Предгрозовое затишье: Русь и Орда накануне великого похода
К концу 1230-х годов русские земли, некогда могущественные и относительно единые, представляли собой лоскутное одеяло из враждующих княжеств. Феодальная раздробленность, начавшаяся еще в XII веке, достигла своего апогея. Рюриковичи, расплодившиеся и разделившие между собой наследие Киевской Руси, вели непрерывные междоусобные войны за лучшие столы, за клочки земли, за торговые пути. Великие князья – киевский, владимирский, галицкий, черниговский – лишь номинально считались старшими, на деле же каждый удельный правитель был сам себе голова, готовый в любой момент вонзить кинжал в спину соседу или даже ближайшему родственнику. Эта изнурительная внутренняя борьба истощала силы русских земель, делая их уязвимыми перед лицом внешней угрозы.
А угроза эта уже явила себя во всей своей неотвратимой мощи. В 1223 году на реке Калке объединенное русско-половецкое войско потерпело сокрушительное поражение от неведомых доселе пришельцев с Востока – монголов. Это было первое, грозное предупреждение, но русские князья, погрязшие в своих усобицах, не сделали из него должных выводов. Они продолжали делить шкуру неубитого медведя, не замечая, как над их головами сгущаются тучи.
В 1235 году на великом курултае (съезде монгольской знати) в Каракоруме, столице Монгольской империи, было принято решение о грандиозном Западном походе. Целью его было покорение «страны булгар, асов, Руси, Судак-Кипчак, черкесов и других народов до самого Франкского (Атлантического) моря». Во главе этого похода был поставлен чингизид Бату-хан (Батый), внук Чингисхана, а его главным военным советником и фактическим руководителем операций стал опытнейший полководец Субэдэй-багатур, один из «псов войны» Чингисхана, уже имевший опыт походов на Русь.
Монгольская армия представляла собой грозную силу. Ее основу составляла многочисленная, прекрасно организованная и дисциплинированная конница, обладавшая высокой маневренностью и опытом ведения войн на огромных пространствах. Монголы в совершенстве владели тактикой охватов, засад, ложных отступлений, умело использовали разведку и осадную технику, заимствованную у покоренных народов, в частности, у китайцев. Численность войска, собранного для Западного похода, оценивается историками по-разному, от 120-150 тысяч до нескольких сотен тысяч воинов, включая отряды покоренных народов.
В 1237-1238 годах монгольские тумены обрушились на Северо-Восточную Русь. Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Суздаль, Тверь, Торжок – один за другим падали русские города, подвергаясь страшному разорению. Княжеские дружины и городские ополчения, сражавшиеся разрозненно, не могли противостоять монгольскому натиску. Героическое сопротивление защитников лишь ожесточало завоевателей, обрекая население на поголовное истребление или увод в рабство. Лишь Новгород, благодаря своей удаленности и весенней распутице, избежал прямого удара, откупившись данью.
После разгрома Северо-Восточной Руси монголы взяли двухлетнюю передышку. Они отдыхали в южнорусских степях, пополняли свои ряды за счет покоренных половцев и других кочевых народов, укрепляли тылы и готовились к новому этапу похода – удару по Южной Руси и дальнейшему продвижению в Европу. Русские князья, казалось, получили шанс опомниться, объединить силы и подготовиться к отражению новой волны нашествия. Однако старые распри оказались сильнее смертельной опасности. Вместо того чтобы сплотиться, они продолжали свою мышиную возню за власть и влияние.
Именно в такой обстановке, когда Русь была ослаблена предыдущими погромами и внутренними раздорами, а монгольская военная машина, отдохнувшая и пополнившаяся, готовилась к новому броску, и суждено было разыграться трагедии Киева – «матери городов русских». Предгрозовое затишье подходило к концу, и над древней столицей Руси нависла тень Батыева нашествия.
