что огонь помогает, начали поджигать все, что горело. Они бросали в тварей горящие тряпки, поджигали кусты саксаула, создавая огненную стену.
Огонь стал их союзником. Он оттеснил тварей, заставил их отступить.
Твари, объятые пламенем, начали улетать. Они поднимались в воздух, оставляя за собой огненный след.
Наконец, все стихло. Твари исчезли. Остались лишь выжженная земля, дым и запах гари.
Люди стояли посреди пепелища, измученные, раненые, но живые. Они победили.
Петров подполз к Ивану. Старик был жив, но тяжело ранен.
"Мы победили, старик, - прошептал Петров. - Мы победили."
"Да, - прохрипел Иван. - Мы победили. Но они вернутся. Они всегда возвращаются."
Иван умер на руках у Петрова.
Аня, стоя рядом с Петровым, смотрела на небо. В ее глазах не было страха. Была лишь решимость.
"Мы будем готовы, - сказала она. - Мы будем ждать их. И мы снова их победим."
После той ночи поселок Октябрьский стал еще сильнее. Люди научились жить в постоянной готовности к нападению. Они построили укрепления, создали систему оповещения, научились сражаться с тварями.
Они знали, что рано или поздно, твари вернутся. Но они не боялись. Они были готовы. Они были защитниками своей земли.
Петров, несмотря на свой возраст и раны, продолжал руководить поселком. Он учил молодых людей, как сражаться, как выживать, как защищать свою землю.
Аня выросла. Она унаследовала от своего деда любовь к земле и ненависть к тварям. Она стала лидером нового поколения защитников.
Прошли годы. Поселок Октябрьский жил своей жизнью. Но память о тварях из космоса не угасла. Она жила в каждом жителе, в каждом шепоте ветра, в каждом скрипе саксаула.
И они ждали. Они всегда ждали. Они знали, что однажды, они вернутся. И они будут готовы.
Однажды, в августовскую ночь, когда небо было усыпано звездами, Аня почувствовала знакомый запах металла. Она вышла на крыльцо и увидела вдали тусклый, пульсирующий свет. Сердце ее забилось с бешеной скоростью. Она знала, что это значит.
Она подняла тревогу.
"Они вернулись!" - закричала она. - "Они вернулись!"
И поселок Октябрьский снова приготовился к битве. Они были готовы. Они ждали этого момента.
И они будут сражаться. До последнего вздоха. За свою землю. За свою жизнь. За свое будущее.