Дождь стучал по подоконнику моей кухни, оставляя мокрые следы на выцветших обоях. Я разглядывала приглашение на званый ужин, которое пришло по почте в конверте с золотым тиснением. Бумага пахла дорогими духами — тем самым ароматом, что всегда витал вокруг Алисы Сергеевны.
"Милости прошу в свой новый дом..."
Я перевернула карточку — на обороте мелким почерком было дописано: "Дресс-код: вечерние платья. Без джинсов, пожалуйста."
Такси подъехало к чугунным воротам, за которыми виднелся особняк в стиле модерн. Фасад освещали десятки фонарей, отбрасывающих причудливые тени на мокрую брусчатку.
— Тысяча восемьсот квадратов, — буркнул водитель, заглядывая в бумажку с адресом. — И это только жилая площадь.
Я поправила свое единственное вечернее платье — синее, купленное пять лет назад для выпускного дочери.
Дверь открыла сама Алиса Сергеевна. Ее лицо — идеальное сочетание симметрии и дорогого ухода — не выражало ничего, кроме легкого раздражения.
— Ты опоздала на двенадцать минут, — сказала она вместо приветствия.
— Прости, пробки...
— У меня во дворе шесть парковочных мест. Можно было вызвать моего водителя.
Она развернулась и пошла вперед, ее туфли на тончайшем каблуке стучали по мраморному полу с математической точностью.
Гостиная напоминала музейный зал. Хрустальная люстра отражалась в полированных поверхностях мебели, картины в золоченых рамах висели строго по уровню.
— Новый дом? — спросила я, осторожно присаживаясь на край дивана.
— Третий за год. Предыдущий разонравился.
Она щелкнула пальцами, и служанка в белоснежном фартуке тут же подала чай в фарфоровых чашках.
— Как твой... — Алиса Сергеевна сделала паузу, подбирая слово, — "быт"?
— Обычно. Дочь в пятый класс перешла, муж получил...
— О боже, — она закатила глаза, — только не рассказывай про эту обывательскую рутину.
Ее пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Вдруг она резко встала:
— Пойдем, покажу сад.
Терраса открывала вид на идеальный газон, бассейн с подсветкой и беседку, увитую розами. Но Алиса Сергеевна стояла, скрестив руки, будто видела перед собой помойку.
— Наняла ландшафтного дизайнера из Франции. Думала, хоть что-то получится.
— Он прекрасен!
— Розы цветут всего два раза в год. А эти, — она ткнула пальцем в сторону бассейна, — плитки неправильного оттенка.
В этот момент из дома выбежала девочка лет десяти — дочь Алисы Сергеевны в платье, которое стоило больше моей годовой зарплаты.
— Мама, можно...
— Не сейчас, София. Ты видишь, у меня гостья?
Девочка потупилась и медленно поплелась обратно.
За ужином (пять перемен блюд, каждое — шедевр кулинарии) Алиса Сергеевна почти не притрагивалась к еде.
— Этот шеф-повар — бездарность. Суп пересолен, а фуа-гра...
— Тебе стоит попробовать мой борщ, — рискнула я пошутить. — Там как раз соль по акции была.
Ее лицо исказилось, будто она откусила лимон.
— Ты все такая же... провинциальная.
Когда служанка подала десерт, Алиса Сергеевна вдруг спросила:
— Ты счастлива?
Вопрос повис в воздухе, как хрустальная люстра над нашими головами.
— Да, — ответила я после паузы. — У меня есть...
— Не надо, — она резко подняла руку. — Я знаю этот набор: муж, ребенок, ипотечная радость.
Ее взгляд скользнул по моему поношенному платью, остановился на простых сережках.
— У тебя ничего нет. И ты счастлива. У меня есть все. И я...
Она не договорила, но впервые за вечер я увидела в ее глазах что-то настоящее.
Перед уходом я зашла в гардероб попрощаться. София сидела на полу и раскрашивала дешевую раскраску — ту самую, что я привезла в подарок.
— Мама говорит, это мусор, — прошептала она. — Но мне нравится.
Я присела рядом:
— У меня есть дочь. Она бы с тобой подружилась.
— Мама не разрешает звать гостей. Говорит, испортят паркет.
В этот момент в дверях появилась Алиса Сергеевна.
— София! Ты сидишь на полу в платье за семь тысяч евро!
Я уходила под моросящим дождем. Водитель такси, увидев мое лицо, осторожно спросил:
— Все хорошо?
Я посмотрела на освещенные окна особняка, где за тяжелыми шторами мелькала тень хозяйки.
— Да. Просто... у некоторых людей слишком много денег и слишком мало жизни.
Машина тронулась, оставляя позади мир, где даже розы были недостаточно красными, а счастье — недостаточно дорогим.
На следующий день моя дочь, разглядывая фото в соцсетях (Алиса Сергеевна выложила отчет о вечере), спросила:
— Мама, а почему эта тетя такая красивая и такая грустная?
Я обняла ее, вдыхая запах детского шампуня и школьного мела:
— Потому что, рыбонька, счастье не продается в бутиках. Даже самых дорогих.
P.S. Вчера получила сообщение от Алисы Сергеевны: "Приезжай в пятницу. Без дресс-кода." Приложила фото — София в джинсах и футболке, сидит на полу и смеется. Возможно, даже у "уксусных королев" бывают моменты просветления.