Киевский апокалипсис: "мать городов русских" под пятой Батыевой
К моменту подхода монгольских полчищ осенью 1240 года Киев, некогда блистательная столица Древнерусского государства, переживал далеко не лучшие времена. Хотя он все еще считался «матерью городов русских» и номинально оставался главным престольным городом, его реальное политическое и экономическое значение значительно ослабло в результате феодальной раздробленности и постоянных княжеских усобиц. За последние два года, предшествовавшие монгольскому нашествию на Южную Русь, киевский стол стал ареной ожесточенной борьбы между различными княжескими группировками.
В 1239 году черниговский князь Михаил Всеволодович, опасаясь монгольского вторжения, бежал «пред Татары в Угры» (Венгрию), оставив киевский престол. Этим не замедлил воспользоваться смоленский князь Ростислав Мстиславович, который захватил Киев. Однако его правление было недолгим. Вскоре его изгнал из города могущественный галицко-волынский князь Даниил Романович, стремившийся объединить под своей властью земли Юго-Западной Руси.
Даниил Галицкий, утвердив свой контроль над Киевом, тем не менее, не стал переносить туда свою резиденцию. Он предпочел остаться в своих родовых владениях, а управление Киевом доверил своему верному тысяцкому (воеводе) Дмитру Ейковичу. Таким образом, оборона древней столицы легла на плечи городского гарнизона и ополчения, которые могли рассчитывать в основном на собственные силы и ресурсы самого Киева, лишенного непосредственной поддержки со стороны могущественного галицко-волынского князя.
В ноябре 1240 года соединенные силы всех чингизидов, участвовавших в Западном походе, под общим командованием Бату-хана подошли к стенам Киева. Летописи свидетельствуют о громадной численности монгольского войска: «приде Батый Кыеву в силе тяжьце, многомь множьствомь силы своеи, и окружи град, и остолпи сила татарьская, и бысть град в обьдержаньи велице». Скрип телег, ржание коней, блеск оружия, разноязыкая речь – все это должно было вселять ужас в сердца осажденных.
Киев в то время был хорошо укрепленным городом. Его окружали мощные земляные валы и деревянные стены с башнями, построенные еще во времена Ярослава Мудрого и Владимира Мономаха. Город делился на несколько частей – Верхний город (Гора), Подол, Копырев конец – каждая из которых имела свои укрепления. Обороной руководил тысяцкий Дмитр.
Осада Киева продолжалась, по разным данным, от девяти дней до нескольких недель. Монголы, обладавшие огромным опытом взятия городов и передовой по тем временам осадной техникой, заимствованной у китайцев и других покоренных народов, обрушили на Киев всю свою мощь. Летописи сообщают о многочисленных стенобитных орудиях (пороках), которые «бес престани бьющим день и нощь». Особенно яростный штурм велся в районе Лядских ворот, где укрепления были, по-видимому, наиболее уязвимы.
Защитники города, несмотря на численное превосходство противника и непрерывный обстрел, сражались с отчаянным мужеством. Однако силы были слишком неравны. Монголам удалось пробить брешь в стене и ворваться в город. Бои шли за каждую улицу, за каждый дом. Последним оплотом защитников стала Десятинная церковь, куда сбежались уцелевшие жители. По преданию, своды древнего храма не выдержали тяжести набившихся в него людей и рухнули, похоронив под собой последних защитников Киева. По другой версии, церковь была подожжена или разрушена монгольскими таранами.
6 декабря 1240 года (по другим данным, 19 ноября) Киев пал. По захваченному городу растеклись отряды завоевателей, грабя, убивая и уводя в плен уцелевших жителей. Летописец с горечью отмечает: «от мала до велика вся убиша мечем». Тысяцкий Дмитр был ранен, но монголы, пораженные его мужеством, сохранили ему жизнь.
Размеры катастрофы, постигшей Киев, были ужасающи. Итальянский монах и папский легат Плано Карпини, проезжавший через Киев несколько лет спустя, в 1245-1246 годах, по пути в Монгольскую империю, оставил мрачное свидетельство о состоянии города: «Когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле; ибо этот город был весьма большим и очень многолюдным, а теперь он сведен почти ни на что: едва существует там двести домов, а людей они держат в самом тяжелом рабстве».
Археологические раскопки, проводившиеся в Киеве на протяжении многих лет, полностью подтверждают сведения летописей и свидетельства очевидцев о страшном разорении и массовых убийствах. Были обнаружены многочисленные братские могилы, слои пожарищ, следы разрушений. Город, бывший на протяжении веков политическим, культурным и религиозным центром Руси, был фактически уничтожен. Его возрождение заняло долгие годы, и он уже никогда не смог вернуть себе прежнего значения.
Падение Киева стало трагическим символом монгольского нашествия на Русь, продемонстрировав всю мощь и безжалостность завоевателей. Это событие имело далеко идущие последствия для дальнейшей истории русских земель, открыв путь для установления монгольского ига и изменив геополитическую карту Восточной Европы. Киевский апокалипсис навсегда остался в памяти потомков как одна из самых мрачных страниц русской истории.
Огненный смерч над Волынью и Галичем: покорение Юго-Западной Руси
После того как Киев, «мать городов русских», пал под ударами монгольских туменов и был предан огню и мечу, орда Батыя, не теряя времени, устремилась дальше на запад, на богатые и густонаселенные земли Волынского и Галицкого княжеств. Эти территории, объединенные под властью энергичного князя Даниила Романовича Галицкого, представляли собой значительную силу и могли оказать серьезное сопротивление завоевателям. Однако, как и другие русские земли, они страдали от внутренних усобиц и не были готовы к отражению столь мощного и скоординированного вторжения.
Монгольское войско разделилось. Основные силы во главе с самим Бату-ханом двинулись к городам Колодяжину и Данилову, расположенным в бассейне реки Случь. Одновременно были выделены многочисленные «облавные» отряды, которые, по словам летописца, «проходили облавой туман за туманом все города Владимирские и завоевывали крепости и области, которые были на [их] пути». Никоновская летопись добавляет, что по пути «в Угры» (Венгрию) Батый «много множество бесчисленно Русских градов взял, и всех поработи».
Сопротивление, которое оказывали жители городов и крепостей Юго-Западной Руси, было отчаянным, но зачастую обреченным. Монголы применяли свою излюбленную тактику: стремительный подход, окружение, использование осадной техники (пороков, таранов, катапульт) и непрерывные штурмы.
- Города-крепости «райковецкого типа»: На пути монголов встали многочисленные небольшие города-крепости, типичные для этого региона (так называемого «райковецкого типа», по названию Райковецкого городища, одного из наиболее изученных археологами). Эти укрепленные поселения, расположенные на реках Случь, Верхний Тетерев, Горынь, составляли своего рода оборонительные линии. Однако их деревянно-земляные укрепления не могли долго противостоять монгольской осадной мощи. Многие из них были взяты штурмом, а их защитники и население подверглись безжалостному истреблению. Археологические раскопки на месте таких городищ, как Райки или Колодяжин, свидетельствуют о страшных разрушениях и массовых захоронениях. В Колодяжине, например, монголы, взяв город, согнали уцелевших жителей в церковь и предали их огню.
- Каменец и Изяславль: Эти города также пали жертвой монгольского нашествия. Их укрепления были разрушены, а население истреблено или уведено в плен.
- Владимир (Владимир-Волынский): Один из крупнейших и наиболее значимых городов Волыни, «большой и сильно укрепленный город, с мощными деревянными стенами и башнями». Об осаде Владимира в летописях сохранилось мало подробностей, однако известно, что город был взят штурмом: «Батыю… приде к Володимеру и взя и копиемь и изби и не щадя». Раскопки польских археологов, проведенные в 30-х годах XX века, явили миру страшную картину последствий этого штурма. По всей территории центра города был обнаружен мощный (до 30 см) слой угля и пепла, а в нем – разрозненные человеческие костяки со следами ударов холодного оружия, многочисленные железные наконечники стрел. Были найдены даже черепа с вбитыми в них железными гвоздями, что свидетельствует об особой жестокости, с которой завоеватели расправились с защитниками и жителями Владимира. Очевидно, сражение за город было упорным и кровопролитным, что и вызвало такую ярость победителей.
- Галич: Древняя столица Галицкого княжества, один из крупнейших городов Юго-Западной Руси. До Галича корпуса Бату и Кадана (одного из чингизидов, командовавшего частью монгольского войска) дошли вместе. Город был взят за три дня. Летописи сообщают об этом скупо, отмечая лишь, что Батый разгромил «тако же и град Галичь», как и Владимир. Вероятно, и здесь не обошлось без страшных разрушений и массовых жертв.
Однако не все города и крепости оказывали сопротивление. Некоторые, так называемые «болоховские города» (Деревич, Губин и другие, расположенные в Побожье), предпочли покориться монголам и даже стали их добровольными данниками и помощниками. Летопись отмечает, что «оставили бо их Татарове, да им орют пшеницю и проса». Такая тактика выживания, хотя и осуждалась многими современниками и потомками как предательство, позволила этим городам избежать полного разорения.
Были и такие крепости, которые монголы, несмотря на все свои усилия, так и не смогли взять. Летописи упоминают Кременец, Данилов и Холм. Эти города, благодаря своим мощным укреплениям, выгодному расположению и мужеству защитников, сумели выдержать осаду и отбить все штурмы. Их стойкость стала примером героического сопротивления и показала, что даже всесокрушающая монгольская машина не была всесильна.
Взятие Владимира-Волынского ознаменовалось важным событием во внутримонгольской политике. Именно отсюда, по некоторым данным, в Монголию, в Каракорум, отправились тумены (воинские корпуса) Гуюка (сына каана Угэдэя) и Мэнгу (Мункэ, внука Чингисхана). Решение об их отзыве было принято кааном Угэдэем еще в начале 1240 года, но известие об этом, по-видимому, достигло Европы со значительным опозданием. Во всяком случае, во время осады Киева тумены Гуюка и Мэнгу еще находились в составе армии Бату. Их уход, несомненно, ослабил монгольское войско, лишив Бату значительной части его сил. Помимо приказа каана, причиной ухода этих влиятельных чингизидов могли быть и разногласия с Бату относительно дальнейших планов похода на Запад.
Огненный смерч монгольского нашествия прокатился по Волыни и Галичу, оставляя за собой пепелища, руины и тысячи жертв. Юго-Западная Русь, как и Северо-Восточная, была разорена и обескровлена. Это открыло монголам путь дальше на запад, в Европу, но и заложило основы для будущего многовекового монгольского владычества над русскими землями.
Европейский поход Батыя: от Карпат до Адриатики
Разгромив и подчинив себе большую часть русских земель, Бату-хан не собирался останавливаться на достигнутом. В соответствии с решениями курултая 1235 года, конечной целью Западного похода было покорение Европы «до последнего моря». Зимой 1240-1241 годов, после падения Киева и разорения Галицко-Волынского княжества, монгольские тумены, перегруппировавшись и пополнив запасы, начали вторжение в Центральную Европу.
Монгольское войско разделилось на несколько корпусов, действовавших по разным направлениям, но координировавших свои действия.
Польский поход корпуса Байдара:
Один из корпусов, под командованием чингизида Байдара (сына Чагатая, внука Чингисхана) и, возможно, Орду-Ичена (старшего брата Бату), двинулся на север, в Польшу. Пройдя через Берестье (современный Брест), монголы вторглись в Малопольшу. На своем пути они разорили Люблин и Завихост. 13 февраля 1241 года под Турском они разгромили малопольское ополчение. Попытки остановить их продвижение перед Краковом, в битвах при Хмельнике (18 марта) и Торчке (19 марта), также закончились поражением польских войск, которыми командовали воевода краковский Владислав Клеменс и воевода сандомирский Пакослав с кастеляном Якубом Ратиборовичем. Поляки на собственном опыте убедились в превосходстве монгольской тактики полевых сражений: кочевники стремились уничтожить основные силы противника в открытом бою, чтобы затем без особого труда захватывать лишенные защитников города.
Так и произошло: после побед под Хмельником и Турчком монголы легко овладели Поланцем и Вислицей, а 22 марта (или 28 марта, по другим данным, в Пальмовое воскресенье) ими был взят и разграблен Краков, тогдашняя столица Польши. Однако их попытка развить успех и устроить облаву в Силезской земле натолкнулась на сопротивление. Отряд монголов был отражен от Вроцлава (Бреслау). Тем не менее, им удалось разорить некоторые земли Мазовии и Куявии.
Битва при Легнице (9 апреля 1241 г.):
Тем временем, на помощь осажденному Вроцлаву спешили объединенные силы польских князей, рыцарских орденов (тамплиеров, госпитальеров, тевтонцев) и чешского короля Вацлава I. Польским войском командовал силезский князь Генрих II Благочестивый. Соединение союзных армий должно было произойти у города Легница (Лигниц) в Силезии. Однако монголы, проявив свою обычную стремительность, опередили чехов на один день. 9 апреля 1241 года в поле к югу от Легницы они наголову разгромили польско-немецкое войско Генриха II. Сам князь Генрих погиб в бою, его отрубленную голову монголы насадили на копье и демонстрировали защитникам Легницы. Битва при Легнице стала одной из самых известных и трагических страниц в истории польского средневековья, продемонстрировав Европе всю мощь монгольского оружия.
Вторжение в Венгрию:
Одновременно с польским походом Байдара основные силы монголов под предводительством самого Бату и его главного стратега Субэдэя, а также отдельный корпус под командованием Кадана (еще одного чингизида) вторглись в Венгерское королевство. Венгрия в то время была одним из крупнейших и сильнейших государств Центральной Европы, но и она оказалась не готова к отражению столь мощного и скоординированного нашествия.
Монголы двигались несколькими колоннами. Корпус Бату и Субэдэя прошел через Карпатские перевалы (так называемые «Русские ворота»), преодолев их, по совету пленного киевского тысяцкого Дмитра, в период, когда снег на перевалах еще не сошел или уже начал таять, что облегчило продвижение конницы. Корпус Кадана двинулся южнее, через Молдавию в Семиградье (Трансильванию). До Галича оба эти корпуса шли вместе, а затем разделились.
Битва на реке Шайо (Соленой) (11 апреля 1241 г.):
Главные силы венгерского короля Белы IV и его союзников (хорватов, австрийцев, рыцарских орденов) встретились с основными силами Бату и Субэдэя на реке Шайо, притоке Тиссы. Венгерское войско было многочисленным, но плохо организованным и испытывало недостаток в единоначалии. Монголы, используя свою излюбленную тактику, сумели навязать венграм сражение в невыгодных для них условиях.
Битва началась с атаки монголов на мост через Шайо, который упорно обороняли венгры. Понеся чувствительные потери, монголы все же захватили мост. Затем, используя численное превосходство и маневренность своей конницы, они окружили венгерский лагерь. Как пишет хорватский хронист Фома Сплитский, «во втором часу дня все многочисленное татарское полчище словно в хороводе окружило весь лагерь венгров. Одни, натянув луки, стали со всех сторон пускать стрелы, другие спешили поджечь лагерь по кругу». В венгерском войске началась паника. Часть воинов продолжала упорно сражаться, но большинство, «лишившись рассудка и благоразумия», бросились бежать, пытаясь прорваться через оставленный монголами (возможно, намеренно) узкий проход. Бегущих преследовали и истребляли на протяжении нескольких дней. Поражение венгерской армии было полным. Король Бела IV с трудом спасся бегством.
Разорение Центральной Европы:
После побед при Легнице и на Шайо путь в глубь Европы для монголов был открыт. Они приступили к своей обычной практике «облавы» – разорению и грабежу беззащитных земель. Были взяты и разграблены многие города Венгрии (Варадин, Арад, Перг, Егрес, Темешвар, Пешт), Словакии (Банска-Штявница, Пуканец, Крупина), Чехии (Опава, Бенешов, Пржеров, Литовел, Евичко). Корпус Кадана прошелся огнем и мечом от Пешта до Адриатического моря, захватывая и разоряя венгерские, хорватские и далматинские города.
В мае 1241 года корпус Байдара, опустошив Моравию, присоединился к основным силам Бату в Венгрии. Монгольские отряды достигли окрестностей Вены, но не решились на штурм хорошо укрепленного города. Максимальное продвижение монголов на запад было зафиксировано в апреле 1242 года, когда их передовые отряды вышли к Адриатическому морю в районе современных Хорватии и Албании. Они разоряли прибрежные города, такие как Сплит, Трогир, Котор, но не смогли взять крупные и хорошо укрепленные центры, такие как Задар или Дубровник.
Европа была в ужасе. Казалось, ничто не может остановить монгольское нашествие. Папа Римский призывал к крестовому походу против «татар», но европейские монархи, занятые своими распрями, не смогли организовать единого отпора. Однако, достигнув Адриатики, монголы неожиданно повернули назад. Причины этого «великого поворота» станут предметом следующего раздела.
Великий поворот: почему Орда не пошла дальше и наследие нашествия
Достигнув берегов Адриатического моря весной 1242 года, монгольские тумены, казалось, были на пороге завоевания всей Европы. Их стремительное продвижение, сопровождавшееся разгромом польских, немецких, венгерских и хорватских войск, вселяло ужас в сердца европейских правителей и народов. Однако именно в этот момент, когда цель Великого западного похода – «последнее море» – была почти достигнута, Бату-хан отдал приказ об отступлении. Что же заставило непобедимую доселе монгольскую армию повернуть назад, оставив Европу в недоумении и страхе?
Смерть Великого хана Угэдэя:
Главной и наиболее общепризнанной причиной отхода монголов из Европы стала смерть Великого хана Угэдэя, сына Чингисхана, правившего Монгольской империей. Угэдэй скончался в Каракоруме в декабре 1241 года. Известие об этом достигло Европы, вероятно, весной 1242 года, как раз в тот момент, когда монгольские войска находились на пике своих успехов.
Согласно монгольской традиции (Ясе Чингисхана), после смерти Великого хана все чингизиды, включая командующих крупными войсковыми соединениями, должны были вернуться в столицу для участия в курултае – съезде монгольской знати, на котором избирался новый Великий хан. Бату-хан, как один из наиболее влиятельных чингизидов и командующий Западным походом, не мог проигнорировать этот обычай. Его присутствие в Каракоруме было необходимо для участия в борьбе за власть и влияния на выбор преемника Угэдэя.
Особенно важным этот фактор становился в свете напряженных отношений Бату с Гуюком, сыном Угэдэя, который также претендовал на великоханский престол. Гуюк и Бату открыто враждовали еще во время европейского похода, и их разногласия едва не привели к вооруженному столкновению. Уход Гуюка и другого влиятельного чингизида, Мэнгу (Мункэ), из Европы еще до смерти Угэдэя, возможно, был связан не только с приказом каана, но и с этими внутренними распрями. Теперь, когда Угэдэй умер, Бату должен был спешить в Каракорум, чтобы не допустить избрания своего врага Гуюка или, по крайней мере, укрепить свои позиции в предстоящей борьбе за власть.
Ослабление монгольской армии:
Хотя монгольская армия одерживала победу за победой, четырехлетняя война на огромных пространствах от Волги до Адриатики не прошла для нее бесследно. Потери в боях с русскими войсками, поляками, венграми, а также от болезней и трудностей похода, несомненно, ослабили монгольские тумены. Уход корпусов Гуюка и Мэнгу также сократил численность армии Бату.
Хотя монголы пополняли свои ряды за счет покоренных народов, в частности, кипчаков (половцев), чья родовая аристократия была вырезана, а рядовые воины включены в состав монгольских туменов, эти пополнения могли лишь частично компенсировать потери. К моменту достижения Адриатики монгольская армия, рассыпавшаяся на отдельные отряды для грабежа и «облавы», уже не представляла той монолитной ударной силы, какой она была в начале похода. Они все еще были грозным противником, но их способность брать крупные, хорошо укрепленные города и вести затяжные кампании вдали от своих баз была ограничена.
Трудности ведения войны в Европе:
Европа, с ее густой сетью городов-крепостей, лесами, горами и более плотным населением, представляла для монгольской конницы более сложный театр военных действий, чем открытые степи. Хотя монголы и научились брать города, используя осадную технику, каждая такая осада требовала времени и ресурсов. Кроме того, сопротивление европейских народов, несмотря на поражения в полевых сражениях, не было сломлено окончательно. Партизанская война, восстания в тылу, необходимость контролировать огромные завоеванные территории – все это создавало дополнительные трудности для монголов.
Планы Бату на создание собственного улуса:
Возможно, Бату-хан, оценив ситуацию, пришел к выводу, что дальнейшее продвижение на Запад сопряжено со слишком большими рисками и не сулит значительных выгод. Его главной целью могло быть не столько завоевание всей Европы, сколько создание собственного мощного улуса (государства) на западных рубежах Монгольской империи. Плодородные пастбища Венгрии (Паннонии) изначально рассматривались им как возможная база для такого улуса. Однако смерть Угэдэя и необходимость участия в борьбе за власть в Каракоруме заставили его изменить эти планы.
Отход и основание Золотой Орды:
Приняв решение об отходе, Бату повел свои войска из Центральной Европы обратно на восток. На обратном пути, для встречи с основными силами, корпус Кадана прошел через Болгарию, которая стала последней европейской жертвой этого нашествия. Вместо Венгрии Бату избрал для своей ставки Поволжье, середину Дешт-и-Кыпчак (Половецкой степи). Здесь, в низовьях Волги, в 1243 году он основал город Сарай-Бату, ставший столицей нового могущественного государства – Улуса Джучи, более известного в русской истории как Золотая Орда.
Наследие нашествия:
Монгольское нашествие 1237-1242 годов имело колоссальные и долгосрочные последствия как для русских земель, так и для Европы.
- Для Руси: Нашествие привело к установлению монгольского ига, продолжавшегося почти два с половиной столетия. Русские княжества были разорены, многие города разрушены, население сократилось. Русь была отброшена в своем экономическом, политическом и культурном развитии. Однако, как это ни парадоксально, иго способствовало и постепенному объединению русских земель вокруг Москвы, которая стала центром сопротивления и будущего возрождения.
- Для Европы: Хотя монголы и не завоевали Западную Европу, их нашествие нанесло огромный урон Польше, Венгрии, Хорватии и другим странам Центральной и Восточной Европы. Оно также способствовало усилению контактов между Западом и Востоком, стимулировало интерес к далеким землям и народам (вспомним путешествия Плано Карпини и Марко Поло). Угроза монгольского вторжения заставила европейских правителей задуматься о необходимости объединения усилий для защиты христианского мира.
Великий западный поход Батыя, начавшийся с покорения русских княжеств и докатившийся до берегов Адриатики, стал одним из самых масштабных и трагических событий мировой истории. Он изменил судьбы десятков народов, перекроил политическую карту Евразии и оставил глубокий след в памяти потомков. «Великий поворот» монгольской армии в 1242 году спас Западную Европу от дальнейшего разорения, но для Руси он означал начало долгой и мучительной эпохи монгольского владычества.